''Интеграция произошла в момент формирования лунного ядра, вероятно, результат неудачного контакта с управляющим полем Машины. Существа подверглись частичной нейронной ассимиляции. ''

Он пролистал до конца. Последний отчет был от биолога ''Фантома'':

''Если исходить из данных, волантийцы пытались остановить процесс трансформации, но в итоге стали его частью. Луна использовала их нейросети как вспомогательные узлы. Судя по спектру поля, их остаточная активность поддерживает коммуникацию внутри структуры. По сути, они — живые кабели в мертвом теле. ''

Следующий пакет данных был помечен как ''Нейроэлектрические тесты. Образцы F-7/B и F-9/A''.

Максим открыл его и сразу понял, что тут уже работали биологи. В текстах не было сухости, только пометки, оставленные в спешке.

Попытка замера электрической активности. Цель — определить, есть ли остаточные сигналы в тканях вросших структур. Применена стандартная пара микрозондов, адаптированных под сверхпроводящую среду.

Дальше шли графики.

Поначалу ровная линия, потом всплески, короткие, хаотичные.

Комментарий рядом: ''Наблюдается серия импульсов, похожих на нервные разряды. Амплитуда мала, но структура сигнала типична для нейронных потенциалов. Время задержки — 0,3 миллисекунды. Возможно, мы регистрируем остаточную активность мозга. ''

Максим пролистал ниже до видеофрагмента. Два биолога склонились над криоконтейнером, где под герметичным куполом лежал серо-зеленый фрагмент — кусок ткани с вросшим в нее черепом. Один из них, судя по комментарию, доктор Ганс Лир, говорит за кадром:

-Подключаю щупы. Контакт стабильный... напряжение подано... фиксирую всплеск...

Второй отвечает:

-Повторяется. Сигнал ритмичный. Частота как у спинномозгового рефлекса.

-Это не просто реакция ткани. Оно откликается.

Дальше звук пропадает, остаются только цифры. Показатели усиливаются, на осциллограмме появляется четкий ритм. Затем хаотическая серия импульсов, похожих на серию разрядов боли.

В лог-файле написано, что при стимуляции поля в треть вольта фиксируется активность, схожая с сигналами болевого отклика у живых организмов. Попытка прекратить контакт вызвала резонанс в соседних зонах образца. Остальные ткани начинают реагировать синхронно.

Максим сжал челюсти и пролистал дальше. Следующий документ был явно добавлен уже позже, с меткой: ''дополнительный отчет.''

''После отключения электродов активность в ткани не прекратилась. Фиксируются слабые импульсы, похожие на попытку передачи информации. Сигнал хаотичный, но повторяются фрагменты, соответствующие шаблонам речи. ''

Максим остановился на последней строчке. Попытались обработать сигнал через лингвистический фильтр — результат не поддается дешифровке, но спектр указывает на эмоциональные реакции, соответствующие панике, страху и боли. В следующем отчете — еще один комментарий, уже без официального тона:

''Мы получили подтверждение, что даже структуры, напоминающие некроморфные ткани, сохраняют нейронную активность. Они не мертвы в полном смысле. Их мозг, или то, что от него осталось, продолжает работать. По характеру сигнала можно предположить, что эти организмы испытывают непрекращающуюся агонию. Они не спят. Они горят изнутри, без возможности умереть.''

Максим долго смотрел на экран, потом тихо пробормотал:

-Так и знал, сука...

Он убрал отчет, пролистал к следующему файлу, но смотреть уже не хотел. Глаза резало от тусклого света. Он встал, прошелся по каюте.

-Вот ваш ''рай'', -тихо сказал он. -Слияние, единение... А на деле — мясорубка без конца и выхода. Вечный ад из трупов, сплавленных друг с другом.

Он сплюнул в сторону мусорного контейнера, вернулся к терминалу и выключил экран. Несколько секунд стоял молча, потом добавил вполголоса, будто сам себе:

-Схождение... Кто-то должен был додуматься, что понятие спасения сильно перевернуто.

Максим открыл еще группу файлов. Время проведения серии исследований совпадало с моментом, когда он, находясь на Тау Волантис, вступил в ментальный контакт с Братской Луной.

Первые строки сухие, стандартные:

''Наблюдаем нестабильность электромагнитного поля объекта. Амплитуда колебаний растет. Спектр смещается в низкочастотную зону. Гравитационные датчики фиксируют аномальные пульсации. Вектор тяготения изменяется на Ђ0,03 g с периодом в 40 секунд. ''

Максим пролистал дальше. На диаграммах ярко выраженные пики, графики словно дергались от конвульсий. На фоне этих данных стояла пометка инженера связи:

''Корабль дважды ощутимо встряхнуло. Система стабилизации компенсировала гравитационные перепады, но ощущение — будто под нами дышит живая масса. ''

Следующий отчет подписан старшим нейробиологом:

''Зафиксированы хаотичные всплески нейронной активности в ткани объекта. Координация сигналов нарушена полностью. Волны идут без ритма, как случайные всплески электричества. Предположительно, структура потеряла синхронизацию. Аналог состояния — генерализованный припадок у живого организма.''

''...гравитационные аномалии усиливаются. Местное пространство вибрирует. Корабельные сенсоры зафиксировали кратковременное искажение времени на 0,002 сек. Предположительно, нервная система Луны разрушена, обратная связь между центрами разорвана.''

Последний отчет начинался без формальностей:

''Психоактивные флуктуации снизились до околонулевых значений. Сигнал, ранее исходивший от объекта, теперь представляет собой шумовой фон. Никаких признаков когерентного мышления. Вероятно, Луна деградировала. Уровень ментальной активности соответствует поражению мозга у живого существа после полной нейронной гибели. ''

Снизу, в примечаниях, кто-то из ученых написал уже без академического тона:

''Она будто сошла с ума. Бессмысленные импульсы, фрагменты старых сигналов, обрывки. Похоже, мы наблюдаем то, что у человека называют идиотией. Мозг работает, но разума нет.''

Он тихо выдохнул. Вот и все. Они ломали голову, как уничтожить планетарного паразита, а в итоге просто свели его с ума.

В следующем отчете сухое резюме:

''После всплесков объект стабилизировался. Поле ослабло, гравитационные колебания исчезли. По всей видимости, Луна вошла в фазу инерционного покоя. Нейронная активность сведена к минимуму. Вероятность восстановления когнитивных функций — нулевая. Объект в ментальном смысле мертв. Деградация необратима. В настоящее время он представляет собой биомеханическую массу, лишенную интеллекта. Тем не менее, остаточные сигналы по-прежнему представляют опасность для восприимчивых людей. ''

Максим медленно потер переносицу и пробормотал:

-Значит, все-таки добил, мать твою... Пускающий слюни идиот, который когда-то хотел сожрать галактику.

* * *

Валери сидела на койке изолятора, прислонясь спиной к стене. На руках у нее следы от инъекций — за последние двое суток ей вкололи столько успокоительных и нейролептиков, что нормальный человек бы спал неделю. Но она не спала. Смотрела в пустоту и что-то шептала себе под нос.

Максим стоял у входа, опершись о дверной косяк. Девушка казалась чужой — лицо бледное, взгляд заторможенный, но в нем уже не было страха. Только упрямая уверенность.

-Валери, -сказал он. -Ты понимаешь, где ты находишься?

Она посмотрела, на миг в глазах мелькнула ясность. Затем ее лицо снова приняло выражение непоколебимой уверенности, в которой не было сомнения.

-Да, -медленно произнесла она. -Я понимаю. Изолятор — это временно. Я работаю над схемой. Мы ошибались, вы все неправильно поняли. Схождение — это не конец, а начало...

Ее речь была точной, но однообразной: ключевые фразы повторялись, переходы между темами велись без логических связок. Она говорила о конфигурациях полей, о воссоздании Обелисков и о необходимости корректировки шаблона, будто перечисляла пункты из плана. Иногда она переходила к пространным рассуждениям вроде ''я знаю, как создать модульный резонатор для узлов, нам нужны носители с... '', но дальше предложения скатывались обратно к идеям, внедренным в ее разум.

-Валери. Ты видела файлы, переданные ''Фантомом''? Схождение не сулит нам рая.

Она ухмыльнулась, посмотрела на Максима, словно на несмышленого младенца.

-Вы врете, -твердо сказала она. -Данные сфальсифицированы. Они боятся истины. Когда я нормализую узел, вы все увидите.

Максим не повысил голоса. Он знал, что криком ничего не добьешься.

-Я дам тебе еще раз просмотреть файлы, -сказал он. -Посмотри внимательно. Ттам есть показания нейроактивности четко говорят о боли и агонии, а не о блаженстве. Понимаешь разницу?

Она взяла планшет, пальцы дрожали. На экране мелькнули отчеты, графики, снимки тканей, осциллограммы. Валери пролистала и на долю секунды, кажется, замешкалась — вот оно, зерно сомнения, но тут же стала прежней.

-Подделка, -повторила она. -Вы все хотите сделать выбор за людей. Схождение — это начало нового. Вы просто не желаете принимать перемены.

-Нет, -сказал Максим спокойно. -Тебе просто промыли мозги. Я видел десятки таких, как ты. Одни срывались сразу, другие держались дольше. Но итог всегда один — мания Обелисков и бред о Схождении.

Валери подняла голову.

-Истина открылась мне, -сказала она уже почти шепотом. -Луна дала людям шанс. Вы просто боитесь ее.

Максим посмотрел на нее несколько секунд, потом медленно кивнул.

-Значит, все ясно, -сказал он тихо. -Медициной это уже не лечится.

Он вышел из изолятора. В коридоре его ждал Гиммлер.

-Ну? -спросил тот.

-Ее не спасти, -ответил Максим. -Надо подвергнуть эвтаназии. Чем раньше, тем лучше.

-Ты не можешь решать! -возразил Гиммлер. -Это человек, не подопытный.

-Возражения отклоняются, -сказал Максим, не повышая голоса. -Если я сам начну нести ту же чушь — поступай так же. Без колебаний.

Гиммлер молчал. Максим посмотрел на него и добавил, уже устало:

-Маркерная зараза не оставляет второго шанса.

Через двое суток Валери уже не было среди живых членов экипажа. После долгих споров и попыток стабилизировать ее было принято решение. Гиммлер настаивал на сохранении тела для исследований. Гиммлер настаивал и снова настаивал, потому что данные из ее мозга дать ценную информацию. Максим считал иначе, вирус в форме идеи можно уничтожить лишь уничтожением личности или убийством носителя, что в принципе равнозначно.

Валери безболезненно усыпили, поместили в гермопакет и выбросили через шлюз. На борту не стали больше спорить вслух, осознав всю серьезность ситуации, командир мог пустить пулю в лоб любому, кто по его мнению, окажется опасен.

Максим постоянно, словно следователь, вел разговоры с учеными, морпехами, экипажем, задавая на первый взгляд невинные вопросы о самочувствии, прогрессе в работе, но сам он внимательно отслеживал реакции, делал пометки в журнале.

Так велела делать Равель.

Вскоре в кают-компании вспыхнул очередной спор. Гиммлер подошел прямо к столу, где Максим листал бумажные отчеты ученых ВССК двухсотлетней давности.

-Почему ты приказал убить Валери, но Айзек продолжает гулять по кораблю без присмотра? Он также видит маркерные символы, галлюцинации, в его мозгах прочно обосновался вирусный сигнал.

-Потому что Айзек не заражен так, как Валери, -сказал Максим. -Он не потерял контроль над собой. Он испытывает определенные сложности, да, у него есть пережитые травмы и остаточные эффекты. Но он не следует идее Схождения, не проповедует ее и не заражает других. И он доказал свою эффективность: трижды он вступал в контакт и трижды вышел победителем. Три Обелиска уничтожены с его участием — Эгида-7, Титан и ''Локус'' на Земле

-Он может в любой момент сломаться. Сигнал действует на людей с разной скоростью, у кого-то эффекты не проявляются месяцами, а у кого-то в первые дни. Оставлять такого человека на воле — это лотерея с высокими ставками.

-Айзек семь... почти восемь лет уже живет с этим и ничего. Он ненавидит юнитологов, Маркеры и все, что с ними связано. Пожалуй, я ему верю больше, чем кому-либо еще в этой вселенной. После жены.

-Ты предвзят, Максим, -не унимался Гиммлер. -Своего приятеля оберегаешь, а другим даже не оставляешь шанса.

-Нет, рейхсфюрер, -от шуточного прозвища профессора аж передернуло. -Я не предвзят, просто Айзек — главный герой нашей истории. Избранный. Мессия, если угодно. Моя долг проследить за тем, чтобы с ним ничего не случилось, а остальные... включая меня, просто статисты заднего плана.

-У тебя странный взгляд на ситуацию.

-Страннее, чем перемещения между реальностями, видеоигра, в которой было все, что происходит тут, джинн во сне или доведение некролуны до сумасшествия?

-Ты относишься к людям как расходному материалу.

Краснов криво усмехнулся, отложил планшет.

-Если б было так, тут бы уже половина экспедиции отправилась в шлюз или изолятор. Просто так на всякий случай... Похоже, до сих пор мало кто до конца осознает всю степень угрозы.

-Это не я в каждую вторую реплику вставляю идиотские шуточки. У меня сомнения в тебе и твоих решениях.

Выдав это, Гиммлер напрягся, ожидая агрессивной реакции, но Максим остался абсолютно спокойным. Валери была профессору дорога, дочь его старинного друга, вот он и не находит себе места после смерти девушки.

-Давайте конкретику, без эмоций, только факты. Где и когда я всерьез облажался?

-Твоя паранойя мешала нашей работе, мы могли бы получить куда больше.

-Ах, моя паранойя... А ничего что уже погибло пол экспедиции? Задержись мы еще на день и списывать в расход пришлось бы кого-то еще. Вообще, чего вы от меня хотите, Клаус? После возвращения на Надежду мы, возможно, больше никогда не увидимся. Вы отправитесь до конца жизни возиться с инопланетными штуковинами в лаборатории, а мы с Айзеком будем воевать с Лунами и юнитологами. Я не рассчитываю на счастливый конец для себя.

-Мнишь себя героем, Краснов?

Тот пожал плечами.

-Скорее дураком, который вынужден постоянно подписываться на всякие сомнительные авантюры. Я ведь буквально тысячи раз предупреждал ваше правительство не играться с Обелисками, деле все возможное... Но бесполезно, вы необучаемые.

-Тогда ради чего ты продолжаешь бороться?

-Ради жены и ребенка.

-Валери была мне как дочь, -наконец, поделился Гиммлер. -И по твоей вине она погибла.

-Я знаю.

-Знаешь что?

-Про ваши родственные чувства, хоть кровными родственниками вы не являетесь. Я проштудировал вдоль и поперек личное дело каждого участника экспедиции.

-Ты страшный человек, Краснов. Смотрю я на тебя и вижу лишь безжалостного убийцу.

Максим не спешил как-то утихомирить профессора, давая тому выговориться.

-Знаю. Я успел повоевать еще в своем времени, на своей Земле... Вы хотите знать, раскаиваюсь ли я? Ждете извинений? Нет, не раскаиваюсь и извиняться не за что.

Глава 12

Подлетая к Надежде, ''Каракурт'' зафиксировал оживленный трафик на ближней орбите. Десятки кораблей бортовой компьютер обозначил как ''неопознанные'', однако военный флот не предпринимал никаких мер, оборонительные системы молчали. Томсон отправил диспетчеру опознавательный код и запрос на установление зашифрованной аудиосвязи.