От топота копыт (общий файл)

— А ну, не хватай, пока не готово! — травник отбил мою руку — Совсем немного осталось. Вон лучше помидорки достань из мешка.

Я с удивлением вытащила из холщового мешочка по десятку помидоров, огурцов и даже один пузатый кабачок.

— Грай, а помидорки что, тоже дикие были? За калитку убегали с кабачком во главе?

— Кому не нравится, тот сидит голодный, — парировал травник. — Готово! Помоги снять.

Следующие полчаса окрестности оглашались лишь дружным чавканьем и редкими фразами, по поводу честного дележа птичьей тушки. . Наконец, Грай сыто икнул и растянулся на траве.

— Эх, хорошо! Жаль что только дикие "гы-гы" не часто встречаются.

Я прислушалась к довольно урчащему желудку.

— Ага. И еще лучше, что хозяин этого "гы-гы" не хватился. А то завтракали бы мы десятком тумаков, за гусокрадство! Теперь деревню стороной обходить придется. Между прочим, ты тут не так давно говорил, что рыцарь чужого добра не возьмет? Или голод пересилил?

— Да нет, в деревню зайдем, — рассмеялся Грай, — честно говоря, я это все заработал, а не украл.

— Да ладно? И когда же ты успел?

— Утром еще, пока ты спала. Решил в селение заглянуть и поесть заодно прикупить. А у кузнеца как раз дочка захворала. Набегалась где-то по лесу, видать ягод волчьих прихватила попробовать. Вот и маялся ребенок животом дня три. Хорошо, ты настой желудочный разбить не успела. Ребятенку полегчало сразу, а кузнец на радостях мне чуть половину запасов дворовых в торбу не собрал.

— Так надо было брать! Нам что, припасы лишние? — возмутилась я.

— Ага, вот я бы посмотрел, как ты по жаре ведерную флягу молока потащила бы или полпорося? А так зайдем, очень уж он нас в гости приглашал. Перекусим, отдохнем немного, заодно и в дорогу что-нибудь соберет.

Но в деревню мы попали не сразу. За последние три дня выдалась редкая возможность спокойно поговорить. По мнению травника, телепорт над дорогой могли повесить только магики, причем заговорщики-ренегаты, скрывающиеся ото всех где-то в своем логове. Выслушав долгую, проникновенную речь, я лишь сморщилась.

— Грай, побойся ветров! Какие ренегаты, какой заговор? Ты вообще сам себя слышишь? Да любого ребенка одаренного тут же рыцари хватают. Помнишь, в Круже про сына водовоза говорили? Там только мужик в корчме прихвастнул, как сразу за хибот сцапали и его, и ребенка! А ты, магики...

Парень замялся, почесал длинный нос и со вздохом принялся рассказывать.

Честно говоря, большая часть того, что я узнала, с трудом поддавалось осмыслению. Да и что я могла знать, сидя за стеной в своем тихом Топотье? Уж точно не про борьбу, которая ведется уже много десятилетий. Оказалось, после Неначавшейся войны, когда вышел указ о запрете магии, нашлись и недовольные. Одним из них оказался и граев Зиновий. Хорошо, что талантливому магу не пришло в голову связываться с заговорщиками в полной мере и отделался он только ссылкой в замерзший Кресп. Дипломная работа его нашла очень большой отклик у ренегатов. Судя по изысканиям Зиновия, между нашей землей и населяющими ее людьми идет постоянный обмен энергетическими потоками. Чем больше магов, тем больше земля отдает энергии и наоборот. А нынешний запрет перекрывает возможность к существованию и ей, и нам...

— Грай, — я вклинилась в поток слов. — А как-то по-другому можно? Я вообще половину не понимаю.

— Как бы тебе объяснить попроще? — парень почесал кончик носа. — Вот представь, что у тебя живет лошадь?

Я хмыкнула.

— Ладно, ладно. Корова. Представила?

— Ну?

— Так вот. Ты ее кормишь, поишь, траву ей косишь. Корова сыта, довольна. И молока много вкусного и телята крепкие и здоровые. Ты телят на мясо забиваешь, молоко пьешь. Сама сыта и ее кормишь. Так и с магией до войны было. Мы забирали у земли и возвращали обратно энергию. Пока ясно?

— Так, — до меня начало медленно доходить. — А дальше?

— Дальше. А вот если корове пищу давать через силу? Поить, кормить. Не хочет, а заталкивать? Что с ней в итоге случиться?

— Ну, — я нахмурилась — заболеет, умрет в конце-концов.

— Вот! — парень торжествующе поднял руку — А ты про мертвые земли вспомни? После переизбытка энергии там уже сколько лет ничего живого? Хотя вру про ничего. Гадости всякой развелось, которую больная земля плодит. Тьма-тьмущая!

Я молчала, переваривая сказанное.

— Пойдем дальше, — травник уже вскочил на ноги, нервно размахивая руками. — Представь теперь, что ты эту чуть живую, перекормленную корову потом без еды оставишь. Будешь выдавать по три травинки в день. Как аналог, в магикуле и обучилище маги есть, но их мало очень и они потребность в энергии не возмещают. Ну вот и корове, по три травинки, а все что под нос случайно попадет, уничтожать будешь или как магически одаренных, высушить и выкинуть. Что с твоей коровой будет? Правильно! Сразу не помрет, но и жить будет кое-как и уродов плодить всяких. Да и все равно в итоге околеет! Что у нас и творится сейчас! Чем меньше людей со способностями, чем быстрее земля наша умирает! Магики новые, те, что старше пятнадцати зим, без инициации с энергией справиться не могут, сами погибают да еще других губят. Тварей развелось уже не только в мертвых землях, а по всей Каврии. Рыцари лютуют все более, а дела-то все хуже и хуже. А потом... Потом все...

Парень, выдохшись, плюхнулся на траву. Я затихла, в ужасе переваривая услышанное. Травнику я поверила сразу и безоговорочно. Перспектива дальнейшей жизни вырисовывалась безрадостная и недолгая.

— Грай! А делать-то что? Как дальше?

— А Свий его знает, — устало отмахнулся парень, — это всего-навсего Зиновия теория. Он из-за нее и в столицу пошел. Решил еще раз попробовать до магикула достучаться. Да разве услышат? Чтобы все обратно вернуть, надо разрешить магию. Обучилищ настроить повсеместно, да не один десяток лет баланс восстанавливать. Медленно, что бы как в мертвых землях не получилось. А кто добровольно властью и силой поделится? Правильно. В магикуле тоже не дураки сидят. Ох, чую, случилось что-то с Зиновием. Как бы не самое плохое...

Парень вздохнул. Я неловко взяла его за руку, не зная, как еще успокоить. Мы, какое-то время помолчали, наблюдая за вьющимся над догорающими углями дымком.

— Cлушай, — я слегка сжала руку спутника, — а этим-то, ну ренегатам, недовольным, им-то что нужно. И обоз им на свия? Деньги, да?

— Не знаю я, Ит. Там не такие деньги большие, что бы на телепорт энергию тратить. — Грай горько усмехнулся. — А в общем, что нужно... Единицам, таким, как учитель — попытаться нас спасти. А остальным, как обычно — власть. Представляешь, какую силу магия дает? Вот и...

Договорить парень не успел. В стороне от нас, за деревьями, что-то оглушительно затрещало и раздался дикий животный визг. Я заверещала в унисон и подскочила. Травник в секунду оказался на ногах, нацелив дагу на ближайшие кусты. Визг поменял тональность и уже напоминал подвывания раненой собаки.

— Что это? — почему-то шепотом поинтересовалась я.

— Не знаю, — так же на полутонах отозвался травник и, спохватившись, добавил уже нормальным голосом. — Но сейчас проверю!

— Вместе проверим. Мне одной оставаться страшно, — я решительно махнула хвостом.

— Ладно, только вперед не лезь, — одернул меня парень и осторожно двинулся на звук.

Идти пришлось недолго. Буквально в трех шагах от нашей поляны, под повалившейся от старости сосной, извивался здоровенный волчень. Матерая серая тварюка, с половину моего роста. Упавшим деревом зверю защемило лапу и, теперь он с подвываниями пытался вырваться из соснового плена. Завидев нас, волчень зарычал и огрызнулся на травника, опрометчиво сунувшегося поближе. Парень бесстрашно хлестнул зверя ладонью по морде и нагнулся к самой земле, разглядывая раненую конечность. При виде клыкастой слюнявой пасти, нависшей над головой спутника, я чуть не провалилась в обморок. А ну как сейчас щелкнет зубищами, и поминай как звали! Вопреки всем ожиданиям, тварь и не думала нападать, а терпеливо сносила граево любопытсво.

— Мда... Ушиб сильный, но обошлось без перелома! — констатировал травник, отстраняясь.

Я с облегчением выдохнула и напустилась на спутника:

— Ты что, сдурел?! Свием стукнутый!!! Ты вообще видишь куда лезешь?! Ушиб! Да он тебя одним зубом, пополам, а ты под самую пасть шею подставляешь!!! Отойди от него сейчас же!

— Спокойно, спокойно, — парень ограждающе выставил ладони, отходя на всякий случай от меня. — Это самка. У них летом не активный период. Только самцы охотятся...

— А она об этом знает?! — я рявкнула так, что даже волчень примолк.

— Знает, — парень, отвернувшись, уже деловито примерялся к древесному комелю.

— Грай?

— Уммм?

— А скажи мне, ты вот сейчас что делаешь?

— Как что? — недоуменно воззрился травник. — Дерево пытаюсь подвинуть. Не оставлять же так погибать бедное животное.

— Конечно не оставлять... — яда в моем голосе хватило бы на целое ведро. — Такая доха пропадает.

— Итка, не паясничай. Помоги лучше.

С тяжелым вздохом я уперлась в дерево рядом с травником. Ветра в свидетели, неужели я это делаю! Как и следовало ожидать, сосна не поддалась. Толстый тяжелый комель намертво впечатался в землю, не давая и на волосок приподнять ствол. После недолгих раздумий, Грай приспособил в качестве рычага здоровенный обломок бревна и перед нами встала новая проблема. Мне, особенности строения тела, не позволяли нагнуться и нажать, а сил парня не хватало, что бы приподнять бревно. Травник лишь бестолково пошатнул ствол и волчень зашелся в новом приступе визга.

— Не могу! — парень тяжело выдохнул. — Мы так ей лапу точно доломаем.

— И как быть? — я мрачно смотрела на мучающегося зверя, уже не помышляя о новой шубе.

— О! — Грай стукнул себя ладонью по лбу, — Идея есть! А давай ты на рычаг упадешь?

— Что сделаю?

— Ну упадешь, сверху. Тогда точно приподнимется.

Я настолько отчетливо представила хруст своих ломающихся ребер, от удара о бревно и потом о землю, и так выразительно посмотрела на спутника, что он молча отвел глаза. Увы, ничего другого мы так и не придумали. Возблагодарив ветров, за то, что в отличие от лошадей у нас чуть более гибкое тело, и насколько получилось согнув ноги, я брюхом плюхнулась на рычаг. Раздался громкий треск и слегка приподнявшийся ствол тяжело осел обратно. На счастье, зверю хватило и этого. В мгновение высвободив лапу, волчень довольно шустро захромал к ближайшим кустам.

— Все! — парень отряхнул ладони. — Сбежала твоя доха к Свию до двора.

— Угу, туда ей и дорога, — мрачно буркнула я. — Авось в следующий раз не будет под деревом стоять и к разговорам прислушиваться, а сразу выскочит и в глотку вцепится.

— Думаю, не вцепится, — тряхнул головой травник. — Да и что-то для волчня зверюшка крупновата, как бы она не...

— Что-о-о не?

— Ничего не! — решительно обрубил травник. — Собирайся. Кузнец, небось, уже заждался.

Я решила пока не связываться и с показушной покорностью принялась собирать сумку. Ну ладно, потом расспрошу. И пусть только попробует не ответить!

Глава 21

С невысокого, поросшего лесом холма, на котором мы стояли, открывался вид на живописную ложбину между двумя зелеными склонами. Синяя лента реки затейливо охватывала разнотравный пологий луг и пропадала где-то за раскидистыми деревьями.

— Ну, как, нравится? — Грай торжествующе на меня уставился.

— Ээээ, ну да, красиво. Только я предпочла бы деревню, там хоть отдохнуть можно.

Травник хлопнул себя по лбу и неожиданно вскрикнул:

— Ой!!! У тебя что-то по носу ползет, в глаз нацелилось!

Я, взвизгнув, хлопнула по лицу ладонями. Не обнаружив искомого врага, возмущенно повернулась к спутнику:

— Ты что шу... — и тут же сбавила тон. — Эй, ты что это?

Парень склонился едва ли не до самой земли, словно в глубоком поклоне, оперевшись рукой на колючую лесную подстилку.

— А? — травник, разгибаясь, воровато огляделся, как застигнутый в курятнике лис, и махнул рукой. — Итка, да куда ты смотрела, вон же деревня!

Я перевела взгляд и замерла от неожиданности, увидев в низине цветастую деревушку. Словно когда-то попали ребенку в руки кисти и краски, и разрисовал он маленькие домики своей шкодливой рукой. Синяя, красная, зеленая черепица желтые стены в цветных разводах. Эдакий ярмарочный сказочный лубок, невесть как затерявшийся в глубине темного леса. Только что подписей над крышами не хватало.

Но впечатлило меня больше всего не это. Вокруг деревни не было забора. Совсем никакого! Ни массивных бревен, как в Круже, ни плетеного частокола, как вокруг близких к Антаре деревень, ни даже самого легкого временного заграждения. И это в лесу, где обнаглевшие волчни только что в котелок с обедом не заглядывают? Да их всех тут в первый же день лесные твари должны были на ветробожий суд отправить!

Где-то в глубине души слегка толкнулось морочье и зашевелилась легкая тревога. В таком странном месте ухо востро надо держать. Может тут все село — мороки, вот их лес и не трогает! Хотя ведь Грай ходил утром, нормально вроде все. Травник уже махал мне рукой, приглашая спуститься.

На подходе я внимательно рассматривала деревню. На первый взгляд — селение, как селение. Ровные квадратики огородов с овощными грядками. Вдоль улицы яблони с уже налившимися плодами, ветки к земле тянут. Дымок над крышами вьется, плывет в воздухе запах свежих щей. В вырытом на окраине прудике плещется стайка жирных белых гусей. Из леса чуть в стороне возвращаются домой девушки с корзинками ягод. На самой опушке голопузая малышня устроила чехарду, гонясь кругами за рыжей пушистой кошкой.

А вот это уж совсем ни в одни ворота! Да для всей нежити лесной, смех детский наипервейшая приманка, на сладкий кусочек указующая! Не хватает только сигнального факела, для нетопырей, дабы на подлете не промахнулись и указателя на опушке: "Морокам, волчням и разбойникам — туда".

— Грай? Тебе не кажется, что тут что-то не чисто? Забор-то у них где?

— Не кажется, — беззаботно отмахнулся парень, — он им без надобности тут.

— Без надобности? — я остановилась и попыталась просверлить спутника подозрительным взглядом. — А лес как же? А твари? Волки, в конце концов?

— Итка, ну что ты так взвилась? — Грай излишне старательно изобразил беспечный тон. — Ну, живут себе... люди, без забора. И что?

— Ничего! Не бывает так! — показное спокойствие спутника меня лишь больше насторожило.

— Вот ты знаешь, как бывает, а как нет? А! — травник резко остановился. — Познакомься, кстати, это Трош. Кузнец, про которого я тебе говорил.

Только я завертела было головой в поисках кузнеца, как где-то на уровне моего живота раздался резкий писклявый голос:

— Здравы будьте!

— Здра... — я земерла в недоумении. И это кузнец? Да его не то, что молотом, веником зашибить можно. Тощенький мужичишка, на полголовы ниже Грая, походил на кого угодно, но только не на кузнеца. Сам-то травник по худобе своей напоминал недокормленного цыпленка, но рядом с Трошем даже он смотрелся широкоплечим могучим воином.