Никогда бы не подумал, что мне может быть так больно. Как будто бы меня порвали на части и оставили вот так вот умирать. Совершенного одного. Брошенного и никому не нужного.

После того как Влад ушёл, я долго лежал и бездумно смотрел в потолок. Тело ужасно болело, но на это мне было сейчас наплевать. Больше всего щемило в душе. Физическую боль я всегда мог перетерпеть, а вот душевную с трудом.

Лучше бы он меня избил до полусмерти, а не унизил подобным образом. Это слишком жестоко с его стороны, даже по отношению ко мне.

Да, я понимаю, что так и должно было быть и я сам виноват во всём, но я не могу прекратить себя жалеть. Я действительно жалкий. Жалкий и слабый.

На что я надеялся? Глупо было думать, что я подобным образом смогу удержать Влада возле себя. Не нужно было слушать Вилена — это точно, но разве я мог отказаться от его предложения? Ответ очевиден.

Честно, я не знаю, для чего всё это нужно было Вилену, он играл в какую-то непонятную для меня игру, в которой я был всего лишь пешкой. Я это прекрасно понимал, но без раздумий согласился, потому что мне хотелось просто быть рядом с Владом. Пускай не долго и вот так вот омерзительно, но всё-таки.

А теперь я чётко осознаю, что потерял его. Навсегда потерял.

Но я всё-таки не думал, что он так жесток. Он знал, как сделать мне больнее, именно поэтому изнасиловал.

Всхлипываю и закрываю глаза. Ровно сутки я лежу в постели, завернувшись в одеяло. Вылезаю, пожалуй, только для того, чтобы справить нужду. Ощущаю себя амёбой. Внутри слишком холодно и одиноко. Там образовалась дыра, которую ничем не прикрыть.

Сжимаю кулаки и закрываю руками уши. Вновь звонит телефон, который я пытаюсь игнорировать. Не важно кто это, пускай даже сам Влад. У меня нет желания с кем-либо разговаривать. Я просто хочу побыть наедине с самим собой и своими мыслями, которые давят на виски и буквально сводят меня с ума.

Снова вспоминаю его жёсткую ухмылку, удары и то, как он...меня...

Всхлипываю. Не о такой любви я мечтал, явно не о такой. Да, я наивный идиот, который просто безответно любил его и не пытался хоть как-то приблизиться к нему.

Мне ведь самому было страшно, боялся действовать. Вёл себя как самый настоящий трус. Сначала попросил Тамару организовать свидание, которое с треском провалил, а потом уцепился за предложение Вилена, как утопающий за соломинку.

Зачем мне всё это? Нельзя бороться за любовь, которой нет. Нельзя.

Вновь звонит телефон. Мелодия звонка сводит с ума. Думаю, нужно его выключить, но даже на это нет сил. Пусть хоть взорвётся от входящих вызовов. Мне даже не интересно кому я понадобился. Плевать.

Кстати говоря, в дверь тоже долбились, при чём раза три, но я не пошёл открывать. Пусть думают, что я умер. Так проще.

Вновь вспоминаю, как первый раз его увидел, все те чувства, которые вызывал во мне этот улыбчивый высокий парень, с красивыми светлыми и добрыми глазами. Я в то время часто мечтал о том, как мы будем вместе. Представлял себе ванильные картинки, где мы с Владом вместе и он меня чуть ли не на руках носит. Да, я грёбаный романтик и ни чуть не стыжусь этого. Мир вокруг слишком отвратителен и жесток, поэтому мне хотелось кусочек радости и своего собственного счастья, которое я видел в этом человеке. Но меня снова окунули в реальность, при чём жестоко, не давая единого шанса на спасение.

На самом деле я не знаю, что чувствуют люди, которых изнасиловал их любимый человек. Возможно, они морально умирают или начинают ненавидеть этого человека. У меня всё по-другому. Я по-прежнему его люблю и может быть ещё сильнее, потому что теперь я его потерял.

— Ванильный долбаёб ты, Максимка, — насмешливо произношу я, поднимаясь с кровати.

В квартире безумно холодно и одиноко. Сминаю в руках простыни, которые ещё хранят его запах. Перед глазами вновь мелькают картинки прошлой ночи.

Сам не замечаю, как начинаю реветь.

Резко вдыхаю холодный воздух и срываю простыни с постели. Как сумасшедший несусь на кухню и, взяв в руки нож, возвращаюсь назад. Сажусь на постель, беру простынь. Режу её на мелкие кусочки.

Он также меня разорвал на лоскутки, совершенно не жалея и не сочувствуя мне.

Только сейчас понимаю, что у нас с ним ничего не вышло. Владлен не любил меня, никогда не любил. Я глупо себя вёл с этим шантажом. Единственное на что я мог рассчитывать — это на секс, и я согласился даже на это.

Я слишком низко пал, утратив последнюю каплю гордости и любви к себе.

Сейчас получил то, что заслужил, поэтому не нужно себя жалеть. Всё правильно. Влад всегда делал всё так, как нужно. И даже сейчас он правильно поступил. Да, пусть жестоко, но правильно. Он разорвал тонкую нить, за которую я цеплялся, тем самым чётко дав понять, что я ему не нужен.

Он не будет счастлив со мной, потому что я ему не нужен. Но я хочу, что бы у человека, которым я дышу уже долгое время, всё было хорошо. Не буду больше портить его жизнь и отпущу. Так просто нужно и ему будет лучше. А я переживу.

С усмешкой смотрю на порванную простынь. Кладу нож на стол и на ватных ногах направляюсь на кухню. Меня всегда спасал крепкий кофе и грустная музыка. Горечь во рту и слёзы, льющиеся по щекам, всегда успокаивают меня как ни странно. Боль ведь длиться не так долго, нужно просто чуть-чуть потерпеть и мне станет легче.

Через минут десять возвращаюсь обратно в комнату и беру в руки телефон, который по-прежнему визжит. Такое ощущение, что он не прекращает звонить.

С каких пор я стал популярным?

Мобильный, наконец, прекращает трезвонить. Устало беру его в руки и смотрю на пропущенные вызовы. Несколько от мамы, два от приятеля, парочка от Вилена, но больше всего от Тамары. Она в своём репертуаре, и мёртвого достанет.

Перезванивать никому не хочется, особенно Томе и Вилену. С первой я просто не могу разговаривать на данный момент и слушать её бред. Ну не в таком я состоянии. А Вилена просто не могу слышать. Мне наплевать на его оправдания и прочую муть. Ведь я его ни в чём не виню. Рассказал и рассказал, наверное, ему надоело водить за нос собственного брата.

Ложусь на постель и закрываю глаза, ощущая безумную слабость во всём теле. Не хочется ни есть, не пить. Вообще ничего. Только сидеть в своей одинокой комнате в полной темноте и ждать, когда отпустит.

Вновь звонит телефон. Тамара. Всё-таки решаю ответить на вызов, а то она ещё приехать ко мне может. Это будет точно лишнее.

— Ну, — хрипло говорю я.

— Ты, почему трубку не брал? Я столько раз звонила! — с упрёком говорит она каким-то сиплым сорванным голосом.

Нервно сглатываю, чувствуя, как вздрагивает сердце. Что-то явно не так, это можно понять по её интонации. Тамара никогда не говорила вот таким вот тоном.

— Том, что-то случилось? — настороженно спрашиваю я, игнорируя её вопрос.

— Макс, — всхлип, — мне родители Влада звонили, — снова всхлип, — он разбился на машине...на смерть.

— Что? — переспрашиваю я.

— Он умер, Максим, — уже плачет в трубку девушка, — он ночью разбился. Я не могу в это поверить, ведь он...

Резко сбрасываю и выключаю телефон, зная, что Тамара обязательно перезвонит мне. Смотрю в потолок. В голове отдаются слова Тамары о том, что Влад разбился.

Значит, он попал в аварию, когда уезжал от меня.

На автомате поднимаюсь с постели. Плетусь на кухню. Наливаю себе ещё кофе, благо чайник горячий. Пью горькую жидкость, которая приносить физическую слабость. Всё-таки кофе на голодный желудок — не очень правильное решение.

Осушаю чашку несколькими глотками. Наливаю ещё. И так раза четыре. По щекам катятся слёзы, на которые я не обращаю внимания. Плевать.

От кофе уже тошнит, но это сейчас не так важно. Делаю последний глоток и на автомате выхожу из кухни. Возвращаюсь в комнату. Открываю ящик стола и достаю фотографии. Их больше сотни и на всех изображён лишь один человек. Все они из социальных сетей, я специально для себя их распечатал.

Сажусь на диван и беру в руки снимки. Вот на одной Влад улыбается, на другой он запечатлён с сигаретой. Я её больше всего люблю. Тут он такой отрешённый, гордый и свободный. Безумно красивый и безумно не мой.

Этой фотографии года два. У него здесь ещё длинные волосы, на глазах очки, маленькие гвоздики в ушах и большие наушники на шее. Влад стоит возле какой-то стены и курит, смотря куда-то вдаль. Именно в такого Владлена я когда-то и влюбился.

Рву фотографию на маленькие кусочки, до конца не осознавая, что именно я творю. В голове туман и сейчас мне кажется, что я в бреду.

Я уже подготовил себя к тому, что Влада больше не будет со мной. Но я даже представить не мог, что его вообще не будет.

Слышу глухой стон, который издаю я сам и, смахнув фотографии на пол, падаю на кровать, закрывая глаза.

Я уже терял близких для себя людей, но никогда не было так больно. Ведь это я виноват в случившемся. Я виноват в том, что его больше нет. Если бы не мои глупые наивные мечты и дурацкие способы завоевания свой любви, он бы был сейчас жив.

Лучше бы я умер. Это бы было справедливо. Я хотел, чтобы он навсегда ушёл из моей жизни, и он сделал это. При чём гордо и красиво, громко хлопнув дверью. Влад всегда был таким, ярким и неожиданным.

Был — это слово душит, заставляя меня задыхаться. Не верю в это, так просто не может быть. Не может.

Это глупый сон. Нужно просто проснуться и всё пройдёт. Обязательно пройдёт.

Глава 29

Pov Вилена

День похорон выдался как никогда холодным и сырым, и это не смотря на то, что лето уже практически вступило в свои законные права. На улице стеной лил дождь, которого не было довольно-таки давно. Мама сказала, что Бог так провожает моего брата в последний путь. Я лишь усмехнулся в ответ, ей всегда в голову лезли глупые мысли, которые она тут же озвучивала.

На кладбище было много народу, многих из пришедших я даже не знал. Ну да, у Влада всегда была куча друзей, с которыми он меня не удосуживался знакомить, объясняя это тем, что никому не интересен его тупой малолетний брат.

Всё-таки у нас с ним были странные отношения. Он вроде бы никогда не воспринимал меня всерьёз, но в тоже время всегда защищал и помогал мне, а я...Если честно, то я ему завидовал. Я всегда был лишь тенью Владлена, его неудачной копией. Да и предки меня любили куда меньше, чем его. Думаю, что если бы умер я, а не он, то им было бы легче.

Смотрю на мать. Она еле держится на ногах. Одета во всё чёрная, заплаканная и ужасно бледная. Кажется, что ещё чуть-чуть и хоронить мы будем двоих. Отца на кладбище нет. Он не смог приехать, типа дела на работе. Не прийти на похороны собственного сына — это уже слишком даже для него.

Тяжело вздыхаю и на секунду закрываю глаза. Мне надо сейчас быть рядом с матерью, поддерживать её и говорить нужные слова. Но я не могу. Я ведь не Влад и моя помощь ей не нужна точно. Всегда был для них чужим. Влада отдали в университет, меня спихнули в колледж, ему купили квартиру, меня отправили к нему на воспитание.

Все прощаются с Владом, кладут на гроб цветы, плачут и всем своим видом показывают, как они скорбят. Интересно среди всех собравшихся есть настоящие друзья брата или это все те, кто просто пускал на него слюни?

Насколько я помню, у Владлена был только один друг, при чём тоже Влад. Странное совпадение, но мой брат любил необычные вещи.

Они всегда были вместе, как будто бы одно целое. Даже встречались, хотя и скрывали это. Я тогда с отвращением смотрел на то, как мой брат как будто бы невзначай берёт своего друга за руку или проводит пальцами по его щеке. Я считал это мерзким и отвратительным, называл их грязными пидорами и просил ко мне не прикасаться. Они только смеялись надо мной и говорили, что когда-нибудь я вырасту и пойму их.

Потом они окончили школу и Влада отправили учиться в Германию, где он в последствии и остался. Они с братом сначала списывались, часами разговаривали по телефону и ездили друг к другу на каникулы. А потом всё стихло, и общение сошло на нет. Брат говорил, что так будет лучше для них обоих. После этого случая у него не было постоянного парня...

Владу о смерти моего брата сообщил отец, который поддерживал дружеские отношения с семьёй парня. Я думал, что тот сразу же примчится, но, однако ошибался. Его здесь нет. Моего брата засыпают землёй, а человек, которого он любил больше всех на свете так и не появился на его похоронах. Гнусно и подло.

Максима тоже нет. Я ему звонил на следующий день после смерти Влада, парень был уже в курсе. Я сказал ему время и место похорон и был практически уверен в том, что Максим будет здесь, но он не пришёл. Из знакомых мне лиц, вижу только Тамару, которая стоит возле моей матери и пытается её успокоить. Тома всегда была подхалимкой.

На душе пусто и сыро, как будто бы кто-то высосал все эмоции. Словно во сне слышу чей-то голос, который говорит мне, что пора бы проводить брата в последний путь. На ватных ногах подхожу к гробу. На Владе его любимые джинсы и светлая футболка с котятами. Улыбаюсь, вспомнив о том, что именно я подарил её брату на День Рождения. Он тогда ещё почему-то долго смеялся, заявив, что я неисправимый идиот, однако эту футболку потом практически не снимал. Отец хотел похоронить его в костюме, но мать настояла на том, чтобы её сына положили в гроб в вещах, которые он любил больше всего.

Едва ощутимо провожу пальцами по руке брата. Она у него жутко холодная. Странно вот так вот трогать покойника и ничего не чувствовать.

Сейчас как никогда раньше ощущаю стойкое отвращение к себе. У меня почему-то нет никаких эмоций, слёзы тоже отсутствуют. Нет даже ненависти к себе, которая была бы уместна в данном случае. Я ведь прекрасно понимаю, что виноват в смерти брата, но дальше этого понимания дело не идёт. Честно говоря, я до сих пор не верю в то, что его больше нет. Кажется, что всё это глупый сон, который вскоре закончится, стоит лишь открыть глаза.

Делаю глубокий вдох-выдох, несколько раз моргаю, закрываю глаза и вновь распахиваю. На улице по-прежнему дождь, всё тоже кладбище и гроб, в котором лежит Владлен.

Отхожу в сторону, потому что больше не в силах видеть его лицо. Это слишком жестокое наказание, даже для такого как я.

Жутко замёрз. Хочется чая с молоком. Снова улыбаюсь. Пить чай именно с молоком меня приучил Влад. Он говорил, что так делают истинные аристократы, на что наша мама морщилась и отвечала, что так делают истинные идиоты, то есть мы с Владом.

Сильный порыв ветра заставляет меня вздрогнуть и поёжится. Именно сейчас ощущаю себя до одури одиноким. Вокруг столько людей, знающих Влада, но среди них нет никого, кто мог бы мне помочь. Им всем нужен мой брат, но уж точно не я.

— Какая же ты всё-таки тварь, — слышу возле себя ядовитый голос.

Поворачиваю голову на звук. Возле меня стоит Тамара, вся заплаканная, но всё равно очень красивая.

— Чего тебе надо? — спокойно спрашиваю я. Даже не удивляюсь тому, как холодно звучит мой голос. Это всё дождь.

— Сейчас хоронят твоего собственного брата, а ты стоишь в стороне и наблюдаешь за всем этим с улыбкой на губах. Как это понимать? — в её глазах недоумение, смешанное с отвращением. Она меня ненавидит, но и на этот факт мне тоже наплевать.