Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

У Лисы на поясе болтались на цепочке бутылочка с чернилами и перо. Он, найдя за высоким бортом драконьего корабля убежище от ветра, раскупорил бутылочку и извлек из поясной сумки листок пергамента — так называлась коровья кожа, использовавшаяся в то время вместо бумаги. На пергаменте уже было что-то написано, но Лиса поскоблил его ножом, потер немножко песочком и отряхнул. Развернув листок на привольной Добрилиной спине, он поднял глаза к небу и что-то пошептал.

— "Я, честный торговец по прозванью Лиса из Сурожа отдаю во владение морской корабль, готовый к плаванию"... кому отдаю?

— Вот ему, — сказали мужики, выталкивая вперед Веприка. — Вепрю, Тетерева сыну.

— Ага. "Вепрю, сыну Тетерева, из"...

— Из Березовки.

— "Из Березовки". Так. "За это указанный Вепрь, Тетерева сын, из Березовки отдает мне, честному торговцу Лисе из Сурожа, пять молодых верблюдов белоснежной масти и"...

— И хватит с тебя, — сказал Добрило.

— Ладно, земляки, я не жадный, — согласился Лиса, сгорая от нетерпения скорее побежать и забрать покупку.

— Напиши, что будешь любить наших верблюдов! — потребовал Веприк. — А то не отдадим!

— Глупость какая! Разве так в договорах пишут? Ну ладно. М-м-м... "Я буду любить верблюда". Годится?

— Пять верблюдов!

— "Я буду любить пять верблюдов". Всё?.. Эй! Вы куда? Имена хоть на договоре подпишите!

Березовцы, не слушая его, уже волокли лодку к морю. Под ней обнаружились в ямке пара весел, мачта и развернутый на земле парус.

— А мы писать не умеем! — крикнули мужики, не прерывая своего занятия.

— Тогда прочитайте договор — хоть крестик поставьте!

— А мы и читать не умеем!

— А для кого ж я это все писал? — возмутился Лиса. — Как я верблюдов своих заберу?

— Иди к Мирославу Непоседе и скажи, чтоб отдал тебе верблюдов. У нас, у русских, все на доверии! — крикнули березовцы и шлепнули "Курицу" в воду.

— — — — — — — — — — — — — 29 ЧУДО СТРИБОГА

Березовцы шлепнули "Курицу" в воду и лодка, недолго думая, начала тонуть. Лиса бегом бросился с пристани. "Курица", погрузившись наполовину, словно подхваченная невидимыми сильными руками, поднялась вдруг на поверхность и остановилась, чуть приплясывая от радости. Вода вытекала из нее через многочисленные дырки.

Смелые путешественники поставили в лодку корзину с мочеными яблоками и она тут же опять чуть не утонула.

— Ох, тяжело, не могу, — застонал ветер. — Пошутил! — захохотал он в следующее мгновение и вскинул кораблик так, что он подлетел в воздух. — Ха-ха-ха-ха!

Под веселый свист и шутки повелителя ветров березовцы погрузили в лодку запас еды, посадили в середину Дуняшку, воткнули мачту и кое-как залезли сами. Суденышко закачалось шагах в пяти от берега. На пристани начали собираться любопытные горожане.

Березовцы чинно сидели в лодке на скамейках и ждали небесного чуда. Плескалась вода. Скрипели гнилые доски. Нахальная черноморская чайка подбиралась к последнему кульку изюма. Над собранием равнодушно проплывали облака.

Зрители захихикали. Веприк досадливо почесал в затылке.

— Парус ставить будете или так посидим? — свистнул в ушах Стрибог.

— Ах, парус! — обрадовался Добрило. — Это мы быстро... а как его ставить-то? Это ведь не бревно, это полотно — стоять не будет.

— Вы на кораблях когда-нибудь плавали? — спросил с подозрением бог.

— Мы-то? У нас речка есть, но по ней обычно не плавают, а пешком ходят. Еще прудик неподалеку, мы в нем раков ловим.

— Очень интересно, спасибо. Так как у нас с кораблями?

— Э-э-э... никак. Мы на чудо надеялись.

— Да, это действительно чудо будет, если мы с вами куда-нибудь доплывем, — обнадежил их Стрибог. — Значит так: парус надо повесить на эту палку, мачта называется.

— Я повешу! — заторопился Добрило, вскочил на ноги, мигом развернул в руках дырявый парус, который на ветру надулся и наделся Добриле на голову. Бортник зашатался, зашарил вокруг себя руками, накренил лодку и вывалился за борт.

Парус, как будто только этого и ждал: облепил бортника словно кислое тесто. Глядя на линялую кикимору, барахтающуюся вокруг лодки, зрители с причала захлопали в ладоши, а Дуняшка от страха заревела.

— Чудя! — крикнул Добрило, выглянув из-под паруса. — Дай руку!

— Конечно, конечно, Добрилушка, — с чувством отвечал Чудород, прижимая обе руки к сердцу. — Я только боюсь, ты мне рукав замочишь. Ты, как тонуть начнешь, скажи, я тебя сразу вытащу!

— Да я уже! — успел крикнуть медоход. — Бульк!

Он ушел под воду и пустил пузыри.

— Чего? — с беспокойством переспросил Чудя. — Я что-то не разобрал, что ты говоришь... Молчит. Обиделся что ли?

Веприк в ужасе заметался в узком проходе, потом догадался веслом отгрести парус в сторону. Тут же Добрило восстал из морской пены, как греческая богиня любви Афродита, которую они видели нарисованной в бане у Мирослава. Сложив руки на груди кренделем, богатырь понуро возвышался в месте своего недавнего утопления, потому что глубина там была ему по пояс. Толпа на причале свистела и хохотала.

— Ох, вы и скоморохи, мужики, — радостно зашумел ветер. — Люблю я вас! А теперь хватит баловаться, пора в дорогу!

Бортник попытался влезть назад в лодку, наклонил ее, Чудя повалился вперед и оказался прямо у Добрилы в объятиях. Могучий березовец с отвращением поглядел на мужика у себя на руках и хотел было сунуть его на место, но сверху на них свалился Веприк, бортник не удержался и все трое плюхнулись в воду. Народ смеялся до слез и Дунька, предательница, тоже. Мокрые и озябшие, березовские мореходы подтащили свой корабль поближе к берегу, ни на кого не глядя забрались на борт и мрачно уселись там на лавках. Сурожцы, количество которых на берегу возросло до сотни, хихикали и ждали, что будет дальше.

— Парус надо достать, — решил Веприк и потянулся за веслом. Лодка покачнулась. Чудя снова едва не упал.

— Не надо! — торопливо воззвал Стрибог. — Сиди, где сидишь. Обойдемся без паруса... И знаете что — весла тоже выкиньте, а то неровен час по себе стукнете...

К великому изумлению и радости зрителей из лодки вылетели оба весла. Сурожцы покатывались со смеху, любуясь на неопытных мореплавателей, показывали на них пальцами и кричали какие-то обидные слова. Березовцы, красные, словно вареные раки из ближнего прудика, нахохлились и сделали вид, что отдыхают. "Курицу" медленно прибивало к берегу. Зрители вытягивали шеи, надеясь, что из лодки опять кто-нибудь вывалится.

Над водой потянуло ветерком. Лодка остановилась и выровнялась носом в открытое море. Березовцы переглянулись и ухватились руками за скамейки. Новое дыхание ветра продвинуло старенькое суденышко на несколько шагов от причала. Толпа любопытных примолкла: гнилой кораблик без паруса и без весел, кажется, собирался уйти в морское плавание. Ветер задышал настойчиво и ровно, и, повинуясь его воле, "Курица" плавно заскользила вперед. Зрители разинули рты, начали тереть глаза и щипать друг дружку, чтобы проверить, не во сне ли творится такое чудо. Березовцы обрадовались и показали насмешникам на прощание немного посиневшие от холода языки.

— Смотрите-ка — Мирослав! И Лиса! И еще какой-то дядька — кричат нам, руками машут. Дерутся вроде... Волнуются. За нас не бойтесь! — закричал Веприк. — Мы со Стрибогом — слава ему! — не пропадем!

— Слава тебе, Стрибог! — послушно повторили Чудя с Добрилой!

— Ой! — крикнула никогда не унывающая Дуняшка, свешиваясь за борт. — Мама!

— Да, — согласился Чудород. — Вот это самое и я хотел сказать...Ой, мама!

Как и предположили мореплаватели, купец Мирослав Непоседа прибежал на пристань, узнав о том, как ловко торговец Лиса обменял гнилую лодку на пять волшебных верблюдов. Во-первых, Мирослав надеялся удержать земляков от опасного путешествия, а во вторых, — набить Лисе его подлую и хитрую физиономию. Непоседа не знал еще, что волшебные верблюды, едва их повели со двора, преспокойно растаяли в воздухе, так что Лиса не извлек из своей ловкости никакой выгоды, только Горбатка сжевал ему рукав новой шелковой рубашки. Другой рукав разодрал ему Мирослав, да еще синяк под глазом набил. Кроме того, Лиса получил по шее от хозяина лодки, потому что корабль, который хитрый торговец продал березовцам, принадлежал вовсе не ему, а местному рыбаку Куре. Куря и был третьим человеком, прибежавшим на пристань, из замеченных зорким Веприком: Мирослав кричал им, чтобы возвращались, и одновременно бил Лису, Куря кричал им, чтобы вернули лодку, и тоже одновременно бил Лису, а Лиса орал, что они воры и обманщики, уворачиваясь от ударов.

Между тем гордый березовский корабль по воле ветра плыл вперед все быстрее и быстрее, стремил свой бег и пенил волны, так что у мореходов засвистело в ушах.

— — — — — — — — — — — — — 30 ШТОРМ НА ЧЕРНОМ МОРЕ

Не снежная и не травянистая — водяная равнина простиралась во все стороны от смелого отряда: серое, промозглое, ненадежное, вечно качающееся пространство. Уже не было видно бело-красного города Сурожа и его сердитой крепости, уже и длинные прибрежные холмы, на которых был выстроен город, скрылись вдали. Равнодушно катили куда-то волны, однообразно толкая в бок старенький кораблик без паруса. Повсюду плясала темная вода — словно проглотила давно и землю, и все, что на ней стояло и бегало. Одиноко и страшно было березовцам.

Добрило зачерпнул в луже на полу лодки и глотнул из горсти.

— Соленая! — пожаловался он отплевываясь.

Веприк тоже попробовал воду — и с удивлением покачал головой на такое богатство: соль в те годы была редким товаром. Ее привозили на Русь издалека: с Карпатских гор и из Таврики, — поэтому стоила она очень дорого.

Недружелюбно настроенная волна ткнула лодку в бок так, что доски крякнули. "Курица" выровняла свой бег, но следующая волна уже подхватила ее и подкинула над собой, чтобы мореходы могли увидеть, как оживленно плещется море. Пять минут назад оно было гораздо тише. Третью волну лодка одолеть не смогла — она врезалась носом в гребень и ледяная вода потоком хлынула на мореходов. Спасибо дыркам — из лодки все вытекало так же быстро, как втекало в нее. Одна из корзин куда-то улетела, из другой сыпались по сторонам румяные жареные бананы.

Прямо перед суденышком воздвигались неожиданно водяные горы и норовили опрокинуть его. Пенные гребни нависали над путешественниками, словно жадные лапы. Лодка валилась то на один бок, то на другой, вставала на дыбы, ныряла, падала в ямы, скрипела и трещала. Свет померк. Море и небо превратились в сплошную мешанину из соленой воды и тумана. Теперь понятно было, почему чужеземцы прозвали его "Черным". И совершенно непонятно, почему греки называли его "Эвксинский Понт", то есть "Гостеприимное море". А почему русские мореходы назвали это море Русским было в тот час совершенно неинтересно.

Березовцы себя не помнили от страха.

— Перуне! Велесе! Даждьбоже! Стрибоже! Спасите нас! — кричали они вразнобой, подъятые волной к небесам.

— Не спасайте, опоздали, — мрачно говорили они в следующее мгновенье, провалившись в яму между гороподобными водяными валами и готовясь утонуть.

— Не опоздали еще! Спасайте! Спасайте скорее! — орали они снова, взлетев на очередную волну.

— Вези нас обратно! — крикнул Чудя Стрибогу, но в ответ только морская пена зашипела кругом.

Все богатство мореходов утонуло в море — кроме того, что было на них одето и корзины с яблоками, засунутой под переднее сиденье. Веприк обнял сестренку, изо всех сил прижался к ней. Могучий Добрило обхватил обоих детей, словно он мог спасти их. Чудя хотел было обнять всех троих, но передумал, залез под скамейку и там застрял.

— Горе нам! — кричали путешественники, но голос их пропал в реве разбушевавшейся стихии.

— А? Кому горе? — свистнул ветер.

— Стрибоже! — воззвали березовцы. — Спаси нас, погибаем!

— Да ладно вам! Поболтал их немножко и сразу уже — "погибаем".

— Так это ты бурю сотворил, чтоб тебе... слава была всегда и повсюду?! Ты что ж это делаешь?!

— Веселюсь, — признался бог. — Во всем море кроме вас ни одного корабля, мне и поиграть не с кем.

— А утопишь нас, тогда с кем играть станешь? — проворчал Добрило.

— Да что я, маленький что ли?! — возмутился Стрибог. — Я — да утоплю! Скажете тоже! Вот!

Не успели березовцы снова испугаться (а Чудород вылезти из-под лавки, где он с кряхтением ерзал), как на лодку налетела крутая волна, подбросила ее и перевернула вверх тормашками, а потом опять перевернула и швырнула назад в воду — и при этом никто не успел не то что со скамейки упасть, а даже сказать "Бес меня попутал пуститься в путешествие! Верните меня домой, я из Березовки шагу больше не сделаю. За грибами даже ходить не буду!".

— Вот! — с гордостью повторил повелитель ветров. — Ну что, утопил я кого-нибудь?.. ой!

Стрибог вовремя заметил Чудю, который, выдернутый из-под своей скамейки, со свистом описал широкую дугу, направляясь в морскую глубину шагах в тридцати от лодки.

— Оп! — воскликнул бог ветров и маленький вихрь подхватил Чудорода, когда он был на палец от поверхности воды, раскрутил его и ловко швырнул на корабль.

— Ну как? — хвастливо поинтересовался Стрибог, но тут Чудя пролетел мимо корабля и со всего разгона воткнулся головой в море.

— Оп! — снова крикнул Стрибог, но уже не так бойко, выхватил мокрого Чудю из воды и кинул назад. На этот раз он чуть не шмякнул его лбом о борт, но успел остановить и подвесил Чудорода в воздухе над кораблем. Чудя испуганно завертел головой и на всякий случай помахал руками, как крыльями.

— Оп, — тихо сказал Стрибог и посадил Чудю в лодку.

Шторм в одну минуту потерял силу. Несколько волн еще качнули "Курицу", но безо всякой злости. Море поворочалось и заснуло, вместо грозного рева слышалось теперь бормотание и причмокивание, словно Дуняшка во сне пальчик сосала. Впереди, на далеком западе, небо расчистилось и над спокойной водой засветился оранжевый шар заходящего солнца, выстилая для мореплавателей золотистую дорожку и обещая на завтра ясную, безветренную погоду. Измученные путешественники, кутаясь в мокрые меха, сгрудились в середине лодки и очень быстро все четверо крепко заснули.

— — — — — — — — — — — — — 31 ДИКОВИНКИ ТЕПЛЫХ МОРЕЙ

Нужно ли рассказывать про все чудеса и красоты, открывшиеся березовским мореходам за время их плавания? Можно только позавидовать им, а чтобы самим все увидеть, надо плыть в эти далекие удивительные моря и смотреть своими глазами — да к тому же за прошедшую тысячу лет люди успели многое разрушить. И плыть-то без помощи Стрибога, хозяина ветров, придется не меньше месяца.

Когда на следующий день мореходы увидели вдали невысокий берег, он надвинулся на них с такой быстротой, что, думалось, кораблик сейчас разобьется, но в береге открылся пролив, который корабль проскочил в считанные минуты. По обеим сторонам пролива виднелись небольшие поселения и деревья удивительного вида, а потом справа показалась могучая стена с квадратными башнями.