Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Вот, уже показалось ущелье. Виднеется последний внутренний блокпост. А вот и единственный человек, пришедший его встретить — Чие. Видимо, она надавила на совет и пришла одна. Он остановился в метре от нее, наткнувшись на серьезный, изучающий взгляд.
— Пойдем. Слушание по твоему делу через два часа, так что некоторое время посидим дома, — бросила она, не оборачиваясь.
Похоже, еще и попросила перенести слушание на пару часов вперед. Или они просто не ждали, что он придет именно сейчас? Скорее всего, оба варианта верны. Впрочем, какая разница? Он, чуть запоздало, двинулся за Чие.
Их старый, недавно подновленный дом. Старая мастерская, старые комнаты, старая кухня.
— Можешь снять Хируко, здесь тебе ничто не угрожает.
Мгновение поколебавшись, он выполнил просьбу, оставил куклу в мастерской и прошел за Чие на кухню. Жестом она предложила ему сесть, а затем поставила перед ним стакан воды. После недельной прогулки по пустыне мало кто откажется вдоволь напиться, но...
— Я не хочу пить.
Чие, до этого старавшаяся не смотреть в его сторону, повернулась и впилась острым взглядом в лицо. Не сводя пристального взгляда, села напротив.
— Почему?
— Мне не надо.
Чие вздрогнула, как-то мигом осунулась, постарела.
— Значит, ты не отказался от своей мечты, и даже воплотил её в жизнь..., — хриплым, надтреснутым голосом констатировала она. Сасори в ответ только кивнул.
Чие огорченно покачала головой, и, взяв его кисть в руки, начала её осматривать.
— Да... Как сейчас помню, как ты попросил помочь тебе сделать протез вместо руки. Я тогда не хотела и слышать об этом, но ты едва не начал делать операцию сам, и мне пришлось помочь... Потом еще вытребовал все книги по протезированию... Эх, и почему я не уделяла тебе больше внимания...
Сасори тоже помнил то время, и нисколько не жалел о сделанном. Это позволило сделать первый шаг к его мечте. Единственное, на чем настояла Чие — это сохранение самой руки в запечатанном виде. Особой роли это не играло, так что он не противился желанию бабки. А потом это вошло в привычку.
Неожиданно, Чие легонько, осторожно взъерошила ему волосы на голове.
— Глупый мальчишка... Гениальный, но такой глупый внук у такой же бабки... Эх... Пошли в мастерскую, твою секцию я не трогала.
Сасори молча встал и двинулся за ней. Пусть говорит что хочет, ворчит, но она рада ему. Да... Не так уж плохо иметь свой дом, где тебя кто-то ждет.
Глава 19.
Последние несколько месяцев прошли на удивление спокойно. Никаких стычек на границах с Ивой и Кумо, никаких залетных нукенинов, никаких эпидемий. Просто идиллия какая-то. И как раз она мне и не нравится.
Скоро в Коноху должен будет прибыть посол от Кумо: дайме решили, наконец, закрыть вопрос о дележе заказов с территории Ю но Куни — правители просто напросто хотят распределить между собой деньги, которые получат шиноби за выполнение миссий в этой стране, ведь до окончательного распада местной Деревни ждать осталось недолго.
Я в очередной раз потер занывшее плечо. Наверняка с послом будут какие-нибудь проблемы, уж больно горды и заносчивы бывают выходцы из Кумо. А Райкаге не преминет досадить нам, хотя бы потрепав нервы. Наверняка ведь этот посол будет лезть куда не надо, делать, что не положено, и прикрываться своим статусом. А я то еще думал, что дипломатия и сопутствующие ей неприятности для меня остались в прошлом. Жаль, что я ошибался.
Взял в руки лист бумаги, лежавший на столе, и вновь пробежался по нему глазами. Стоит увеличить штат надзирателей, или нет? С Пятым уже согласовали, что днем посла отслеживает девятка АНБУ, не считая прямого сопровождения в виде джонина. Орочимару так и не позволил мне включить своих людей в состав конвоя посла: очень уж нервно относятся к моим сотрудникам представители других Деревень. Днем за послом будут присматривать АНБУ, а вот ночью... Орочимару был вынужден оказать послу, который 'наводил первые мосты мира между недружественными Деревнями', как витиевато выразился представитель дайме, максимально возможное доверие. Он же передал, что дайме Каминари но Куни ручается за относительную покладистость посла, а это уже было серьезно: слово дайме многого стоило, и если оно было нарушено, даже в связи с никак не зависящими от дайме обстоятельствами — это было сильным ударом по авторитету. В нашем мире при равных обстоятельствах это вполне могло бы привести к импичменту, 'утрате доверия' и тому подобному. Однако, с учетом процветающего здесь феодализма, наличия почти что десятка Деревень, имеющих огромный опыт в исполнении заказных убийств — сомневаюсь, что дайме прожил бы хотя бы неделю после такой 'утраты лица'. В этом мире с законами было гораздо проще, и пусть закон силы не был нигде прописан — он подразумевался везде. С учетом же того, что и политики, и шиноби Каминари но Куни никогда не любили сложных путей и с радостью шли напролом — я бы не дал ему и суток.
Вот и вынужден я последнее время сидеть в своих подземельях и перебирать бумажки — Пятый лично попросил не нагнетать обстановку и не мозолить глаза хотя бы до отъезда посла. И, как на зло, именно в этот момент оказалось, что бумаг-то и нет уже — все перебрал. Новые отчеты поступят не раньше отъезда посла, который, к счастью, задержится не больше, чем на неделю — Пятого совершенно не прельщала идея допускать к себе противника на срок больший, чем-то было необходимо. Хоть в чем-то мы были солидарны.
Я вновь потер занывшее плечо — вот уж от чего проблем не ожидали, даже сам Орочимару был искренне удивлен: он-то уже решил, что создал шедевр, который, пусть и с большими затратами, позволит возвращать в строй самых лучших оперативников... Я доверился его гению, сам он в себе не сомневался, но реальность спустила нас с небес: выращенные им ткани на основе клеток Первого, а точнее моя рука — оказалась не без подвоха.
Он хвалился, что рука будет адаптироваться под мою чакру, под меня самого — так и произошло. Вот только он не рассчитывал, что в итоге рука адаптируется настолько хорошо: симбионт постепенно начал обращаться в паразита. Сначала увеличилось потребление чакры, что было вполне ожидаемо, если бы не объем. Затем рука начала пускать в тело самые настоящие корни, и это не на шутку забеспокоило как меня, так и самого Орочимару. Можно было бы подумать, что это недоделки проявились неслучайно, вот только моя смерть ему была ну совсем не выгодна — я брал на себя немалую часть его работы, благодаря чему у него находилось намного больше времени на свои эксперименты. За год с момента принятия поста он организовал свою работу максимально эффективно, но даже так был вынужден по несколько часов сидеть в резиденции разбирая бумаги и утрясая всевозможные проблемы, а все оставшееся время проводил в своих лабораториях.
Так что когда возникла эта проблема, в глазах Орочимару можно было разглядеть не только досаду от прерванной работы, но и толику жгучего интереса — как же, все сделал сам, во всем разобрался, а тут такое...
Проблема оказалась на поверхности: гены и чакра сильнейшего Сенджу, воплощением которых в концентрированной форме являлась моя рука — просто оказались сильнее моих генов и моей чакры. Организм вместе с рукой имели взгляд на свой симбиоз, диаметрально противоположный первоначальной задумке: придатком к организму считалась не рука, а как раз наоборот — я сам оказался придатком. И, естественно, на обеспечение 'организма' шла самая лучшая кровь, поступала немалая часть чакры, в следствие чего 'укоренение' шло со все возрастающей скоростью. По подсчетам Пятого, такими темпами, лет через пять все мое тело будет преобразовано в ткани, идентичные тканям тела Первого. Это не считая такой мелочи, что уже через три года я смогу разве что слюни пускать самостоятельно, и то — не факт.
В результате экстренного консилиума двух саннинов было предложено два варианта: либо банально удалить недоработанный трансплантат, что бы затем отработать технологию на ком-то еще, а затем предоставить доработанную версию мне, либо подавить слишком сильные гены, в следствие чего рука стабилизируется и все недостатки можно будет устранить.
Когда я попросил конкретизировать, чьими генами они собираются подавлять гены Первого, то очевидным вариантом оказались гены Учиха — причем единственным приемлемым вариантом, по их словам, оказались ткани Мадары: просто-напросто не было больше шиноби из этого клана, который мог бы сравниться с Хаширамой по силе. Однако возникал вопрос — где найти их, эти ткани? Тело Первого — вот оно, под боком, в усыпальнице, исследовано как только можно и даже как нельзя. А вот тело Мадары так и не нашли. Первый лично похоронил его сразу после боя, а где — не сказал. Это было слишком болезненно для него, и он сразу пресекал все вопросы на эту тему. Он долго облагораживал место их последней битвы, лично создал статуи, даже порывался сделать день битвы днем траура, но не пошло. До самой смерти он ходил в Долину Завершения, и изредка куда-то пропадал. Вероятно, ходил на могилу друга.
И ведь никто не мог гарантировать, что даже найди мы тело Мадары — удастся все запросто переделать. На данном этапе имеется возможность разве что заменить часть мышщ руки на отдельно выращенные мышцы. Для подавления отторжения чуждых тканей уже даже не моим организмом, а самой рукой — пришлось бы принимать иммунодепрессанты, что при моей профессии, ясное дело, недопустимо. Гарантированно летел к чертям контроль чакры, уже хотя бы потому, что Учиха, владеющий Ветром — встречался едва ли один на сотню. А просто взять, и внедрить конкретно гены Мадары — не дает статистика: смертность доходит до ста процентов, что доказано примером Ямато. Да, это все можно доработать, благо Тсунаде уже смогла внести некоторые поправки в опробованный метод. Вот только пока они разберутся, как работать конкретно в моем случае — вполне может пройти все те же пять лет.
В итоге решили, что перегибать палку не стоит, и проще обойтись стандартными, отработанными методами. И вот, с момента повторной ампутации прошло уже полтора месяца, и мне буквально неделю назад милостиво разрешили валить в свой кабинет и не дергаться, пока не найдут подходящую руку. Решил не спорить с врачами, и теперь вынужден понуро сидеть в своем кабинете, цедить горький, крепкий чай на травах и с вожделением ожидать ненавистных прежде отчетов. Делать было решительно нечего, особо двигаться нельзя, вот и пришлось резко воспылать страстью к бумагам — хоть какое-то развлечение. Даже как-то грустно стало, что настолько хорошо вымуштровал подчиненных — над вольно оформленными отчетами не посмеяться, ибо таких нет, разнос им не устроишь, ибо работают они хорошо... Вот уж не думал, что опять возникнет повод жаловаться на скуку.
Был, кстати, еще один вариант решения проблемы с рукой, но он был совсем уж безумным. Его предложил Орочимару, как самый крайний вариант. Рассуждал он примерно так: проблема в том, что рука слишком 'жива', 'живее' меня самого. Если же её ослабить, то, вполне возможно, она будет тратить силы не на то, чтобы развиться, а на то, что бы банально выжить. Очевидный вариант — отравить её. Вот только первое, что попытаются сделать ткани — это вывести яд туда, где он не будет наносить вред 'организму'. Да, в меня. Так что действовать надо еще кардинальнее — ведь наносить сильный вред на клеточном уровне может не только яд, есть и другие способы. И если сеансы целебного электрошока решили отложить до лучших времен, то вариант с ядовитой чакрой обсуждали долго. Благо надежный источник под боком. Её можно локализовать в руке печатями, и она вынужденно распределится по ней максимально равномерно. Я, скорее всего, не умру, но это будет чрезвычайно болезненно. Вариант, скорее всего, рабочий, но и его отложили на самый крайний случай — долго ли я продержусь под неослабевающей пыткой? Долго ли я смогу сохранять рассудок, ясность мысли и здравость суждений? Был у меня сослуживец, замечательный человек, сильный, умный, волевой. Хороший друг, примерный семьянин, образцовый служащий. И вот такой человек, на третий год после появления болей от рака просто застрелился, что бы самому не мучаться и родных не мучить. Чем я лучше? Да ничем. Год выдержу, а потом стану бесполезен, даже вреден. На случай внезапной войны оставим этот вариант, если я до нее, конечно, доживу.
Вот так, думая о всяком-разном, я и просидел у себя в кабинете несколько часов, как вдруг в голову, неожиданно, пришла идея. Раз уж дел у меня нет, то ничто не мешает мне чем-нибудь отвлеченным. По возможности быстро собрался, поправил повязку на глазу и пошел на выход.
* * *
Простая прогулка до сих пор давалась ей не слишком-то легко. Хотя сам факт возможности ходить — безмерно радовал. Едва ли не год ей пришлось проходить терапию, пока позвоночник не пришел в относительную норму — и это только для того, что бы появилась возможность просто посидеть на месте! Еще через какое-то время ей позволили посещать маленький прибольничный парк, сидя в кресле-каталке. Затем пришлось заново учиться ходить, что оказалось не таким простым делом, как могло показаться. С помощью поручней в зале, на костылях, по стеночке, едва заметно ковыляя, и, наконец, твердый, прямой шаг. Вот только бегать ей до сих пор трудно, выдыхается быстро. Тсунаде на её ворчанье и жалобы только смеялась. То, что она Узумаки — оказалось решающим фактором в том, что она не только снова может ходить, но и вообще осталась жива.
'Нормальный человек после такого в лучшем случае, отделался бы полным параличом, а ты всего-то провела пару лет в больнице, радуйся', — смеялась тетка.
Сегодня она оставила сына на попечение Микото и пошла на очередной осмотр. Обследование показало, что еще чуть-чуть, и организм восстановит свои силы окончательно, и можно будет приступать к тренировкам, однако и здесь все оказалось не так просто.
Казалось бы, что такого? Ну, пережила две клинические смерти, перелом позвоночника, еще пару сломанных костей, извлечение биджу. И это все сразу после родов. Жива? Замечательно! Вот только теперь ей придется едва ли не заново подбирать себе стиль боя. Расширенные до абсурда чакра-каналы теперь пропускают в разы, если не на порядки больше чакры за раз. Приложи ступню к стене, сделай привычное усилие — и улети в другую стену от чудовищного всплеска чакры. Её и без того не идеальный контроль после всех злоключений совсем ослаб, и теперь для банального стояния на стене ей приходится концентрироваться по полчаса. Что радует, неделю назад нужен был час.
Забавно, но даже в подобном можно найти плюсы — вкупе с увеличившемся под напором чакры источнике, до того не дававшиеся ей ниндзюцу должны были освоиться влет, особенно бьющие по площадям — побольше вложи, посильнее ударь. Однако, это все в теории. Исполнению грандиозных планов на практике мешало другое — Врата.
Теперь, стоило ей только чуть раздраженно поморщиться — как вполне спокойно открывались первые Врата. Слегка разозлиться — вторые. И ладно бы, если реакция шла только на негатив, так ведь тело реагировало на любую сильную эмоцию — стоило только искренне порадоваться вновь обретенной возможности ходить, как едва не открылись пятые Врата. Ну и куда такое годится? Она и без того не слишком любила тайдзюцу, предпочитая полагаться на родной фуин и слабенькие гендзюцу, как, на тебе — стоило потерять спокойствие, как и без того невеликий контроль будто приобретал отрицательные значения. Во всяком случае, чакра будто начинала жить своей жизнью, улетучиваясь с непривычной для бывшей джинчуурики скоростью.
Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |