К чему такая настойчивость?
— Лео! — возмутилась она, — Почему я должна отвечать на все твои вопросы, тогда как ты увиливаешь почти от каждого моего?
— Например?
— Ну, например, сейчас я спросила тебя: возможно ли узнать о существовании Единственного.
— По-моему, я ответил тебе.
Зоя поморщилась и безнадежно вздохнула.
— Хорошо, — неожиданно сдался Лео.
— Если говорить честно, я не знаю ответа, но могу поделиться предположениями. Тебя это устроит?
Зоя молча кивнула головой и приготовилась слушать. Перехватив её любопытный взгляд, Лео усмехнулся.
— Не надейся на длинную историю. Всё произошло очень быстро, за каких-нибудь шестнадцать, восемнадцать лет. Да, — задумчиво подтвердил он, — именно столько лет ей и было.
— Кому?
— Моей Единственной.
— Так ты встречался с ней?
— Полагаю, да. Но теперь кто может поручиться, что мне это не почудилось. Вначале она снилась мне, как в тумане. Вероятно, начиная с того времени, как родилась. А когда я её встретил...
Лео споткнулся на полуслове.
— Словом, я держал её на руках не более получаса. Она умирала от чумы. После этого случая я всерьёз занялся врачеванием. Сейчас я сумел бы её спасти.
— И погубил бы себя, — эхом пронеслось в сознании.
Воцарилось долгое молчание. Зоя не решалась больше спрашивать. Лео нечего было сказать.
— Но почему ты решил, что она — Единственная? — наконец не выдержала она.
— Это невозможно объяснить, — грустно ответил он, и, помолчав немного, добавил. — Я лет сто потом не мог смотреть в сторону женщин.
— Существенный (железобетонный, неубиваемый) довод, — ехидно заметил Здравый Смысл, но Зоя заткнула ему рот.
— Может быть, — предположила она, — дело в том, что ты... не получил от неё то, что хотел?
— Может быть, — вздохнул Лео, — Только были в моей жизни другие женщины, от которых я не получал, что хотел. И так надолго меня это из колеи не выбивало.
Давняя, нестерпимая боль коснулась его памяти светлой тенью, и он вдруг понял, что освободился от неё.
— Теперь твоя очередь.
— Ну — у — у, — протянула Зоя, — по сравнению с твоей печальной историей моя — сущий пустяк.
— И всё-таки?
— Собственно, это и не история даже, а так, несуразица.
Она задумалась, пытаясь лаконично выразить свои ощущения, потом отчаялась, и сказала, как есть.
— Мне кажется, я очень скоро встречу Единственного, и в то же время, я его уже встречала. Он... — Зоя искала слова, а слова сорвались сами, изумляя её неожиданным открытием, — Он умер за меня.
— Действительно, несуразица, — пробормотал Лео.
Он не придал бы значения её выдумкам, если бы не заглянул в её память. То, что она говорила, исходило из глубин. Там нет места лжи, там рождаются пророчества...
— Как бы то ни было, — приняв его высказывание за чистую монету, подытожила Зоя, — Мы с тобой не Единственные.
И облегченно вздохнула. Лео, напротив, начал сомневаться.
— Напой мне свою мелодию, — попросила она, немного погодя, — Я засну и не стану больше тебя мучить... сегодня.
Лео не возражал. Ему необходимо было разобраться в своих сомнениях.
— Спи, — тихо пошептал он, и безбрежный океан покатил ей навстречу теплые волны. Зоя сладко зевнула, потянулась и повернулась к нему спиной. Огненные кудри рассыпались по серебристым шкурам. Рука Лео непроизвольно потянулась к ним. Даже в сумеречном лунном мире они оставались вызывающе яркими, словно светились изнутри. А ведь раньше он не любил рыжих женщин.
Не любил, или сторонился?
Занятный вопрос. Стоило задать его себе, как в голову полезла сущая чепуха. Лео не противился, по опыту зная, что иные истины водятся только в мутной воде бессмыслицы, так называемые истины наития, не подвластные логике, но именно на них держится мир. Он стоял на пороге раскрытия одной из таких истин. Её питали догадки, непостижимым образом связанные с самыми обычными предметами, такими, например, как эти восхитительные волосы! Лео не мог оторвать от них взгляд.
— Не любил или сторонился?
К чему искать ответ там, где он давно найден.
Сторонился.
Вернее, опасался.
Конечно, опасался!
И руководил им инстинкт самосохранения, звериная мудрость, доставшаяся в наследство от матери. Этой звериной мудрости с самого рождения Лео известно, как выглядит его Единственная.
Но кто же тогда та нежная темноволосая девочка, тысячу лет назад перевернувшая всю его жизнь? Он никому о ней не рассказывал, даже Теодору, и вдруг рассказал Зое. Странное чувство он испытал в тот момент, словно она вернулась совсем в ином обличье. Невольно вспомнилась растерянность Зои, когда она говорила о своей "несуразице"!
Если бы он только владел своей магией! Магии достаточно одного прикосновения. Тысячу лет назад он был полноценным магом, но был также слишком юн и впечатлителен. Возможно, страсть и отчаяние сбили его с толку. Сейчас он вспоминает о своей боли с легкой грустью, а потеря Единственной, даже в случае мимолетной встречи, оставляет незаживающую рану в памяти. Если это так, и, если предположить, что Зоя тоже ошиблась в своих ощущениях, становится ясной причина, по которой Змееглазый Маг не смог её убить.
Неприкосновенность Единственной — неписаный закон Высшей Магии. Нарушивший его перестает быть магом. Пожалуй, это — разумное объяснение перерождения призрака Красной Молнии. То, что он придумал для Зои в надежде её успокоить не более чем отговорка. Сам он никогда всерьёз не принимал своих слов, прекрасно осознавая: как бы ни был силен маг, разорвать цепи такого заклинания, как Красная Молния, в одиночку он не в состоянии. Впрочем, есть ещё один способ вырваться из рабства: стать рабом более древнего заклинания. Как там: "Вассал моего вассала — не мой вассал" ...
Вот только более древнее заклинание может быть вызвано только магом, а Лео не помнит, чтобы в последние сто лет совершал что-либо подобное.
Итак, остается предположение, почти уверенность. Змееглазый Маг знает, кем ему с Лео приходится Зоя. Не могла не знать этого и Красная Молния, когда приняла вызов Теодора. Следовательно, она сознательно шла на то, чтобы потерять своего раба.
Зачем?
Разумеется, у неё ещё есть шанс выиграть: посылать ирбисов до конца партии, но она вряд ли согласится на такую игру. У неё должен быть ещё один ход в запасе. Она рассчитает все точно и нанесет удар. Кто-то из них троих, нет, уже четверых, должен погибнуть.
Но Зоя упрямо твердит, если погибнет хотя бы один, погибнут все. Откуда взялась в ней такая уверенность? Что, если она связана с тайной Змееглазого Мага? Он мог рассказать ей, что они — Единственные. Только в этом случае она не возвращалась бы в своих мыслях к неизбежности их расставания. Окончательного расставания. Да и Теодор ни коим образом не был бы связан с ними. Значит, дело совсем в другом...
Сердце в груди замерло и забилось, как колокол в набат. Лео не сразу понял, то было сердце Зои, но он чувствовал его, как свое. Зоя зашевелилась, словно пыталась подняться, да не смогла. Её бил озноб, только не от холода. Лео прижал её к себе, как двадцать лет назад прижимал испуганную страшным сном девочку. Прежде она быстро успокаивалась, сейчас начала вырываться. Не зная, что предпринять, он тихо запел свою мелодию. Как ни странно, его спонтанное действие принесло желаемый эффект.
Опять кошмар. Пора, наконец, разобраться с её кошмарами. Часть из них порождена усыпленными заклинаниями, ищущими выхода, часть — событиями реальной жизни, но несколько раз Лео приходилось вытаскивать её из такого бреда, что он диву давался, как она его выносила. Подчас в памяти её появлялись его знакомые, которых сотни лет как не было среди живых. Зоя не могла их видеть, разве что по ту сторону Завесы миров. Но в таком случае они походили бы на призраков. Любопытно, что те знакомые все, как один, были когда-то его врагами, и Зоя тоже сражалась с ними, спасалась бегством или защищалась в безнадежном отчаянии. Вряд ли она сумела бы объяснить ему свои сны, но попытаться следует.
Лео прислушался к тревожному биению её сердца. Кошмар отступил, но не исчез. Интересно, что испугало её на этот раз? Что ж, придется прогуляться по её снам.
Когда он в последний раз делал это? Неделю назад перед поездкой Зои. Реальная опасность на некоторое время отвлекла её от опасности внутренней, и целую неделю Зоя спала спокойно. Видимо, закончился запас прочности.
Лео осторожно опустил Зою рядом и заглянул в её сон. Звёздная музыка преградила ему дорогу, но была она так слаба и нерешительна, что он без труда обошёл её. Странно, прежде Зоя не защищала свои сны. Что произошло? Ах! Да! У неё появилась тайна. Может быть, попутно удастся разрешить и эту проблему. В конце концов, что известно магии должно быть известно и магу.
Лео двинулся дальше, разглядывая случайных прохожих, поражаясь, какой тревожной была жизнь Зои, особенно в последние два месяца. Невольно подумалось, что к нему первый ирбис пришёл спустя сто с лишним лет после рождения, а партию Красной Молнии он отыграл, кода ему исполнилось четыреста сорок два года. Не слишком ли много преград на пути начинающего мага? Не слишком ли много тех, кому помешало одно только её рождение? Но тот факт, что она все ещё жива, свидетельствует о наличии великих хранящих сил.
Кто она? Камень преткновения грозных стихий, или их игрушка? Если она— его Единственная, то их связь может быть задумана с одной целью: приставить к Зое сильного соратника. Не являются ли его последние лишения своего рода закаливанием для более успешного выполнения этой важной миссии. Меньше всего хотелось бы Лео оказаться болваном в чьей-либо игре, будь то даже игра Великих.
— Единственные, — прошелестело в сумеречной тишине.
Лео поднял голову и встретился взглядом с Теодором.
— Обреченный маг...
Кто сказал это? Теодор грустно улыбнулся и исчез, как не бывало.
— Вызывающий маг...
В её памяти перемешалась партия Красной Молнии и трагедия отца, но есть что-то еще. Зловещий знакомый облик прорисовывается сквозь пелену тумана. Облик смертельного врага, которому здесь не место. Что ему надо от Зои?
Сновидения — загадочная страна, не исключено, что смутная тень пришла сюда за ним следом. Не стоит пока обращать на неё внимание. Лео попытался проникнуть ещё глубже, и был оглушен собственной музыкой. Его защита обернулась против него. Змееглазый Маг хранил её тайну, и пробиться дальше не было никакой возможности. Что же такое он ей рассказал, что она считает необходимым от него утаить? Придется довольствоваться тем, что есть. А что есть?
Единственные. Обреченный маг. Вызывающий маг.
Недоброе предчувствие заставило сердце забиться тревожно. На этот раз его собственное сердце. Всё сходилось на заклинании Феникса. Но в таком случае, Обреченный маг должен переродиться в коконе Единственных, а не погибнуть, как Теодор. Именно так описывали ход партии древние летописи. Но Лео на своем опыте не раз убеждался, что в летописях бывают ошибки из-за неточности трактовки первоисточников. В данном случае, впрочем, не важно, для чего предназначен кокон Единственных. Важно то, что Обреченный маг должен быть жив. Мертвые не перерождаются. А Теодор мертв вот уже одиннадцать лет. Если бы Лео ввязался в партию Феникса, то на сегодняшний день его тоже не было бы в живых...
Одни предположения сменялись другими, а между тем пальцы его перебирали упругие рыжие волосы в ритме самопроизвольно слетающего с губ заклинания. Он творил чары сна, сам того не ведая, а когда, наконец, опомнился, искренне удивился: "Зачем? Зоя итак заснула, как младенец".
Для того чтобы разобраться в своих бессознательных действиях, необходимо определить, какую такую мысль он отложил до поры до времени, да ей не сидится в безвременье. О чем он думал прежде, чем попытался проникнуть в сон своей возлюбленной? О существовании между ними связи единственных. Лео удивился: что на него нашло всерьёз рассматривать подобное предположение. Два мага не могут быть единственными!
Но кто возвел это положение в статус закона? Не было ещё в мире магов — единственных, но это не значит, что их не может быть. Самый основательный довод на деле оказался домыслом, а тысячи неприметных мелочей несут свои воды совсем в иную реку.
Есть способ выяснить все окончательно. Для этого необходимо пройти по цепочке поз слияния: от простых, почти пуританских, до откровенно безобразных, доступных только животной страсти. Зоя ещё не готова к этому, но она может ничего не понять, если пройдет по ней в магическом сне. Во сне нет тел, нет поз. Там есть только чувства. Необходимо только суметь остановиться на пороге их взрыва, и она не проснется, хоть сновидения её будут бурными.
Лео колебался. Он не поступал так ни с одной женщиной, но ему никогда не приходило в голову, что очередная его возлюбленная может оказаться Единственной. Осторожно придвинувшись к Зое, Лео повернул её на спину. Она произнесла что-то нечленораздельное и доверчиво прижалась к нему.
— Странные у тебя отношения с дочерями Теодора, — неожиданно подала голос давно молчавшая совесть.
— Одну ты довел до смерти, вторую хочешь до смерти напугать. Как она воспримет тебя в безумии страсти? Как воспримет себя?
— Я ведь не собираюсь доводить дело до конца. Она не проснется.
— А ты полагаешь, что сумеешь?
Лео усмехнулся. Ему не привыкать усмирять свои страсти. Как-нибудь справится и сейчас. Решено. Но для начала не мешало бы удостовериться в том, что Зоя крепко спит. И он заглянул в её сон.
Нестройные ряды обрывочных видений поманили его к пёсчаному пляжу. Сердце Зои билось в ритме набегающих волн, дыхание стало почти беззвучным. Лео брел по её сновидению, утопая в теплом пёске, и вдруг обнаружил впереди включенный компьютер под пёстрым солнечным зонтиком.
— Что ж, совсем неплохо, — улыбнулся он.
Пусть забавляется компьютером. Ему легче будет подкрасться незаметно и ошеломить её игрой прикосновений, тех, что они ещё не проходили, и которые он не собирался пока ей показывать.
Неожиданно воцарилась мертвая тишина. Воздух застыл в полном безветрии. Поверхность океана превратилась в зеркальную гладь. Так приближающийся ураган высасывает звуки и движения из земли, на которую собирается обрушить всю свою мощь. Лео непроизвольно оглянулся. Чёрная тень легла на ослепительный пёсок. Зловещий оскал, вереница лиц. Опять он, Оскар! На этот раз не похоже, чтобы он был здесь случайным гостем. И, подтверждая его ужасную догадку, Зоя съежилась, как перед ударом.
Она знает Оскара! Откуда?
Разобраться в этом невероятном открытии важнее всего.
Тень коснулась ног Лео и отпрянула. Великий лицедей торопливо заскользил прочь. Зоя облегченно вздохнула.
— Нет, постой!
Лео окликнул его по имени. Оскар остановился и двинулся ему навстречу в полном безмолвии.
— Не бойся, детка, я только посредник, — заговорил он лилейным голосом, от которого даже у Лео по телу пробежала дрожь. Зоя начала задыхаться. ещё мгновение, и сердце её не выдержит.
