Труффальдино Её Высочества

  В транслируемых чувствах тоже как будто ничего подозрительного даже не колыхалось, что, наверное, можно засчитать как подтверждение правдивости... А вот с самими словами что-то было не так. До сих пор это ощущение витало на грани сознания, но теперь, когда она по-настоящему сосредоточилась, эту неправильность наконец удалось поймать.

  — И... что это за механизмы? Это как-то связано с тем, что движения твоего рта не совпадают с тем, что я слышу? Да и слышу, похоже, тоже не совсем то, — сощурилась девушка.

  — Хах, действительно, — согласился он, улыбнувшись уголком губ. — Надев обручи, языки друг друга мы не выучили. В процессе бытия вокруг людей образуется аура излучения жизненных и ментальных энергий. Если сделать эту ауру видимой, она будет похожа на переливающийся туман или настоящее пламя, окружающее тело. В разных ситуациях по-разному. Не знаю, как у вас, а у нас о особенностях этого феномена настрочили не одну сотню заумных книг, но для нас важны только два факта. Первый: в ауре можно выделить токи, связанные с речью, которые содержат смыслы слов. Второй: аномалия создала между нашими аурами перемычку, по которой течёт постоянный поток излучения. В этом вся соль. Обручи же по сути улавливают эти аурные токи и подталкивают их в поток перемычки. Смыслы достигают аур и в них, естественно, соединяются со схожими токами. Вот так мы друг друга и понимаем.

  Эвелин задумалась. Его слова напоминали некоторые теории о взаимодействии спящих и магов с Тенью. Такие вещи относились к глубокой теоретике того толка, которая почти не приносила практических результатов. То есть по-настоящему в это углублялись только особо повёрнутые энтузиасты. Сама Тревельян таковой не являлась и ввиду случившегося начинала об этом жалеть. Того, что она нахваталась по верхам и запомнила из случайных обсуждений, было явно недостаточно.

  В то же время во всех этих объяснениях ей виделось более тревожное сходство, хотя и достаточно ограниченное, чтобы не разводить паники. Маги много знали о направлении смыслов. В конце концов вся магия по сути сводилась к преданию определённого смысла неопределённой субстанции сна. А ещё на подобном же обмене смыслами зиждилось всё общение с обитателями Тени. Конечно, Круги совсем не одобряли контакты с потусторонними существами, но полностью исключить их было невозможно при всём желании. Каждый так или иначе сталкивается с ними во сне, для мага это просто более осознанный опыт, чем для обычного человека. И более опасный, конечно же.

  Многие упускают это из виду, но на самом деле демоны и духи не способны разговаривать, подобно жителям физического мира. Да, магу видится, что он говорит, а демон отвечает, но в действительности это всё фикция. Иллюзия, в которую разум человека помещает сам себя, когда в действительности происходит прямой обмен мыслями и впечатлениями на более интимном уровне, чем смертный разум способен осознать.

  И в этом кроется первая опасность общения с первыми детьми Создателя. Они — творения крайних выражений чувств и стремлений — вкладывают в обмен саму суть своего существования, обрушивая на собеседника свои "слова" подобно ударам молота, и, если разум напротив слишком податлив, просто проминают его под себя. Даже если такому человеку удалось избежать одержимости, он будет представлять опасность для окружающих. И не важно, исказил ли его злонамеренный демон или праведный дух — результат всегда один. Не говоря уже о том, что шансы на то, что в следующий раз в этого человека вселится дух схожей природы, возрастает в разы. Ему даже будет уютнее в заранее подготовленном сосуде.

  Именно поэтому ритуал Истязания столь важен. Можно спорить о методах подготовки, о жестокости Усмирения (которое отличается от казни только в мыслях глупцов, погрязших в самообмане) и о талантах, перемолотых жерновами внутренней политики, но столь опасное и личное столкновение с потусторонним всё равно необходимо, чтобы сразу отсеять тех, кто слишком легко поддаётся влиянию, не дожидаясь рождения новой мерзости.

  Да, она определённо видела сходство, но и отличий хватало. И самым главным было то, что она не ощущала того особого давления, что чувствовала при любой встрече с духом. Что, наверное, естественно, если ободы работают так, как отрекомендовано. Вместо навязанного понимания тут всё сводилось к... синхронизации? То, что Ярослав назвал аурой, свободно принимает смыслы и захватывает те, которые совпадают с тем, что уже существует внутри. Что-то подобное происходит во время приготовления зелья, когда подобное тянется к подобному. Но, если она права, в том понимании, которое они сейчас разделяют, кроется опасный изъян, ведь в любом алхимическом процессе есть отходы, от которых приходится избавляться.

  — А как мы будем понимать вещи, аналогов для которых просто нет? Или даже те, которые только кажутся похожими? — озвучила она результат своих размышлений.

  Не так давно она думала, что ей будет сложно общаться с Соласом из-за того, что его понимание и выражение магии окажется далеко от основ, принятых в Круге. Пусть это её опасение, похоже, не оправдалось, странный эльф в своих практиках и изъяснениях оказался на диво академичен, но это не значит, что такой проблемы вовсе не существует. По логике, с их общением таким способом должна быть та же беда, только даже более выраженная. Чужой язык, как будто вообще не связанный с языками континента, чужие концепции, просто чужая школа мысли. Идеальная среда для рождения недоразумений.

  — Верно мыслишь, — уважительно кивнул Ярослав. — Мы точно столкнёмся с этой проблемой в каком-то виде. По крайней мере, то, что мы воспринимаем как названия, должно сразу фиксироваться как таковые. В целом же за этим нужно просто следить и при случае уточнять, что имелось в виду. Сделать лучше я не могу, так что придется терпеть, пока не выучу ваш язык. Думаю, много времени это не займёт, учитывая, что работа обручей сама по себе будет способствовать процессу. Хотя некоторые проблемы в любом случае неизбежны.

  — Что ж, понятно, с этим можно работать, — вдумчиво кивнула Эвелин. — Хотя советую не распространяться о том, что именно делает эта штука. Проблема не только в том, что у меня память отшибло, магия со схожими эффектами в целом порицаема и карается смертью. Вокруг и так достаточно людей, которые сомневаются, стоит ли оставлять нас в живых, так что лучше обойтись без лишних провокаций. — Она тихо вздохнула, переводя дух, и, чуть помедлив, добавила: — У меня... есть некоторый опыт противостояния такой магии, поэтому я готова поверить, что это совсем не одно и то же, но даже так это беспокоит.

  Он внимательно посмотрел ей в глаза и медленно кивнул.

  Эвелин внезапно заметила какую-то странность в его радужке. Это было не очень заметно, но вокруг зрачка как будто вился тонкий узор, слишком правильный и угловатый, чтобы быть естественным.

  — Буду иметь в виду. И постараюсь оправдать доверие, — произнёс он, а сквозь узы до Тревельян донеслось эхо сложного чувства, которое она интерпретировала как признательность. — Если с этим покончено, позволь и мне задать несколько вопросов. Для начала, можешь в общих чертах рассказать, где мы находимся? Как понимаешь, я не местный.

  На миг Эвелин растерялась, но тут же чуть не хлопнула себя по лбу от досады. Конечно же, его не было на Конклаве, это было понятно ещё со слов Лелианы с Кассандрой, когда они злобствовали перед броском к Бреши. Она могла бы догадаться и раньше, учитывая те обмолвки в Тени, но было как-то не до того.

  Событие, породившее взрыв, должно быть, вырвало его откуда-то очень издалека, возможно, даже из-за пределов континента. Но точно не из диких мест, слишком качественное снаряжение, слишком цивилизованно держится. Конечно, звучит как что-то из легенд про древних эльфов, но иного объяснения просто нет. Какие ещё варианты? Предположить, что он проник туда вместе с убийцами? Просто невозможно, учитывая, насколько он выделяется... Да буквально всем. Такой человек просто не мог затеряться среди делегатов. Не говоря уже о том, что этот ходячий менгир чисто физически бы возвышался над большей частью собравшихся.

  — Мы в небольшой деревеньке под названием Убежище, что в Морозных Горах, — начала обстоятельно отвечать она. — Которые считаются территорией Узла Ста Оплотов. Так называется союз кланов авваров, проживающих в этих местах. Эти же горы выступают естественной границей между королевством Ферелден на востоке и империей Орлей на западе. — Она задумчиво сцепила пальцы в замок, после чего добавила: — И это всё на континенте Тедас. Перечислить другие народы? Есть ещё, просто не в непосредственной близости.

  — Нет, думаю, для начала достаточно, — качнул головой он. — Хотя... если Тедас — это континент, то как называется мир?

  — Так же Тедас, — пожала она плечами. — Пусть и существуют слухи о других землях, но известный мир для нас — это только сам континент, так что отдельного названия нет. Это-то тебе зачем?

  — Сам я из другого, так что хотел знать, как называть место, куда попал. Глобально, так сказать. Ну, Тедас так Тедас, хорошее название, на самом-то деле. Легко с языка скатывается. Не хуже Тейвата, — последнее он пробормотал под нос, скорее для себя, чем отвечая.

  Эвелин же тем временем едва удержала от того, чтобы снова неподобающе вытаращиться на собеседника. Она бы списала это как глупую шутку, но, похоже, этот тип был полностью серьёзен.

  — Мир. Другой, — раздельно повторила она, глядя на этого то ли сумасшедшего, то ли... Она и сама не знала кого. С некоторой кособокой перспективы его слова даже имели смысл: странный язык, странная одежда и вещи, да ещё и...

  Эвелин первая бы признала, что её чувствительность к тонкой магии оставляет желать лучшего, но даже так сегодня поутру она по какому-то наитию проверила, нет ли на лбу у соседа клейма солнца. Ощущение пустого места в Тени там, где должен быть живой человек, до одури напоминало ей скорбное существование усмирённого. Но клейма не было, и она помнила, как он говорил раньше, как действовал в битве. Это совсем не походило на безразличные ко всему полутрупы бывших магов, которые и для собственного выживания без приказа могли делать абсолютный минимум. Мясные куклы, едва держащиеся на ниточках заученных паттернов поведения. Среди них иногда встречались те, что могли действовать по чуть более сложным моделям, но они только подчёркивали ущербность большинства.

  Итак, она отбросила странное чувство, убедив себя, что ей просто кажется. Но что, если это не так? Что, если её ощущения правдивы, просто вместо того, чтобы человек лишился связи с Тенью вместе со всеми чувствами и желаниями, у него её попросту никогда не было? Человек, подобный гному? Но даже гномы не ощущались пустотой, скорее уж подобием их любимых камней, омываемых водами Тени, подобно речным порогам.

  — Судя по твоему тону, здесь подобное в новинку, — произнёс Ярослав, вырвав её из размышлений.

  Тревельян запрокинула голову и медленно выдохнула, массируя веки пальцами. Она не знала, что и думать обо всём этом, но одно являлось непреложной истиной — церковникам об этом знать не нужно.

  — Согласно Песни Света, нет мира иного, кроме этого, а за ним лишь царство Создателя, — процитировала она, снова посмотрев на него. — Даже если ты говоришь правду, в чём я всё ещё не убеждена, лучше не кричи об этом на каждом углу.

  — Хм, вот оно как? Очень, очень высокомерное заявление. И недальновидное, если уж на то пошло. Интересно, какие исторические события привели к такому конкретному утверждению?.. Хотя лучше оставить это на другой раз, — пробормотал он, после чего спросил: — И что, по-твоему, я должен сказать? Вряд ли я смогу сойти за местного, даже если попытаюсь.

  — Это верно, — согласилась Тревельян. Задумалась на несколько мгновений, затем просто пожала плечами: — Полагаю, придумывать сложные истории нет смысла. Скажи, что родина твоя за морем, проверить это всё равно никто не сможет. В этом тоже есть минусы, в конце концов, когда в прошлый раз к нам приплывали извне, всё кончилось большой войной, но Песнь Света, по крайней мере, не отрицает существование далёких земель.

  — Что ж, понимаю, иногда верования народов принимают весьма неудобные формы, от которых сложно избавиться. — Ярослав в задумчивости побарабанил пальцами по столу. Отголоски чувств подсказали ей, что мысли увели его далеко от нынешнего разговора. — А море — это точно не проблема? Никаких особых вопросов, с какой бы стороны я ни появился? Никаких мест, откуда не возвращаются? Запретных регионов, сам воздух в которых развращает душу? Кладбищ древних чудовищ, что только и ждут шанса на возрождение, чтобы пожрать сущее?

  — Экхм, — даже поперхнулась Эвелин от такого поворота, уставившись на мужчину широко открытыми глазами. — Н-нет, ни о чём подобном не слышала. Конечно, байки разные травят, и неудачные экспедиции случались пару раз, но ничего достоверного и уж точно такого определённого. Какого ляда у тебя такие конкретные вопросы?!

  — Хах, прости-прости, — он смущённо почесал затылок, кривя губы в усмешке, — просто дальние рубежи Тейвата полны всевозможных опасностей. В конце концов, где-то там упорядоченный мир становится зыбким, и токи Бездны свободно текут среди вод. Там руины забытых эпох и последние пристанища низвергнутых богов. То есть, если не выражаться цветасто, скажи я дома, что прибыл из-за Тёмных Морей, — так мы называем большую воду далеко за пределами континента и обжитых островов — то скорее нарвался бы на проблемы, чем избежал их. По правде говоря, назваться пришельцем из иного мира у нас было бы разумнее, тем более что такие изредка, но встречались, а тут, поди ж ты, всё наоборот!

  Тревельян недоумённо моргнула, переваривая это заявление. Снова моргнула, горько пожалев, что не захватила с собой бутылку-другую чего покрепче. У неё начало складываться впечатление, что чем дальше она заберётся в этот лес, тем более злобны станут метафорические долийцы. Только-только в голове улеглось откровение о ином мире, и уже такое на свет лезет. Какие ещё откровения ждут её в будущем? Что, если по аналогии с чужим миром, и её реальность может быть "зыбкой"? Неужто где-то далеко-далеко явь просто сливается с Тенью, превращая мир в кошмар. Хотя о чём это она, ведь именно это совсем недавно происходило у них буквально над головой! Теперь поздно удивляться тому, что где-то это может быть совершенно нормальным.

  Страшно, страшно, очень страшно.

  Эвелин закрыла глаза и судорожно втянула воздух, затем резко выдохнула, хлопнув себя по щекам, и решительно уставилась в глаза Ярославу.

  Тот просто растерянно уставился в ответ, потом, видимо, до него начало доходить, и он смущённо отвёл взгляд, а сквозь узы она заметила небольшую искру вины.

  Хорошо. Ему определённо должно быть стыдно за то, что скидывает всё это на её несчастную голову.