"Годы "Халкиона""

Юрий остановился, чтобы перевести дыхание. На лбу у него выступили капельки пота, на внутренней стороне визора шлема образовался туман.

— Думаю, это хорошо.

— Нет, это не так. Просто так они не бросили бы свою работу. Если только кто-то не решил перекрыть окно безопасности.

— Бригада рабочих почти скрылась из виду, — сообщил Спутник.

— Вы двое, возвращайтесь к шлюзу, — сказал Юрий, стараясь придать своему голосу спокойствие. — Вы знаете, что я здесь увидел. Я сам найду дорогу обратно.

— Сейчас я не вижу никаких признаков рабочих бригад, — сказал Спутник.

Снизу полыхнула белая вспышка, и на фоне сибирского снежного пейзажа вырисовался силуэт ног Юрия. Он моргнул. Пока смотрел, яркий свет угасал, становясь фиолетовым, а фиолетовый — темно-фиолетовым со звездочками.

— Что это было, Лемми?

— Может быть, это пробный выстрел. Когда энергоорудия снова включаются, иногда с корабля выбрасывают немного материала, чтобы проверить их действие.

Юрий продолжил свое медленное, утомительное продвижение. Каждое движение его рук теперь казалось тяжелее предыдущего. Он стиснул зубы, моргая от пота, заливавшего глаза. Из-за запотевшего визора и затуманенного зрения было труднее, чем когда-либо, разглядеть линию троса, не говоря уже о периодически возникающих препятствиях в виде проушин.

Он остановился, позволяя своему телу повиснуть на тросах.

— Интересно, Лемми, что же такого секретного было в том, что влюбленных пришлось застрелить? Что же такого важного находится за пределами корабля? Здесь только эти тросы, материал обшивки, фотонные пушки... — Сквозь затуманенный визор смутно проплывали звезды. — А что еще здесь можно увидеть, кроме космоса? Отсюда даже звезду Вандердеккена не видно.

— Знаешь, мы могли бы проявить опасный радикализм и обсудить это в безопасном месте.

— Я снова начинаю двигаться, Лемми. Теперь со мной все будет в порядке.

— Будь осторожен с этими пересоединениями.

— Да, я буду осторожен.

Еще одна вспышка высветила силуэт его болтающихся ног: две черные ветки, погружающиеся в белую лаву. Он отстегнул один трос и снова закрепил его за следующей проушиной, завершив операцию скорее на ощупь, чем зрением. Продвинулся вперед, пока его тело не оказалось по другую сторону проушины, затем отстегнул тянущийся за собой трос. Снова подсоединил его за проушиной и опять двинулся вперед, пот и последствия вспышки боролись за то, чтобы его зрение оставалось не более чем расплывчатым.

Первый трос зацепился: он добрался до другой проушины. Попытался отстегнуть трос.

— Юрий, нет! — закричал Литц.

Было слишком поздно. Нервный импульс уже был на пути к его пальцам, и остановить его было невозможно.

Он понял это в тот момент, когда отстегнул трос.

Он упал, трос выскользнул из его хватки и исчез. В замешательстве он прицепил второй страховочный тросик не к основному тросу, а к креплению первой страховки. Оба тросика были натянуты, но когда он расстегнул первый, ничего не осталось, чтобы поддержать его.

И он упал.

Медленно кувыркаясь, вверх тормашками — в последний момент он сделал отчаянный выпад, чтобы ухватиться за трос, и из-за этого его закрутило, — наблюдал, как Литц, Спутник и платформа удаляются, с каждым поворотом становясь все дальше.

На самом деле он не падал. Он знал это. В межзвездном пространстве не было гравитации, ничто не притягивало его, ничто не могло замедлить. Но там был вакуум и не было трения.

Теперь Юрий вращался со скоростью "Халкиона", удаляясь от своей последней точки соприкосновения по прямой относительно неподвижных звезд.

— Газ, Юрий. Используй газовый пистолет. И поторопись — через несколько секунд ты не сможешь ни видеть, ни слышать нас.

Юрий кивнул в шлеме. Преодолевая неловкость в пальцах, он отстегнул обойму и достал газовый пистолет. Тонкий проводок все еще соединял его со скафандром.

— Целься вдаль от корабля. Нажимай на спусковой крючок недолго — не стреляй сразу.

— Примерно понятно.

Из-за его падения корабль появлялся в поле зрения каждые три секунды. В том направлении не было звезд, только сплошная чернота. В другой точке кувырканья — размазанное слезами мерцание звезд, похожее на уличные фонари, отражающиеся в дождевых лужах.

Юрий подождал два-три оборота, чтобы убедиться, что точно рассчитал время. Он нажал, из пистолета вырвалась струя белого газа, отдача была мощной, но не настолько, чтобы вырвать пистолет из его рук.

Он дождался следующего поворота, нажал снова.

— Лемми, Спутник. Я, кажется, замедляюсь. Это сработает.

Ответа не последовало, только помехи. К этому времени его спутники вполне могли оказаться на противоположной стороне "Халкиона", заблокированные одиннадцатью триллионами тонн вращающейся материи и воздуха.

Он выдавил еще пять импульсов. Затем остановился, потому что ему нужно было определить, продолжает ли он удаляться от корабля или уже начал возвращаться.

Треск, голос. — Юрий! Слышишь нас?

— Я здесь, Лемми. Думаю, что вернусь, но мне нужно быть уверенным. Я хочу оставить немного газа в этом пистолете, прежде чем вернусь на корабль.

— Не рискуй улететь еще дальше. Тебе повезло, что радар еще не засек тебя как обломок.

— Я думаю, корабль приближается... — Но Юрий сделал паузу до следующего поворота, пытаясь запечатлеть в своей зрительной памяти триаду звезд. — Похоже, что корабль все еще медленно уменьшается в размерах, Лемми. Я, должно быть, уже в десяти километрах от вас, а может, и больше. Мне нужно... — Он помолчал, нахмурившись про себя.

— Что?

— В небе было что-то странное. Я увидел это всего на секунду. Фиолетовая вспышка, как будто звездочка то вспыхивает, то гаснет.

— Наверное, какая-то грязь попала в разряд.

— Это был не взрыв, Лемми. Это было больше похоже на... луч прожектора, осветивший стену, всего на секунду. Маленькое пятнышко бледно-фиолетового света.

— Хорошо, я рад за тебя. Теперь, если не хочешь сам стать одной из этих вспышек света...

Его грудная клетка взорвалась. Белое сияние разлетелось во все стороны, отбросив его голову и конечности назад, как тряпичную куклу. Он потерял сознание, затем очнулся, как пилот, на мгновение теряющий сознание при резкой перегрузке.

— Лемми! — закричал он. — Кажется, в меня попали.

Литц не ответил. Его шлем наполнился статическим шумом. Он пошевелил затекшими пальцами, попытался пошевелить пальцами ног в ботинках. Должно быть, в него выстрелила одна из энергопушек, не попав в тело, но поразив систему жизнеобеспечения, закрепленную у него на груди. На забрале шлема виднелись две яркие вертикальные борозды, как будто в него попали осколки, когда шлем был поврежден. Он задумался, насколько близки были эти борозды к тому, чтобы пройти насквозь.

И все же он был еще жив — пока. Если не было нагрудного ранца, то не было и жизненно важного элемента его системы жизнеобеспечения. Должно быть, он просто дышал остатками воздуха внутри скафандра. Должно быть, при взрыве какие-то клапаны захлопнулись, предотвращая дальнейшую декомпрессию.

Он попытался выровнять дыхание, делая более мелкие и нечастые вдохи. Головная боль уже пробиралась по краям черепа, пытаясь проникнуть внутрь.

— Сосредоточься, Юрий, — прошептал он вслух. — Помни о тренировках в чрезвычайных ситуациях. Принимай взвешенные решения.

Он все еще кувыркался. Звезды вращались перед ним, повторяя очертания с каждым поворотом. Он, должно быть, был уже за много десятков километров от корабля. Возможно, больше, чем в сотне: от "Халкиона" он был дальше размера самого корабля. Но он все еще мог вернуться, при условии, что с толком воспользуется газовым пистолетом. Это был бы всего лишь вопрос точного выбора времени, без права на ошибку.

— Тогда никакого давления, Юрий Алексеевич.

Но кем он был когда-то, как не человеком, который справлялся с давлением?

Он нажал на спусковой крючок газового пистолета, нейтрализовав большую часть своего падения. Это было хорошо. Теперь звезды были его точками отсчета, и большое черное пятно там, где звезд не было, было "Халкионом". Все, что ему было нужно, — это использовать оставшиеся в газовом пистолете струйки, чтобы прицелиться в это отсутствие.

Он нажимал снова и снова, не обращая внимания на темное давление, медленно проникающее в его мысли. При последнем нажатии газовый пистолет выдал лишь частичную струю топлива. Его запас был исчерпан.

Юрий выпустил газовый пистолет из рук.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Он падал. Летел по небу, на самолете, пытаясь подняться, прежде чем удариться о землю.

Небо было прекрасным, пока оставалось таким. Широким и распахнутым. Добрым русским небом, таким, которое тянется вечно.

Теперь над ним сверху насмехались лица. Завитки и полоски перистых облаков складывались в насмешливые рты и жестокие глаза.

Погода говорила сама за себя. Грозовые тучи сгустились в темные галактики. В раскатах грома были резкие, уничижительные слова.

Он продолжал попытки взлететь выше.

Думал о событиях своей жизни. О субъективно-травматическом эпизодическом воображении. Задавался вопросом, возможно ли втиснуть одну жизнь в последние мгновения другой. Можно ли быть уверенным, что это выдумка, а что реальность.

Он сильнее потянул за ручку.

— Проснись.

Послышался звук пощечины. Затем, с запозданием, возникло ощущение, что его ударили по лицу. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы связать эти два впечатления, соединить их в единое ощущение себя. Это было похоже на соединение двух неперспективных элементов паззла, кусочки которого, казалось, никак не могли соединиться друг с другом.

— Лемми.

— Хорошо. У тебя не все в порядке с памятью.

Юрий усваивал информацию, как жонглер, которому подбрасывают слишком много мячей.

— Я жив, — пробормотал он. — Я вернулся. Выстрелил из газового пистолета в нужном направлении.

— Ты сделал это. По крайней мере, прошел большую часть пути. Последняя часть была немного сложной. Ты был в нужном месте, но корабль вращался, а ты нет. Появлялся каждые две минуты и медленно дрейфовал с носа на корму, так что мне пришлось карабкаться вверх-вниз по шестой линии, чтобы поймать тебя.

— Поймать меня?

— С помощью большой сети, о которой я тебе не рассказывал.

— Почему ты не рассказал мне о сети?

— Потому что она почти никогда не работает.

Юрий сидел на пассажирском сиденье в машине Литца, развернувшейся, чтобы ехать обратно на поверхность. Шкалы светились болезненно-зеленым светом.

— Вы затащили меня обратно на корабль с помощью захватной сети?

— Ага. Как мешок с почтой. Потом я вытащил тебя из того, что осталось от твоего скафандра, потому что не мог нести тебя и скафандр. Пришлось оставить все остальное внизу, у шлюза, чтобы у меня был хоть какой-то шанс, что мы оба доберемся до машины. Из-за этого у меня будут неприятности с очень плохими людьми, знаешь ли. Эти скафандры были взяты строго напрокат. — Литц посмотрел на него со странной смесью раздражения и нежности. — С тобой все будет в порядке, пока я буду вести машину? Тебя не стошнит при виде этого милого интерьера?

— Со мной все будет в порядке. Спасибо, что спасли меня.

— Честно говоря, ты заставил меня поволноваться, прежде чем энергопушка разнесла твой нагрудный ранец. У тебя начались галлюцинации с маленькими фиолетовыми звездочками.

Воспоминание занозой вонзилось ему в череп.

— Это была не галлюцинация. Я действительно видел маленькую фиолетовую звездочку. Маленькую бледную звездочку, похожую на маленький бледно-фиолетовый отпечаток пальца. — Юрий помолчал, собирая разрозненные факты в одну мысль. — Вам пришлось нести меня обратно, но вы не смогли донести скафандр.

— Для креветки ты весишь гораздо больше, чем выглядишь. Стоило ли это того, чтобы сделать несколько снимков?

Юрий рванулся вперед с неожиданной поспешностью. — Вы нашли камеру?

— Да, я забрал эту чертову камеру, несмотря на то, что она не пригодится. Думаешь, семьи не найдут способ объяснить причиненный ущерб? Знаешь, я уже подумывал о том, чтобы вырвать пленку и засветить ее прямо сейчас, пока эти кадры не поставили нас обоих в неловкое положение.

Юрий откинулся на спинку сиденья. Импульс, заставивший его поверить, что камера важна, завел его на полпути в темный переулок, а затем оставил.

— Там что-то было, Лемми. — Он снова наклонился вперед. — Мой шлем был поцарапан!

— Да, и в обычной ситуации я бы выставил тебе счет за износ.

— Я не виноват, что в меня стреляли, — резонно заметил он.

— Да, но, во-первых, в том, что ты упал с корабля, определенно была твоя вина. Не то чтобы тебя не предупреждали.

— Я должен был рискнуть.

Литц положил что-то себе на колени. — Вот этот чертов фотоаппарат.

— Спасибо. — Юрий осмотрел его онемевшими пальцами. Он заметил маленький счетчик цифр в верхней части камеры и нахмурился, глаза у него были затуманены.

— Вы делали снимки, Лемми?

— Нет, я не делал снимки. Как ты думаешь, зачем я здесь?

— Пленка перемотана до конца. Я сделал всего несколько снимков места происшествия на свежую пленку. Милвус попросил меня сфотографировать звезды, но...

Юрий помолчал, качая головой, отгоняя туман замешательства, медленно перемещаясь по ландшафту своих мыслей. — Лемми. Я только сейчас заметил.

— Что заметил?

— Где Спутник?

— Робот не добрался, — сказал Литц.

Он завел машину, и они поехали обратно на склад.

Юрий все еще нетвердо держался на ногах, когда они вернулись в офис, и Литц поддерживал его, когда они, пошатываясь, входили в лифт. Он провел Юрия по коридору, толкнул все еще разбитую дверь и усадил Юрия в офисное кресло, которое не разлетелось вдребезги. Литц пошарил вокруг в поисках выключателя.

— Это твой обычный порядок в квартире?

— Пожалуйста, примите во внимание, что ко мне вломились.

Литц налил Юрию бокал скотча. Он взял Юрия за подбородок и опрокинул напиток ему в горло.

— Кто вломился в квартиру?

— Кто-то, связанный с делом. — Юрий потер лоб между бровями, где головная боль превратилась в тугой циклонический узел. — Расскажите мне еще раз, что случилось со Спутником.

— Я дважды повторил тебе в машине.

— Я был не в себе. Повторите еще раз.

Литц опустил свое грузное тело в одно из удобных кресел. — У тебя не хватило газа, чтобы вернуться на место. Этот придурок... — Он покачал головой и поднял руку, прежде чем Юрий успел вмешаться. — Робот, Спутник, забрал мой газовый пистолет и тот, который уже был у него с собой. Он спрыгнул с платформы прежде, чем я смог его остановить.

— Почему Спутник не вернулся со мной?

— Я не выполнял расчеты. Робот, очевидно, понял, что он может спасти только тебя, а не себя. Он был бы слишком тяжелым для сети.

— Спутник мог бы выдержать столкновение с кораблем лучше, чем человек.

Литц раздраженно пожал плечами. — Может быть, он и пытался, я не знаю. Я просто знаю, что, что бы там ни случилось, робот на корабль не вернулся. Я видел, как он довольно быстро падал. Думаю, что он, должно быть, предпринял одну попытку и отлетел.