Переход книга первая

— Аглая, прекрати, а то мы разругаемся, — примирительно произнес Юрий, подойдя к жене. Он хотел обнять её, но женщина отстранилась.

— Прекрати, мы сейчас говорим о серьезных вещах, — резко произнесла она. — Как ты мог...

— Хватит, — перебил жену Юрий. — Ты иногда забываешь, что я не только твой муж, но и твой руководитель. Который, между прочим, имеет большие полномочия. И ответственность за принятые решения лежит исключительно на мне. Я очень дорожу мнением моих подчиненных, но постоянно оглядываться через плечо, высматривая, не обидел ли я своим решением кого-нибудь, не намерен. Решение принято, и оно останется неизменным.

— Есть сэр, — со злостью произнесла Аглая, — разрешите исполнять, или сначала упасть-отжаться?

— Насчет "упасть" идея неплохая, но попозже, — не замечая иронии в словах жены, ответил Кузьмин.

— Животное, — более миролюбиво произнесла Аглая и вышла из номера.

— Ры-рр, — оскалился в след жене Юрий, затем подошел к кровати взял ноутбук и бросился догонять жену.

Утро супруги воркуя спустились в ресторан отеля, там к ним присоединился Соловьев. Он заявился в мятом фраке, причем бабочка свисала с одного боку, а на воротнике виделись следы женской помады разных цветов. Лицо мага было опухшее, а белки глаз болезненно красного цвета.

— О, милая, посмотри на этого дитя порока, — съязвил Кузьмин, рассматривая севшего напротив чародея.

У Аглаи от удивления даже приоткрылся рот, она никогда ещё не видела Соловьева в таком виде.

— Андрей что с тобой?

— Вот оно, — маг дохнул на супругов перегаром и поднял указательный палец. — Вот оно, коварство женщин. Сначала посылают тебя на растерзание, а затем мило спрашивают, что с тобой.

— Но я...

— Не надо, — прервал пытающуюся оправдаться Аглаю Соловьев. — Это мой долг — прикрывать вас, не жалея свой глотки.

Маг ударил себя в грудь, так что пыль разлетелась во все стороны. — И я не в обиде, — рассматривая следы от губной помады, проговорил он.

— Судя по всему, вечер удался? — не скрывая улыбки, спросил Кузьмин.

— Не то слово, — выпятил грудь Андрей, — ну а какие новости у вас?

— Мы участвуем в гонке, — сказала Аглая.

— В какой гонке? — не понял Андрей. — Куда?

— На дирижаблях, до Англии и обратно, — поедая десерт, продолжала делится информацией девушка.

— Подождите, вы что, меня разыгрываете? — вновь спросил Соловьев и посмотрел на Кузьмина.

— Нет, — серьезно, в отличие от Аглаи, произнес Юрий.

— Какая гонка, откуда она взялась? — продолжал недоумевать маг.

— Пока ты отсыпался после делового ужина, мы успели сходить на официальное открытие. Там уважаемый господин Гостман предложил всем поучаствовать в гонке, которую совет федерации воздухоплавателей решил устроить после окончания слета, — объявила Аглая, поправляя помятый фрак Андрея. — Наше руководство с этим предложением согласилось.

— Она это серьезно? — спросил маг у Кузьмина.

— Да.

Соловьев взъерошил волосы, так что его прическа стала напоминать одуванчик:

— Обалдеть. А кто ещё участвует?

— "Рим", "Атланта", "Санта-Лючия", "Циклоп" и "Золотой дракон", — произнесла Аглая, которая решила сегодня взять на себя роль главного информатора.

— Нехилая компашка у нас подобралась, — справившись с удивлением, проговорил Андрей. — Это достойные соперники, но я верю в нашу малышку. Тем более, у вас есть я.

— Ну да, это меня успокаивает, — закивала головой девушка, не скрывая иронии.

— Зря ты так, — одернул жену Кузьмин, — Андрей, действительно, наше тайное оружие. И, если честно, я не пойму, что тебя не устраивает. Мы прилетели сюда именно для того чтобы испытать нашего Горыныча.

После слов мужа, Аглая сникла:

— Не знаю, неожиданно как-то всё. Так далеко мы ещё не летали, вот и стало страшно, — тяжело вздохнула девушка.

— Не бойся, я с тобой, — произнес Кузьмин, гладя жену по руке.

— И ваше тайное оружие, — добавил Андрей.

Аглая посмотрела на сидящих рядом мужчин и улыбнулась:

— С вами мне ничего не страшно.

— Тогда за дело, — хлопнул в ладоши Кузьмин. — Милая, ты пока составь список всего, что нам понадобится. Андрей, сколько нам нужно топлива?

— В принципе, мы можем вообще обойтись без него, но это может вызвать подозрения, да и мало ли что со мной может случиться. Как говорил Уилбур Райт, самое опасное в полете — это земля. Поэтому подстрахуемся, — маг задумался, прикидывая, — пятьсот литров вполне хватит.

— Тогда давайте ваши паспорта, пойду улаживать формальности, — бодро произнес Кузьмин, вставая из-за стола.

— Не дам, — вдруг заупрямился Соколов — мне мама всегда говорила: "Отдашь свой паспорт за границей, станешь рабом".

— Андрей, не глупи, — одернул его Кузьмин. — Лучше иди, отдыхай, набирайся сил.

— Слушаюсь, мой повелитель, — подскочил Соловьев, — разрешите исполнять. Мага повело назад, и он едва не упал.

— Осторожней! — воскликнул Кузьмин, хватая Соловьева за локоть.

— Спокойно, — отталкивая руку, произнес Андрей, — всё под контролем. Пошел отдыхать, буду через три часа свежий, как огурчик.

Маг развернулся и нетвердой походкой направился в гостиницу.

— Может, я все-таки проконтролирую его, — смотря в след уходящему Соловьеву, озабоченно произнесла Аглая.

— Поверь мне, при желании он может протрезветь и через несколько минут, — уверил Кузьмин жену, — не раз это видел. Только он не хочет портить себе удовольствие.

— Какое это удовольствие, когда у тебя раскалывается голова, а во рту словно нагадили, — скривившись, произнесла Аглая, как будто сама испытывала в данный момент нечто подобное.

— Милая, мир полон извращенцев и это еще не самый худший из них, — картинно вздохнул Юрий. — У нас и без того много дел чтобы ещё няньками быть.

Неделя слета пролетела быстро. Технический персонал, который специально приехал для обслуживания дирижабля, валился с ног, бесконечно проверяя все крепления и узлы, готовя воздухоплан для гонок. Кузьмин даже отказался от традиционного парада воздухоплавателей, боясь не успеть. Единственный, кто не носился, как угорелый возле дирижабля, был Соловьев. Придя в себя после гулянки, он первым делом отправился в библиотеку местного университета и пропадал там два дня, приходя в номер лишь для того, чтобы переночевать. На третий день маг поднял Кузьмина в пять часов утра.

— Юра, я уезжаю, — заявил он без предисловий, едва Кузьмин открыл дверь, — к началу гонки вернусь.

Когда до Кузьмина дошло сказанное, Соловьев уже скрылся из виду.

— Как уезжаю, — ошеломленно произнес он и бросился за магом, как был, босиком.

Спустившись в холл, он не обнаружил там никого, кроме сонного портье.

— Простите, сейчас кто не выходил? — спросил Юрий на ломаном немецком.

Портье, не меняя позы, отрицательно помотал головой, но затем до него дошло, что перед ним клиент, он выпрямился, натягивая на помятое лицо улыбку.

— Извините, что вы хотели?

— Я спросить, выходить кто сейчас из гостиница? — повторил Кузьмин.

— Нет, никто. В течение часа в гостиницу никто не входил, ни выходил, — доложил портье.

— Никто не выходил, ни входил, да мимо тебя слон протопал, не заметил бы, — недовольно пробурчал себе под нос Кузьмин.

— Странные эти русские, особенно когда трезвые. Ни когда не угадаешь что от них ждать, — подумал ночной портье, поудобней устраиваясь в кресле за стойкой.

Едва Кузьмин закрыл дверь, как из спальни появилась обнаженная Аглая. Рыжие волосы жены беспорядочно рассыпались по плечам, отражая свет ночника, делая её похожей на нимфу. Силуэт стройной фигуры в проеме двери притягивал взгляд, заставляя забыть обо всем.

— Куда ходил, — сладко потянувшись, спросила она.

Вид прелестей жены, её округлости и томность в голосе не совсем ещё проснувшийся женщины ударили в голову. Кузьмин скинул одежду со скоростью, которой позавидовал бы любой сержант, подхватил Аглаю на руки, понес её обратно в спальню.

— Юра, — попыталась, было протестовать Аглая, но горячие губы прикрыли её рот. Напор чувств мужа передался Аглаи, она обняла его, вонзая свои коготки в его спину.

Спустя час, когда буря страсти улеглась, Аглая лежа на плече мужа спросила:

— Все же, ты не ответил куда ходил?

— Может, потом поговорим? — проваливаясь в дремоту, пробормотал Кузьмин. — Так хорошо, что не о чём неохота думать.

— Как на жену набрасываться сонную, это пожалуйста, а на вопрос ответить — отвали спать хочу, — возмутилась Аглая, хлопнув ладошкой по животу.

— Ой, ты что? — подскочил от хлопка Юрий — Больно!

— Ничего переживешь, — произнесла Аглая и демонстративно отвернулась.

— Солнышко, ну что ты обиделась. Я настолько расслаблен был, что ни о чем не хотелось говорить, — гладя жену по плечу, стал оправдываться Кузьмин.

Аглая не ответила на ласку мужа, лишь дернула плечом, скидывая руку Юрия.

— Ну, солнышко, перестань дуться, — прошептал Кузьмин на ушко жене. — Соловьев приходил. Сказал что уезжает, к началу гонки будет.

— Куда уезжает? Зачем? — развернувшись, спросила Аглая.

— А я откуда знаю, он мне ничего не сказал, развернулся и смылся. Я пока штаны натянул, вниз спустился, его и след простыл. — Юрий потянулся за сигаретами, попутно отмечая, что приятная расслабленность после секса исчезла, уступив место раздражительности.

— Не кури в постели, — попросила Аглая.

— Да, да конечно, извини, задумался, — произнес Юрий и положил пачку опять на стол.

— Зачем ты его отпустил, у нас дел невпроворот, — недовольно произнесла Аглая.

— Кто его отпускал, — произнес Кузьмин, едва не задохнувшись от возмущения. — Кто вообще меня здесь о чем-то спрашивает. Одному взбрело в голову уехать, он и уехал. Другая только и делает, что командует мной, словно она здесь начальница.

Кузьмин встал и стал нервно ходить по комнате. Затем схватил сигареты и направился на балкон.

Через минуту он услышал шлепки босых ног. Он затушил сигарету и хотел было вернуться, как его обвили руки жены. Аглая чмокнула его в щеку и прижалась к спине, закрывая своё тело от глаз любопытных.

— Прости меня, — промурлыкала она, — ты же знаешь, какой стервой я могу быть.

Юрий резко развернулся и обнял жену за талию:

— Прощение надо ещё заслужить, — сурово произнес он.

Аглая выскользнула из объятий и скрылась в спальне.

Кузьмин издал боевой крик и, подражая Кинг-Конгу, несколько раз ударил себя в грудь, затем поспешил за женой.

Старт гонки дирижаблей был назначен на десять утра. Кузьмин нервно прохаживался возле "Змея Горыныча". Он, наверное, уже в сотый раз посмотрел на часы, начало гонки неумолимо приближалось, а Соловьёва все не было. Отсутствие мага ставило под сомнение участие в гонке. Нет, аппарат в принципе мог лететь и без мага, но все же он был рассчитан на взаимодействие механики и магии. Если первая составляющая этого взаимодействия была налицо, в виде самого аппарата и механиков, то вторую носило неизвестно где.

— Ну что, летим или как? — спросил у старшего механика его помощник Стас Зайцев.

— Не знаю, тебе надо — ты пойди и спроси, — посмотрев, на вышагивающего туда-сюда начальника, ответил старший механик.

— Да я что больной, сейчас к шефу подходить, — усмехнулся Стас.

— Тогда сиди и жди.

— Может Аглаю попросить, пусть узнает? — предложил Стас.

— Не стоит, видишь, она тоже в сторонке стоит. Значит, начальство сегодня особо опасно, — отклонил предложение старший механик.

Кузьмин достал пачку сигарет, но та оказалась пустой. Со злостью скомкав её, он посмотрел в сторону собравшихся механиков. Заметив, что начальство обратило на них внимание, рабочие под разным предлогом поспешили разойтись, чтобы не попасть под горячую руку.

Аглая, поздно заметила приближающегося к ней Кузьмина. Оглянувшись, она поняла, ей придется принять на себя накопившиеся раздражение мужа. Женщина внутренне напряглась, ругаться с Юрием ей не хотелась, но судя по всему, придется. Кузьмин остановился в нескольких шагах от жены, его тяжелый взгляд, рефлекторно отметив её присутствие, устремился дальше. Аглая оглянулась, по бетонной полосе шел Соловьев. Лицо его осунулось, во все стороны торчала трехдневная щетина, глаза воспалены, то ли от недосыпа, то ли после многодневного запоя.

— Где тебя черти носят? — обрушился на него Кузьмин. — Старт через десять минут, а главного специалиста нет.

— Ладно, не кричи, успел ведь, — примирительно произнес маг.

— Спасибо за одолжение, — несмотря на примирительный тон Соловьева, Юрий заводился все больше. Напряжение последний дней требовало выхода и Кузьмин не собирался себя сдерживать. — Вы кем себя вообразили, господин Соловьев, господом богом? Для вас что, уже не существуют трудовая дисциплина? Захотелось — уехали, захотелось — приехали. Другие вкалывают и днем, и ночью, а вы прохлаждаетесь неизвестно где.

— Все, или ещё что-то? — спросил маг, когда Кузьмин замолчал чтобы перевести дыхание.

— Да ты... да ты, — Кузьмин стал захлебываться от переполнявших его эмоций, — да я немедленно позвоню Шапникову.

— Юра успокойся, — маг подошел к Кузьмину, фамильярно обнял того за плечи. — Извини, что так получилось, но то, ради чего я отсутствовал, стоило потраченного времени. Я расскажу все тебе попозже. Когда никто не будет нам мешать.

Наверное, маг использовал, что-то из своего магического арсенала, потому что Кузьмин как-то слишком быстро оттаял и даже улыбнулся.

Видя, что начальство успокоилось, члены команды стали подтягиваться к дирижаблю.

— Ну что рты раззявили, старт через десять минут, а вы ещё не на борту, — вновь нахмурился Кузьмин.

Расслабившиеся было механики, быстро потушили сигареты и поспешили вовнутрь.

— Приступить к предстартовой проверке, — усевшись в своё кресло, распорядился Кузьмин по внутренней связи.

— Чего её проверять, — недовольно пробурчал Стас, — за последние два часа уже раз десять проверяли.

— Не выступай, приказано — проверяй. Небо, оно разгильдяйства не любит. Сразу наказывает, и сурово наказывает, — одернул молодого механика старший, щелкая выключателями.

— А я что, я проверяю, — оправдываясь, проговорил Стас.

— Моторный отсек, все в норме. Генераторы в норме. Корпус без пробоин, — стали поступать доклады.

— Третий пост к взлету готов, — как всегда, последним отрапортовал Соловьев.

— Принято, — произнес Кузьмин и отключил конференц-связь.

Тем временем на летном поле разворачивалось шоу. Как всегда на западе, все обставили с помпой. Десятки воздушных шаров поднялись в небо и больше часа летали над полем. На самой взлетной полосе вышагивали барабанщицы, привлекая внимание зевак слаженностью действий и красивыми ножками. С особым восторгом были встречены артиллерийские расчеты. Артиллеристы были одеты в красочную униформу, стилизованную под форму бомбардиров девятнадцатого века. Лошади, начищенное оружие, яркая форма и красивые девушки в мини-юбках демонстрирующие выправку, которой могли бы позавидовать многие военные, создавали праздничное настроение. Вдруг все на несколько мгновений стихло, затем раздалась барабанная дробь, оглушительно бухнул орудийный залп. С висящих над полем огромных воздушных шаров посыпался блестящие конфетти. Гонка началась.