Слушаю и повинуюсь

— Он собирался держать Валида... тебя в клетке, — не поднимая глаз, ответил Амин.

— И ты беспокоился обо мне, даже когда выпил яд? — в скрипучем голосе красавицы мелькнули почти человеческие нотки. Почти.

Амин вздрогнул. Попробовал поднять на неё взгляд, но быстро отвернулся.

— Да.

— Почему?

Амин вздохнул.

— Мы столько раз обсуждали это, Ва.., — он сбился, когда прохладные пальчики вновь пробежались по его щеке, поворачивая, заставляя смотреть. — Я не хотел... чтобы ты... чтобы ты.., — крылья птицы сияли теперь лазурью — нестерпимо. И юноша запнулся, из глаз брызнули слёзы. Амину на мгновение показалось, что он ослеп.

Красавица подалась к нему и шепнула в распахнутые в тщетной попытки найти слова (или хотя бы голос) губы.

— Спасибо. Цени. Я впервые говорю это человеку. А ты слышал уже два раза.

Амин ахнул, когда губы девушки прижались к его — попытался отпрянуть, но страстное желание, непонятное искушение, вспыхивающее при одном взгляде на красавицу, поглотило его, распахнув крылья, забрало без остатка.

Девушка отодвинулась, и Амин чуть не застонал от досады.

— Спи, глупый человечек, — выдохнула красавица, подцепляя ноготком его светлую прядь и накручивая на палец. — Спи. Ты ещё недостаточно окреп.

Амин хотел возразить, но навалившаяся внезапно слабость захватила его, как до этого желание.

— Спи.

— Ты... Валид, — еле ворочая языком, пробормотал Амин. — Ты... феникс...

Девушка лишь улыбнулась, склонив голову на бок. Её золотые глаза сверкнули огнём, и Амин постарался запомнить её такой, запомнить момент, когда он мог смотреть на такую божественную красоту и не отводить взгляд.

Неудивительно, что все колдуны так хотят заполучить её себе.

Но причём тогда её песни?

* * *

— Слышь, малой, просыпайся!

Царевич медленно открыл глаза и удивлённо уставился на склонившегося над ним мальчика и старика.

— Вы кто? — требовательно произнёс он, пытаясь сесть, но тело почему-то не слушалось. Наверное, от долгого сна.

Старик открыл рот — ответить, но мальчишка его опередил.

— Шайтан с Иблисом, что, не видно? Подъём, я сказал! — проорал он, сдёргивая с царевича покрывало. — Кстати, с днём рождения. Чё уставился?! Подъём!!

— Валид... — попытался урезонить его старик странно молодым голосом.

— Что "Валид", у меня этот город в юбках уже здесь вот! Подъём, малой, и иди уговаривай папашу открыть порт, иначе хрен ты от меня в ближайшие лет сто избавишься!

Спустя полдня чёрным ходом мимо обалдевшей дворцовой стражи пронеслись старик и мальчик. Старик на ходу сдёрнул бороду и украсил ею на ближайший куст. Вслед странной парочке летели стрелы. Мальчишка то и дело вынимал из воздуха, толкая "старика" — светловолосого юношу — то в одну сторону, то в другую, крича:

— Я же говорил, плюнь ты на этого царского отпрыска, нас найдут ещё и дня не минует! Нет, всё ты со своей жалостью!

Юноша упрямо молчал — берёг дыхание.

Стража благоразумно наблюдала — приказа вмешиваться пока не было.

... Амин взлетел на указанный Валидом корабль в последний момент, втянул за собой мальчишку и, повернувшись к разъярёнными капитану, широко улыбнулся, отсыпая в протянутую руку жемчужины.

В корму, неподалёку от них, вонзилась стрела, и юноша торопливо добавил ещё пару жемчужин.

Капитан, заросший бородой по самые уши побережец, только угрюмо кивнул, сжимая ладонь. Амин, облегчённо выдохнув, прислонился к поручням, не обращая внимания на любопытные взгляды снующей туда-сюда команды.

— Оторвались...

— Так зачем за тобой султан Яммы охотится? — невинно поинтересовался Валид, устраиваясь на поручне, как на насесте, и опасно раскачиваясь.

Амин посмотрел на него, собираясь, как обычно, отшутиться или перевести разговор, но поймал серьёзный взгляд и на мгновение вспомнил, как эти же глаза сияли золотом, отражая отблески огня.

— Он мой брат.

— Оу! — спустя короткую паузу хмыкнул Валид. — Так вот оно что... Папаша умер, старший брат взошёл на трон и принялся убивать других братьев, чтобы не лезли с восстаниями и народ не мутили?

— Это наши традиции, — пробормотал Амин, отворачиваясь. — Старший всегда убивает других возможных наследников. Он должен показать свою силу...

— Чудные традиции, — усмехнулся мальчик. И мстительно добавил: — Шехзаде.

— Не называй меня так, — попросил Амин.

— А то что? — вскинулся мальчик, раскачиваясь.

— А то буду звать тебя "госпожой" и "сайедой".

Валид громко хмыкнул. И чуть тише поинтересовался:

— То есть, когда мы приплывём в следующий же порт, за твоей шкурой начнёт охотиться полгорода? Захотят угодить богатенькому нанимателю-султану? Наверняка и цена за тебя не в пример высокая...

— Что-то вроде, — перебил юноша, задумчиво глядя в синюю даль.

Валид развёл руки-крылья.

— Будет весело, — подытожил он.

Амин благоразумно промолчал.

Ночь пятая. Колдун

— И волны плескались о его... э-э-э... голый череп, и рыбы сожрали его глаза... и мясо тоже сожрали...

— Валид, хватит.

— Что, "Валид, хватит"? Он сам напросился. Вот теперь пусть слушает, шайтан. Ну так вот, о чём там я? А когда на священной горе Муасалим родился ветер и взволновал море, утопленник поднялся...

— Валид, с него уже довольно, — снова попытался вступиться Амин.

Связанный, заросший бородой и вообще напоминающий диковинного двуногого зверя, капитан согласно замычал.

Валид, хмыкнув, покосился на него, лениво подёргал струны рабабы — расстроенной, как плакальщицы самого султана в день похорон, и рыдающей примерно так же.

— А потом утопленник всплыл, и из его ушей полезла...

— Валид! — не выдержал Амин. — Довольно!

Мальчик, фыркнув, спрыгнул со столика, потянулся к связанному капитану, не обращая внимания на осуждающий взгляд Амина.

— Короче, клянусь волосами Аллат, с тобой будет то же самое, если ты не дашь нам отдельную каюту!

Пленник снова замычал, выражая полное согласие сделать так, как хотят достопочтимые сайеды... И совершенно бесплатно.

— Умница, — покровительственно погладив дёрнувшегося мужчину по спине, улыбнулся Валид. — И учти, вякнешь ещё раз... Я за тобой слежу. В море отправлю.

А чуть позже уже у двери капитанской каюты добавил:

— И если ты думаешь, что в море живут только рыбы, ты очень, очень ошибаешься.

Амин торопливо подтолкнул его. За их спинами испуганный, точно самого шайтана углядел, капитан бормотал извинения и просил сайеда-колдуна быть милосердным и...

— Колдуна! — ахнул Валид, порываясь вернуться. — Кем ты, бурдюк нечёсаный, меня обозвал? Колдуном?!

Амин поймал мальчишку за шкирку раньше, чем он успел проскользнуть обратно в каюту и, стараясь не обращать внимания на вытаращившихся на него матросов, потащил Валида к новой каюте.

Его проводил облегчённый вздох. За пять дней плаванья вся команда уже успела уяснить, что забавный мальчишка, такой неопасный с виду, на самом деле великий колдун. А юноша, называющийся его братом — колдун, очевидно, ещё больший. Ибо умеет усмирять маленького шайтана в образе невинного ребёнка и совсем ничего не боится.

Каюта оказалась маленькой, но чистой и даже имела небольшое окошко и кое-какую мебель. Например, узкую, рассчитанную на одного кровать, на которой Валид не замедлил растянуться.

Амин, скрестив руки, замер у двери.

— Зачем ты меня остановил? — буркнул мальчик. — Только не говори, что тебе вдруг пришло в голову пожалеть и этого бурдюка-капитана. Он спёр у нас жемчуг, подначил своих людишек и попытался скинуть меня за борт.

— Ты сам упал, — вздохнул Амин, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. — Нечего было танцевать на поручнях.

— Я не мог упасть! — вскинулся мальчишка. — Я могу плясать где угодно, хоть на мачте, и когда угодно, даже в шторм! И не надо мне говорить, что...

— Валид, ты понимаешь, что без капитана мы далеко не уплывём? — нарочито спокойно поинтересовался Амин.

— С таким капитаном мы тоже рискуем до Мусаифы не доплыть, — буркнул Валид. Тяжело вздохнув, покосился на юношу. — Амин, ну давай я позову кого-нибудь из морских джинов, а? У меня полно тут... э-э-э... знакомых. А людишек этих — за борт. Ну не могу я так больше — ходят, пялятся, го-во-рят... И тащимся мы, как при штиле, а ветер ведь попутный! Ещё, поди, в порт не преминем зайти. А так бы напрямик домчались... Ну, Амин! А?

Юноша старательно потупился и прошёл от двери к стоящему у окна сундуку.

— Как прикажете, сайеда, любое ваше пожелание — закон для ничтожного смертного.

Валид рывком сел.

— Ты рискуешь, смертный, — сердито проскрипел он.

— Что вы отправите меня за борт, сайеда-феникс? — с улыбкой обернулся к нему Амин. — Делайте, как пожелаете. Я целиком и полностью в вашей власти, — добавил он, низко кланяясь.

Какое-то время Валид молча смотрел на него, комкая тонкое покрывало. Потом спрыгнул с кровати и, ни слова не говоря, выскочил за дверь.

Амин проводил его настороженным взглядом и тяжело вздохнул.

* * *

К вечеру Амин удобно обустроил их новенькую каюту, сходил к капитану — позаимствовать ещё одно покрывало и подушки. В довесок ему всучили ещё и сладости — из тех, что везли на продажу. Для маленького шайтана ничего не жалко.

Так, возвращаясь с огромным блюдом свежайшего рахат-лукума, Амин на всякий случай заглянул и в трюм, и на корму — любимые места Валида. Мальчика там не оказалось, но Амин утешил себя тем, что с корабля он всё равно никуда не денется. Ведь так?

Валид нашёлся в каюте. И Амин чуть не выронил блюдо, увидев на кровати обнажённую красавицу — хвала Аллат, в образе человека, а не огненной птицы.

Амин старательно отвёл взгляд и поинтересовался у обитой кедровыми панелями стены:

— Я никогда не спрашивал, как ты называешься в этом образе? Как тебя зовут, когда ты... девушка?

— По-твоему, я меняю обличье вместе с именем? — нежно поинтересовалась красавица.

Амин поставил блюдо рядом с кроватью и сел рядом на пятки.

— Меня зовут Желание, — проворковала девушка, протягивая юноше руку. — Разве ты не желаешь меня, ибни?

Амин против воли покосился на неё и резко встал.

— Не выходи в таком виде из каюты.

И хлопнул дверью, прежде чем изумлённая девушка успела опомниться.

Заночевать на корме он не успел. Даже задремал только-только, когда его разбудил тихий, но, хвала Вадду, мальчишеский голос.

— Ещё никто не отказывался. Совсем. Никто.

Амин поднял голову, наткнулся на расширенные, чёрные в синеве ночи глаза мальчика.

— Я что, тебе не нравлюсь? — выдохнул Валид.

Амин со вздохом осторожно провёл рукой по лбу мальчишки, убирая непослушные мягкие пряди.

— Ты знаешь историю о том, как Аллат однажды спустилась на землю ради человеческого юноши?

— Которую? — еле слышно сквозь шёпот волн выдохнул мальчик.— Это стерва раз сто спускалась. Шлюха.

Амин закусил губу и покосился на небо, где подгонял быков блистающий Вадд. Как бы брат ни обиделся за сестру.

— Когда великая Аллат полюбила человеческого юношу, — казалось, шепчет само море, и мальчишка, оседлавший поручень, слушает именно его, а не Амина. Лунная дорожка вела в небо — интересно, правду ли рассказывают, что морские джиньи иногда поднимаются по ней к Вадду? И даже сама хозяйка вод Аилина танцует на ней с духами ветра в такие вот звёздные ночи.

Амин продолжал:

-... и, захотев быть с ним, спустилась Аллат на землю. Была она прекрасна и ослепляюща — как и всегда. Но её объятья жгли, точно огонь, и влюблённый юноша погиб от её жара...

— Потому что эта дура не додумалась делать это ночью, — фыркнул мальчик. — Если ты боишься сгореть, Амин, то зря. Я буду в образе человека. В отличие от солнечной стервы я кое-что понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, — усмехнувшись, потрепал Валида по волосам юноша. — Сгореть можно по-разному. Очень по-разному.

— Философ, — буркнул мальчик, отворачиваясь и глядя на бормочущее море.

— Станцуй? — тихо предложил Амин, глядя на худенькую мальчишескую фигуру, но видя почему-то стройную девичью. — Пожалуйста.

— Я никогда не любила исполнять ничьи желания, — спустя паузу сказал мальчик, не оборачиваясь. — Но исполнить твои почему-то хочу сама. Почему?

Амин молча смотрел на него, не зная, что ответить.

Мальчик поднялся. Вскинул голову, глядя на луну. И медленно повёл бедром, подчёркивая движение изящно изогнутой рукой.

Амин смотрел на него и забывал дышать. Смотрел и видел прекрасную неземную девушку, медленно, грациозно танцующую без музыки. Сейчас это не был полёт, и не была дерзость. Просто лёгкая нега, просто медленный и тонкий, точно струйка пара танец, заполняющий собой всё: и небо, и море без остатка.

— Тебе так это нравится? — спросил позже Валид, устраиваясь рядом и выравнивая дыхание.

Амин только кивнул. Слова застряли где-то в горле и наружу не рвались.

Валид отвернулся.

* * *

Два дня спустя корабль вошёл в Янтарную бухту, на берегу которой находилась сиятельная Йяла — город торговцев, уже принадлежащий султану Яммы.

— Ну вот, нам сюда надо, как к шайтану и его гулям на пир, — бурчал Валид, перегибаясь через поручни и глядя на шумную пристань. — Эй! — вскинулся он, увидев Амина, повязывающего вокруг головы тюрбан. — Только не говори, что собрался прогуляться!

Амин глубоко вдохнул пахнущий солью, пряностями и тяжелыми благовониями воздух и, улыбнувшись, повязал конец ткани так, чтобы она закрывала нижнюю часть лица.

— Почему бы и нет? Идёшь со мной?

— Ты сдурел? — выдохнул Валид. — Захотелось стрелу в спину? Или яд в кофе? Давно за тобой убийцы не бегали?

Амин усмехнулся.

— Не бойся, ничего со мной не случится, — и прошёл к поручням — туда, где внизу покачивалась маленькая лодчонка перевозчика, готового за небольшую плату отвезти с корабля на берег. С десяток таких же лодок сновали между другими кораблями — гавань Йялы была богатой и, соответственно, большой.

Валид сжал кулаки, но, шипя, полез в лодочку вслед за Амином. И угрюмо молчал всю дорогу, портя настроение.

Амин не обращал на него внимания, осматриваясь — шум и яркие, разнообразные краски порта были приятным подарком после недельного путешествия в море. К тому же лет десять назад, ещё ребёнком он бывал в Йяле — на празднествах во славу нового шейха. Амин вспоминал и шумные улочки, и пахнущий куркумой и эвкалиптом базар, куда юный шехзаде удрал от отцовских телохранителей. С тех пор Йяла ничуть не изменилась.

— Я никогда не смогу понять вас, людей, — вздохнул тихонько Валид час спустя, прогуливаясь вместе с Амином по людному рынку. Открытому — а пекло так, что не спасал и время от времени поднимающийся ветер — сухой и горячий, пропитанный пылью. Земля дышала жаром, и даже в тени от него некуда было деться.

Амин проводил заинтересованным взглядом закутанную в хаик девушку с кувшином на голове и промолчал.

— Вот смотри: ты видишь, как разбойники прячут награбленное в пещере, потом она закрывается, и разбойники уезжают, но ты слышишь слово, отворяющее пещеру. Что ты сделаешь, когда разбойники уедут?