Осколки

Я остановилась и развернулась на каблуках, скрестив руки.

— А что, давай.

Честно говоря, я думала, что он сейчас опять отбрехается, но, к моему величайшему удивлению, он тут же свалился на колени и стал биться головой об землю, причем специально стукаясь лбом об твердую промерзшую почву, чтобы был слышен характерный гулкий звук.

— Святая Райна, Йен, хватит!

— Вот и договорились, — проводник с ухмылкой поднялся на ноги, держась за трость, и стряхнул с лица налипшую землю. — А теперь почапали. Ночь — идеальное время для прогулок, ты не находишь? Она такая... загадочная. Стой! Фу, чуть на дерьмо собачье не наступила. Внимательнее надо быть, однако.

Я встала слева от него и теперь стала внимательнее смотреть, на что наступаю.

— Однако надо было днем идти, а не ночью, — моему недовольству не было предела.

— Итак слишком долго прохлаждались. Тем более у меня есть одно дельце, надо только добраться до ближайшего городишки. Ах да, и напомни мне проверить, все ли там живые.

— Обязательно.

Первый день пути прошел более-менее сносно. Повезло, что наш "веселый" проводник не сжег в костре и нашу еду с водой, иначе бы мы точно застряли где-нибудь между владениями Второго и Третьего правителей — там, как я слышала, к путникам относятся очень хорошо. Да так хорошо, что легко могут отрубить руку или ногу, посчитав, что ты, допустим шпион. Ну, а что он здесь шляется-то? Повезет, если не узнают, что Йен — проводник, иначе висеть нам на виселице и кормить ворон.

К вечеру я уже валилась с ног, и несмотря на то, что в новой одежке все-таки было теплее, чем в одном платье, предвестники зимних холодов продирали до самых костей. Йену, конечно, было намного хуже, но он не подавал виду, вот только к концу болтать стал меньше, да и все.

Болтал он, как всегда, о многом, но о себе — никогда. Я вообще думаю, что он и про семью-то свою мне рассказал только потому, что принял на душу несколько рюмок и обкололся Эрином как еж иголками, но в его нынешнем состоянии пить опасно, и только проводник находил по дороге "интересного" собеседника с парой лишних бутылок вина, я сразу же все у него отбирала. А он, к счастью, не так уж и возражал, что, без сомнений, невероятно странно.

Ночью мы по привычке нашли небольшую полянку у леса и развели костер. Йен сел спиной камню, и я пристроилась сбоку, чтобы окончательно не простудиться, так как пот лил с меня ручьями, а с запада тем временем начал надувать холодный осенний ветер.

Он вытащил из мешка кусок вяленого мяса, булку и немного сыра, сложил все это в один бутерброд и протянул половину мне.

— Слышь, девчонка? — нарушил он долгое молчание.

— М-м?

— Расскажи о своей семье.

Я вздохнула. Интересно, чего это он вдруг заинтересовался моей семьей? Сколько дней путешествуем вместе, он ни слова, а тут на тебе. Но рискнуть я все же решила. Да и чего тут скрывать? Это ведь не вселенская тайна.

— И что именно ты хочешь узнать?

— Ну-у-у, — протянул он, разглядывая звезды. — Кроме родителей у тебя кто-нибудь есть?

— Не-а. Была тетка, несколько дядь и еще какая-то кузина, но все они уже давно мертвы.

— Вот как? И как умерли? — тут же спросил Йен.

— С чего это вдруг такой интерес к моей родословной, а? — ткнула я его в бок плечом, но вспомнила, что у него еще три незатянувшихся раны и все еще сломано ребро. — Одна, со стороны мамы, лет пять назад в озере утонула. Одна жила. У нее коза сбежала, вот она за ней и в мороз и поперлась, а там не заметила, какой лед тонкий, и провалилась.

— И никто не помог?

— Говорю же: одна жила, в глуши, кто ей поможет? Кричала, наверное, выбраться пыталась, вот только русалки на дно утащили-таки.

— Русалки не утаскивают одиноких теток, девчонка.

— Знаю. Говорят так просто. Вообще, не цепляйся к словам!

Он кивнул. Серьезно кивнул, задумчиво.

— Ясно. А с кузиной что?

— У мамы брат был. Раньше — ну, до того, как они с папой поженились, — она с ним жила и с его женой, так вот у них дочь была. Наверное, года на два-три старше меня. Жили нормально, но как мама от них съехала, они как будто с цепи сорвались. Брат ее однажды напился ночью и случайно дочь свою придушил подушкой. А жена его как это увидала, набросилась на него с ножом. Они друг друга и порешили. Последний, отца брат, на Эрин подсел, почти сразу же и умер. Вот и все.

— М-да. Так ты поэтому взъелась, когда у меня, ну, следы увидела?

— Ага. И еще страшно было.

Йен усмехнулся.

— Неужто за меня?

— Мечтай, — соврала я. — Просто если ты на тот свет отправишься, куда же я денусь? Из всех городов я знаю только Суцито, но туда, черт возьми, мне путь заказан.

— Правильно рассуждаешь. В каждом деле нужна только голова, а все остальное подождет.

— Так, я тебе все рассказала, теперь твоя очередь. Давай-давай, я ведь ни черта о тебе не знаю, кроме того, что ты алкоголик, да еще и наркоман. Начнем, пожалуй, с дальних.

Он рассмеялся.

— Э-э-э, нет. Мы так не договаривались, девчонка. Я спросил — ты ответила, а то, что ты не поставила условия, это уже не моя проблема. Просто ты дура.

— Ты поосторожнее, я ведь и сдачи дать могу.

— Пф-ф-ф, — Йен скорчил гримасу. — Даже в моем нынешнем состоянии я легко тебя уложу на обе лопатки, — он на секунду задумался. — Как бы это ни двусмысленно звучало. Ладно, все, молчу-молчу, хватит уже меня избивать! Раз уж на то пошло, негоже мне отказывать девушке. Все-таки нам еще работать в месте, так или не так?

Я в подтверждение его слов согласно кивнула. Хорошо хоть не вспоминает больше о смерти, и на том спасибо.

— Ну, сразу скажу, что дальних родственников у меня нет. Или есть, но я о них не знаю, и могу поклясться, что и они обо мне тоже ни слухом, ни духом, так что это не считается. Отец был сиротой. Работал каким-то там политиком в Северной Голиции...

— Где-где?

— В Голиции. Северной. Ай, не заморачивайся, такого государства уже давно нет, так что не важно это совсем. Там познакомился он и с мамой. Она, кстати, тоже сирота, вот так вот совпало. Мать была белошвейкой, но как Голиции не стало, так мы всей семьей переехали в Дэн. Сначала перебивались, чем могли, а потом дела, вроде как, наладились. Отец стал товаром разным торговать, поэтому мы с ним часто путешествовали, а брат с сестрой все время дома оставались с мамой.

— А когда ты стал проводником? — я боялась, что он снова замолчит, но решила спросить.

Йен вздохнул. Несколько секунд он молча помешивал в костре угли, а потом продолжил:

— Отец тогда вез тарантурский шелк тогдашнему Шестому Владетелю — да, жили мы не так-то бедно, — ну, и я с ним увязался. А чего еще делать-то было? Я ненавидел оставаться дома, не любил ничего, что с ним связано. Признаться, и маму-то я не очень любил. Была она какая-то... не моя, в общем. А вот сестренка моя и брат наоборот все время с ней таскались. Так вот заказ-то был не хухры-мухры, а дорогущий, и пришлось отцу охрану нанимать, а тогда проводники какие были? Им только заплати, они тебе что угодно сделают, ведь не родились еще такие идиоты, которые против них начали бы законы строчить.

— Он и стал твоим учителем?

— Не сразу. Да и вообще их было трое, и как только мы доперлись до Владетеля, то сразу же с ними распрощались.

— Но как тогда?..

— Стой, — Йен поджал губы. На его лице заиграли желваки. — Чтобы ты поняла, сначала я должен рассказать, почему я... почему они все погибли. Но обещай мне, что поверишь на слово и... поймешь. Обещаешь?

Я сразу же кивнула. А что? Все равно хуже уже не будет.

Йен уже открыл рот, чтобы все рассказать, но внезапно за нашими спинами в лесу хрустнули ветки. Мы сразу же вскочили на ноги и уставились на темные силуэты деревьев, на которых гуляли танцующие блики огня.

— Что это? — сглотнув, спросила я.

— Без понятия, — таким же шепотом ответил мне Йен. — Но проверить однозначно стоит.

Он вытащил свой железный кинжал, и мы медленно двинулись в сторону источника шума, внимательно озираясь по сторонам. После ночи оживших мертвецов мне что-то не хотелось снова попасть в их лапы.

Проводник беззвучно скрылся в полутьме чащи, и я пошла за ним. Правда, не так уж беззвучно, ломая буквально каждый сук, попадающийся мне по дороге. Черт, и как ему только это удается?

В лесу мы не нашли ничего. Тот, кто был здесь, уже скрылся, или это просто пробежала какая-нибудь безобидная зверушка, так что пришлось возвращаться обратно ни с чем. Но то, что ждало нас там, перепугало меня до чертиков.

Я сглотнула, сжимая в руке рукоять своего клинка.

Йен медленно присел у нашего камня, измеряя кинжалом размер длинного и узкого когтистого следа, и тихо присвистнул.

— Предлагаю нам отсюда по-быстрому свинтить. Ты как, девчонка, не против?

— Не-а, — тут же мотнула я головой.

* * *

— И что это было? — спросила я чуть позже, когда мы отошли от нашей стоянки на приличное и, как предположил Йен, безопасное расстояние и не подходили больше к деревьям.

— Холхост ее знает, что это за тварь была, я еще такой лапищи не встречал. Что-то назревает, девчонка, и я однозначно не хочу в этом участвовать и тебе не желаю... Да не бойся ты: если она за нами увязалась, то себя раньше времени не выдаст и на чистую поляну не выйдет, так что пока можно расслабиться.

— Вот только когда наступит это время?

Проводник пожевал губу.

— Например, когда мы спим. Подкрадется к нам и аккуратненько так глотки и перегрызет. Да, ты права, спать надо по очереди. Чур, ты первая.

— Эй! — возмутилась я, но поздно: Йен уже лег на землю и, подоткнув под голову мешок, стал демонстративно храпеть. — Ты хоть не храпи, что ли. Переигрываешь же.

В ответ он стал храпеть еще громче, и я, вздохнув, уселась рядом и с опаской оглядела травяной холм, на который мы забрались. Отсюда все видно было просто прекрасно, но вот тот лес слева все еще мрачно глядел прямо на нас.

Я вздрогнула. Да уж, повстречаться с таким чудовищем мне совсем не хотелось, так что пришлось оставаться на стреме.

Черт, вот же западло! Он мне почти все рассказал, а тут этот монстр! Мое любопытство не давало мне покоя, так что все следующие три часа я провела, ерзая на мягком месте. Могу поспорить, завтра он ни черта мне не расскажет. Что я его, не знаю, что ли?

Находясь в глубоких раздумьях, я сама не заметила, как заснула.

— Кхм, девчонка.

— М-м?

— Я, конечно, понимаю, гормоны, вся фигня. Но не могла бы ты с меня слезть? Дышать... тяжело, — внезапно прохрипел мне знакомый голос в самое ухо.

Я как ошпаренная тут же вскочила на ноги, едва понимая, что происходит. Волосы стояли торчком, видимо, пытаясь пародировать одуванчик, от губ тянулась струйка прозрачной слюны, куртка вообще расстегнута, а рубашка...

— Черт!

— Во-во, и я про то же.

Наконец, проснувшись и поглядев на Йена, я, не сдержавшись, расхохоталась.

— Чего ты ржешь, я никак понять не могу? — проводник со стонами перевернулся на бок, а потом сел, поправляя одежду и волосы. — Придавила меня, Холхост тебя побери, еще и ржет тут. Ну-ну. Тебя, блин, только на страже и оставлять, девчонка.

— Прости, — я прикрыла рот ладонью, но тут же снова прыснула.

— Пошли уже, е-мое, — обиженно заявил он.

— А завтрак?

— В дороге завтракать будешь. Наказана ты.

— Я же извинилась!

— А я сказал: нет тебе прощенья! И застегнись. Развалилась тут, понимаешь ли!..

Весь день он только и делал, что бурчал под нос и ходил с таким видом, как будто я на нем не уснула, а придушила его любимого кота, о котором он заботился всю свою жизнь. Не знаю, откуда у него взялись такие перепады настроения, но это порядком бесило. В конце концов, ему — да неужели! — надоело строить из себя обиженную принцессу, и он взялся за мое обучение. Взялся основательно, так что уже через четыре часа я искренне пожелала, чтобы вернулся ворчливый старик-Йен, а не этот больной садист.

— Руку выше подними, девчонка. Твоя подмышка так и кричит: ударьте кто-нибудь меня ножом!

Я сплюнула и остановилась, пытаясь отдышаться. Пот ручьями заливал глаза.

— Какая разница? Это всего лишь подмышка! — фыркнула я.

— Во-о-от как?

Без лишних слов Йен медленно подошел ко мне и с размаху ударил рукоятью своего костяного ножа мне в область плеча. Правую руку пронзила резкая боль. В глазах на секунду все померкло, и я мешком свалилась на землю.

— Сволочь, — выдохнула я, даже не пытаясь подняться. Нет уж, на сегодня с меня хватит. — Что еще придумаешь? Ты еще только воду на мне не возил, измывался как мог!

— Что поделать, умею я расположить к себе людей, — пожал он плечами. — Ладно, так уж и быть, пожалею. Хотел бы сказать, что справилась ты неплохо, но это было просто ужасно. Серьезно, а если тебе придется прикрывать мне спину, девчонка? И сама подохнешь, и меня за собой утянуть хочешь? Ну уж нет, я тебе так просто не дамся!

Он внезапно повернул голову к западу в сторону тракта и крикнул:

— О, смотри-ка, коняки подъехали. Побежали, еще можем успеть!

С этими словами Йен закинул наш мешок на плечо и припустил вниз с холма, мчась так, как будто не его только полторы недели назад едва не укокошили. Гляди-ка, даже трость свою забыл.

А я... А что я? Простонав и повалявшись немного на холодной траве, я поняла, что он возвращаться за мной не собирается, и поползла следом, едва волоча ноги и поднимая голову.

* * *

— Ух, едва успели, — выдохнул Йен, усевшись в кресло. — Содрал целый серебряник, сволочь, падла. Упыря на него нет, урод вонючий!

Я украдкой огляделась. Несколько вполне себе молоденьких дам и одна с виду злая старушенция ошарашенно поглядели в нашу сторону, а двое статных мужчин в солдатской форме лишь покачали головами.

— Все, народ, цирк закончился, до свидания! — махнул им рукой Йен и повернулся в мою сторону. — А ты, девчонка спи давай. Когда доедем до города, я тебя разбужу. Ужас же! В твои мешки под глазами уже можно мелочь заворачивать, авось вырастет!

Сил спорить у меня не было, да и спрашивать, на кой черт нам опять понадобился город, я тогда не додумалась, так что просто откинулась на спинку мягкого кожаного кресла и закрыла глаза, мгновенно засыпая.

* * *

Очнулась я, к своему величайшему удивлению, в постели, до шеи укрытая толстым теплым одеялом и в одной нижней рубашке. Все мои вещи аккуратно были сложены на небольшом трехногом табурете по левую руку от кровати, а за окном медленно наступал рассвет, и галдели долбаные петухи, от которых в голове трещало и звенело лучше любой копилки.

— Черт, — пробормотала я и провела ладонью по лицу, пытаясь вспомнить, что было вчера. Я помню, как уснула в дилижансе, но, хоть убей, в голову никак не приходило, как мы добрались досюда.

Откинув одеяло в сторону, я медленно села, едва не вскрикнув от неожиданности.

У кровати, свернувшись клубком и подложив под голову руки, крепко спал Йен, сжимая в руках свой серп. Похоже, с оружием он решил теперь не расставаться даже во сне, и я удивилась, как это он еще не отрубил себе нос, но, когда проводник мельком лизнул самый кончик острия языком, все сомнения отпали. Просто он дебил, а дебилам, как говорится, везет.