Невольник (Зулкибар-5)

— Нет, он постучит ладонью по кровати.

Ну да, та же команда, только жестами.

— После этого, — продолжает Рада, — ты раздеваешься, медленно подходишь к постели, плавно опускаешься на нее, потом ложишься на спину и, не глядя на повелителя, начинаешь к нему подползать.

— Что я делаю?

— Подползаешь.

— На спине?

— Да.

— А зачем?

Перед глазами против воли возникает картина. Я лежу на кровати, а ко мне на спине ползет женщина. А как вообще это изобразить? То есть сначала, наверное, нужно плечи подвинуть, а потом — зад. И вот так ползет она, глаза мечтательно созерцают фрески на потолке... Отчего я раньше до такого не додумался? Нет, насчет любви не знаю, но повеселило бы это меня здорово.

Тем временем Рада тихо объясняет бровастой суть моего вопроса. В ответ мы с переводчицей получаем серию кудахтающих звуков и ряд экспрессивных жестов. Можно не переводить. И так понимаю, что все они означают ярко выраженное сомнение в моей умственной полноценности.

— Это традиция, — резюмирует Рада.

— А дальше что? — с тоской в голосе спрашиваю я.

— А дальше от тебя уже ничего не зависит.

Спустя пять минут меня усаживают в наглухо закрытые носилки. Признаться честно, я в ступоре и думать могу лишь о том, что со мною будет. Осознаю свою беспомощность очень ярко, и страх сковывает меня. Надо бы что-то придумать, нечто такое, что заставит султана сразу отправить меня в Верхнюю палату или отпустить. Вот только в голове стучит одно: "не трогайте меня". И уже не до размышлений — что говорит во мне — разум мужчины или тело женщины.

Носилки прибыли на место. Встречает дама, чье лицо, как и у меня сейчас, закрыто платком, а тело плотно укутано темной тканью. Лишь по движениям — сдержанным и плавным — можно догадаться, какого она пола.

Она ведет меня по лестнице вверх. Едва успеваю оглядеться, чтобы обнаружить, что мы посреди сада. Цветами пахнет. А вот и они — странные крупные белые цветы на низко свисающих ветках. Я таких раньше не видел. Серьезно, запомнил бы.

Мы поднимаемся к дому, совсем небольшому, скромно украшенному по фасаду каменной резьбой. Солнце почти уже село, и стены дома стали розовыми. Я воспринимаю это очень отчетливо, потому что предчувствие того, что жизнь заканчивается, стало особенно сильным. И мне очень страшно.

Султан встречает меня у двери, жестом отсылает служанку. Ну что же, подползать пока не надо.

— Сними платок, — велит он, — и верхнее платье.

Подчиняюсь.

— Идем со мной.

Послушно следую за Гареем. Попутно понимаю, что он здесь, кажется, один. А это значит, что я могу попытаться сбежать. В конце концов, и из ложки можно сделать орудие убийства. Не может же он ожидать коварного нападения от юной девственницы! У меня, кажется, есть шанс выжить, а также сохранить то, что почему-то считается моим главным достоянием.

Несколько запоздало понимаю, что султан говорил со мной по-зулкибарски. Вот ведь клоун! А до этого ему, видите ли, переводчик был нужен. Хм, а в этом господине таятся сюрпризы. Нужно это учитывать.

Вхожу в комнату. Роскошью убранства она не поражает, но здесь вполне уютно. У меня было нечто подобное в бытность наместником. Буквально только успел оборудовать.

Низенькие пестрые диванчики, куча подушек на них — разноцветных и наверняка мягких. Красивые напольные вазы по углам. Пушистый ковер на полу. Столик, заставленный тарелками. В общем, подходящая атмосфера для того, чтобы настроить женщину на лирический лад и расположить к себе.

Гарей присаживается на один из диванчиков. Я, помня инструкции, терпеливо жду командного похлопывания ладонью по твердой поверхности.

— Присаживайся, Лорелея, — просит султан. И ведь, действительно, просит, сопровождая сказанное ласковой улыбкой.

Ну, ладно.

— Выпей со мной.

И это я могу.

Дегустирую вино, преподнесенное мне султаном. Очень даже неплохое, кстати. Оно налито в забавную чашку без ручки — плоскую, из тонкого переливающегося стекла. Жаль, очень хрупкую на вид. Метнуть не получится.

Султан улыбается, разглядывая мою напряженную физиономию. Странный тип. Не знаю точно, сколько у него женщин. Я выслушал несколько версий. Если взять среднее арифметическое, количество дам в его гареме приближается к двумстам. Тут и поиметь-то их всех не успеешь, а он ритуал ухаживания устраивает.

— Позабавь меня, — просит Гарей, — я слышал, ты волшебница.

Э... что он подразумевает под словом "позабавь"? Хотя, сейчас устроим.

Демонстративно выливаю остатки вина себе на юбку. Шепчу заклинание, и оп-ля, пятна как ни бывало. Мой любимый и единственный фокус.

Кстати, до того, как я проделал это упражнение, магией здесь практически не пахло. Так, стандартная сигналка, фон от пары амулетов и все.

— Чудесно! — восклицает Гарей.

— Спасибо, — отвечаю.

Сам разглядываю стол. Кувшин, если что, вполне мог бы подойти для моих целей.

Султан подливает вина. Себе он тоже не отказывает в удовольствии пригубить напиток.

— Попробуй этот фрукт, — советует Равный Солнцу, указывая на странное колючее нечто, лежащее во фруктовой вазе, — он растет только у меня в саду. Очень-очень редкое дерево дарит такие плоды. Его называют пальмой памяти. Забавное наименование, неправда ли?

— Да.

Послушно тянусь к фрукту, но Гарей меня опережает.

— Я сам почищу.

И через пару секунд вкладывает в мою ладонь белые сочные дольки. Их вкус восхитителен. Не успеваю даже опомниться, как уничтожаю все. Гарей, тихо хихикая, чистит еще. Потом еще один. А после убирает вазу.

— Я еще хочу! — требовательно восклицаю я, недоумевая, с чего это вдруг султану проявлять такую жадность.

— Выпей вина, — приказывает Гарей.

Да, пожалуйста!

— Как тебя зовут?

— Лоре... Ларрен Кори Литеи, — вдруг проговариваю я.

Султан ухмыляется.

— Отлично. Странное имя для девушки, неправда ли?

— Я не девушка. Я — мужчина.

— Ах мужчина... И сколько же тебе лет, прелестная девственница?

— Двадцать восемь!

— Кто тебя ударил?

— Я не знаю. Какой-то евнух. Он напал на меня. Ночью.

— Это было первое нападение?

— Меня пытались отравить.

— Откуда ты прибыл сюда?

— Из Зулкибара.

— Один?

— Нет, со спутниками.

— Кто они?

Накатывает ощущение, что я делаю что-то не то.

— Скажи мне, кто они? — настаивает султан.

— Они... мои друзья.

— Как их зовут?

Вот тут я уже отчетливо понимаю, что разбалтываю султану то, о чем должен был молчать даже под пытками.

— Я не могу...

— Говори!

И я начинаю говорить. Все. Я отвечаю на каждый его вопрос. Продолжаю осознавать то, что совершаю предательство, но не могу остановиться. Я говорю и говорю. Я рассказываю до тех пор, пока предметы не начинают плыть перед глазами. Только тогда нахожу в себе силы спросить:

— Что, что со мной?

Слова доносятся откуда-то издалека.

— Плоды Пальмы памяти в сочетании с алкоголем, моя милая Лорелея, приводят к любопытным результатам.

Глава 15

Лин

— Да уж, — пробурчал Шеоннель, усаживаясь на подоконник, — вот и поговорили.

— А я тебя предупреждал, что не стоит обращаться к этому старому извращенцу! — сварливо напомнил я.

— Во всяком случае, мы узнали, что Лару пока не угрожает смертельная опасность, — заметил Шеон, героически пытаясь найти каплю меда в бочке того дерьма, в которое угодил Ларрен благодаря нашей гениальности.

— Да, в понимании Кардагола ему пока ничего не угрожает, — скаля зубы в "радостной" улыбке отозвался я. — Только вряд ли понятия об опасности у Кардагола и Ларрена совпадают.

— Во всяком случае, умереть Кардагол ему не даст, — его полуэльфийское высочество все еще пыталось быть оптимистичным.

— Ага, Лару очень повезло, что пределы угрозы для его жизни и здоровья будет устанавливать такой разумный тип, как Кардагол.

Я даже искренний восторг изобразил, когда это сказал. Только Шеон почему-то не обрадовался.

— Как насчет того, чтобы взять гарем штурмом? — жизнерадостно предложил я.

Предложение не вызвало у Шеона восторга, он посмотрел на меня, как на ненормального и предложил поспать. Мол, время позднее, мы умотались, и вообще с проблемой нужно переспать, особенно, если она не решаемая. Хм, интересно, где наш ушастенький таких премудростей нахватался? Не иначе как от матушки моей. Это в ее стиле — чуть что, так сразу переспать. Я предложил Шеону отыметь эту самую проблему в "собачьей" позе, на что полуэльф покраснел и удалился, возмущенно пыхтя. Надо же, какие мы стеснительные!

Поскольку ушастый меня покинул, а делать больше было нечего, я последовал его совету и лег спать. Приснилась какая-то фигня. Самый настоящий психоделический бред, как сказала бы мама.

Сначала Саффа снилась, что-то сказать мне пыталась, а я ее не слышал, будто оглох. Вижу, что говорит, а что — не слышу. Вообще ничего не слышу, кроме стука собственного сердца. Пытался крикнуть ей, предложить написать, что она сказать хочет, но крика своего не услышал. Не люблю я такие сны — неконтролируемые. Хотел проснуться, не получилось. Только сон изменился. Теперь передо мной блондинчик вертелся. Тот самый, которого мы на аукционе видели. Улыбается скотина мерзко так и мурлычет:

— Просрал ты друга своего Ларрена, малыш.

Можно было бы вежливо огрызнуться на малыша, но я решил не делать резких движений. Уж больно сильно магией от этого блондина разило. Когда я его в реальности видел, я этого совсем не чувствовал, а тут прямо-таки смердит от него силой.

Жалко, что я не особо вникал, когда отец вбивал мне в голову курс по вещим снам. Ну не сновидец я, не сновидец! Мне сны раз в сто лет снятся, так зачем было в эту тему при обучении углубляться? Теперь вот пожалел. Знал бы как правильно вести себя с этим существом.

— Это как это я его просрал? — вежливо полюбопытствовал я.

— Раком... или по-собачьи, если тебе так понятнее, — с ехидной ухмылочкой возвестил блондин и уточнил, — вот сейчас его Гарей раком поставит и... хи-хи... вызнает у него все ваши секреты.

— Лара раскрыли? — насторожился я.

— Еще как раскрыли. Завтра устроят ему публичное утопление, — блондин одарил меня ласковой улыбкой, — точнее не совсем публичное. Приглашены избранные обитатели гарема, посторонним вход запрещен. Так что ты этого зрелища не увидишь.

Он вроде бы еще что-то бормотал о том, как очаровательно будет смотреться утопленный Ларрен. Особенно в том женском виде, в котором сейчас пребывает. Я перестал прислушиваться к лепету этого странного типчика. Да и вообще как-то не по себе мне стало от таких новостей. Нет, я понимаю, что с моим уровнем знаний по сновидению невозможно точно определить, вещий сон это или просто кошмар. А если не просто кошмар? Если Лара завтра казнят? Утопят. Дурацкая смерть... или дурацкий сон? В любом случае, приятного мало, так что я проснулся с перепугу. Проснулся и понял, что все еще сплю. Потому что блондин никуда не делся. Устроился на краю моей кровати и кокетливо так кончик длинной пряди волос покусывает, поглядывая на меня из-под ресниц.

— Ты кто такой? — поинтересовался я у блондина.

— Я тебе снюсь, — с честными глазами заверил он.

— Угу, а я тебе, — буркнул я и предположил, — ты знакомый Ларрена?

— Можно и так сказать, — помахивая ресничками и многозначительно улыбаясь, поведало это чучело и растаяло в воздухе. Нет, ну, правда! Не телепортировался, а именно растаял, как будто был настоящим призраком. Я выругался и... проснулся. На этот раз действительно проснулся.

Ларрен

Не понимаю, где я. Что со мной? Взгляд не могу сфокусировать. Глаза болят, и ломит все тело, как при болезни. А пахнет морем. Почему морем? Где-то рядом Аргвар? Но почему он тогда молчит? Не в его это обычае — прийти и хранить молчание. Ах, нет. Не молчит. Нет, это не он. Не может Аргвар так жалобно поскуливать женским голосом. Губы пересохли. Пытаюсь спросить, кто здесь, но получается не сразу. И подвывание сразу становится громче. Сквозь всхлипывания слышны слова, но я их не понимаю.

Так, нужно что-то с собой делать. Нужно сесть. Не получается. Закрываю глаза в попытке сосредоточиться. Результаты исследования собственного организма не вдохновляют. Руки связаны за спиной и пальцы уже затекли, не слушаются. Ноги в лодыжках тоже чем-то перетянуты. Это кто же так меня? Так, что я помню последним? Султан. И фрукты какие-то, умопомрачительно вкусные. И свой голос, рассказывающий о Лине и Шеоннеле. Стыдно-то как! Как я мог, почему?!

От этой мысли мозг резко проясняется, как и зрение. Я лежу на песке у воды. Песок чуть теплый, утро. Солнце лишь немного поднялось над горизонтом.

Поднимаю взгляд на хнычущее рядом существо. С трудом, но мне удается опознать в нем шактистанку Раду. Ее длинное угловатое тело вряд ли с чем спутаешь. Она раскачивается из стороны в сторону и тихонько подвывает.

— Помоги мне сесть, — хриплю я.

Реакции нет.

— Помоги мне!

— У-у-у...

— Рада, помоги мне!

Девица не реагирует. С трудом, но мне удается сесть. Рада продолжает монотонно причитать. Правда, теперь она переходит на зулкибарский, видимо, чтобы я мог оценить всю прелесть исполнения. До сего момента редкие членораздельные фразы вылетали из ее уст на родном языке.

— Умру, умру, умру...

— Перестань ныть! — рычу, но добиваюсь лишь того, что рыдания слегка видоизменяются:

— Это ты во всем виновата, это ты во всем виновата...

Ну, здравствуйте! Я-то тут причем? Так, дама в истерике, пользы от нее — ноль. Пока огляжусь. Про берег я уже говорил. Но мы с несчастной Радой здесь не одни. На песок наполовину вытащена плоская, покрытая красным лаком лодка, возле которой стоит, грустно опустив голову, наш старый знакомый Марай. За моей спиной — группа женщин, полагаю, обитательниц гарема, в сопровождении охранников. И все выглядят так, будто чего-то ждут. Или кого-то. Видимо, господина своего и повелителя — любителя редких растений.

— Что с нами будет?

— Нас убьют, нас убьют...

— А тебя за что?

В ответ только рев.

И в самом деле, меня казнить вполне логично. Расколовшийся шпион. Мужчина, прокравшийся в святое — в гарем султана. Не по голове же меня за это погладить. Хотя... хотя не знаю, как бы я поступил на месте Гарея. Мне бы, наверное, было любопытно последить за развитием событий. Посмотреть, кто же пытался меня убрать. Хотя, может быть, он об этом уже знает.

— Развяжи меня! — требую, обнаружив, что Рада не стеснена в движениях.

— Не могу.

— Почему? Чего ты боишься? Развяжи, — настаиваю я.

Однако, вместо этого, девица отодвигается в сторону и продолжает причитать. Не понимаю — что сложного было в исполнении моей просьбы? Если она все равно готовится к смерти, разве повредит ей небольшой акт непослушания? Или она надеется, что султан удовлетворит жажду убийства на мне и успокоится?

Неужели меня и в самом деле привезли сюда убивать? Я умру? Или и сейчас придет добрый дядюшка Терин, чтобы еще кому-нибудь меня подарить? Мне становится смешно от этой мысли, я падаю на спину и смеюсь в голос, взахлеб, до истерики. Смеюсь и пропускаю появление султана. А он вот, рядом. С удивлением разглядывает мое лицо. Тихо проговаривает: