Революция бесспорно поделила надвое историю Франции. Она осуществила глубокие изменения в стране. Общество «старого порядка» навсегда осталось в прошлом. Феодальным повинностям, сословным и корпоративным привилегиям уже не суждено было возродиться. Новое административное деление страны на департаменты стерло границы между историческими провинциями — свидетелями средневековой раздробленности. Глубокий след революция оставила в нравах народа. В сознании людей новые, политические и гражданские ценности потеснили старые, религиозные и монархические. Имея за плечами опыт революции, уже трудно было поверить в средневековую сказку о «добром короле милостью Божьей». Представления о том, что народ является источником власти и что он вправе призвать к ответу свое правительство, проникли глубоко в народную психологию. А с новым взглядом на государство наметилась и политизация общественных отношений: постепенно на смену старинным сословным, корпоративным, религиозным и клановым противоречиям пришли противоречия политические, связанные с вовлечением широких слоев населения в борьбу по вопросам о том, какими должны быть государство и правительство.
Но как ни покажется странным, революция не только не прервала, но в чем-то даже усилила преемственную связь между Францией «старого» и «нового порядка». Это выразилось прежде всего в том, что различные революционные правительства шаг за шагом в кратчайшие сроки осуществили заветную мечту французских монархов, начиная с XVI—XVII вв., — административную централизацию государства, подчинение его отдельных частей центральному правительству. Причем наибольшей степени эта централизация достигла в период правления самых ярых противников монархии — монтаньяров-«цареубийц». Это же правительство практически решило и центральную внешнеполитическую задачу королей из династии Бурбонов. Благодаря победам республиканских армий в 1794—1795 гг. Франция обрела «естественную границу» на востоке — по реке Рейну — и сделала решающий шаг к господству в Европе.
Глава 3
КОНСУЛЬСТВО И ИМПЕРИЯ ВО ФРАНЦИИ
В оценке порядков, установившихся во Франции после государственного переворота 18—19 брюмера, равно как и в оценке личности человека, возглавившего этот переворот, историки расходятся во мнениях не меньше, чем по отношению к революции. Можно ли назвать этот переворот контрреволюционным и, следовательно, не положил ли он конец революции? Или наоборот, не представлял ли он собой попытку спасти революцию, вывести ее из опасного тупика, угрожавшего реставрацией монархии Бурбонов, и не основал ли он режим, являвшийся по существу продолжением революции, хотя и в своеобразной форме? Наконец, какую роль сыграл в этой истории Наполеон Бонапарт — могильщика или наследника революции?
Особую остроту спорам в историографии по этим и другим вопросам истории Франции начала XIX в. придает то, что многие историки испытывают на себе невыразимое обаяние личности Бонапарта. Он был, несомненно, деятелем харизматического типа, способным пробуждать глубокие чувства и переживания, как оказалось, не только у современников, но и у далеких потомков. Знакомясь с произведениями историков, трудно не заметить, что у одних он вызывает безотчетную симпатию, а у других — плохо скрываемую антипатию. Оба эти чувства объясняют, наверное, то, почему история Франции и Европы в его правление традиционно привлекают в науке повышенное внимание, а его многочисленные биографии, если не по качеству, то по количеству, бьют рекорды этого жанра литературы.
По-видимому, однозначно оценить правление Наполеона Бонапарта и его роль в истории не представляется возможным. Порядки, установившиеся во Франции после переворота 18—19 брюмера, в одно и то же время представляли собой отрицание революции (и в этом смысле воплощали контрреволюционный дух) и ее продолжение, связанное с защитой и упрочением тех революционных завоеваний, которые бесспорно были приняты большинством народа. Если все же попытаться как-то оценить порядки во Франции в начале XIX в., то лучше всего воспользоваться емким понятием «постреволюционный режим». Переворот 18—19 брюмера представлял собой попытку найти достойный выход из революции, которая давно стала тяготить самих ее участников. Но выход не на пути новых общественных потрясений, с которыми была бы неизбежно в то время связана реставрация монархии Бурбонов, а на пути политической и социальной стабилизации в той форме, которая в условиях непрекращающихся внешних войн представлялась единственно возможной и приемлемой для населения, — диктатуры.
Конституция 1799 года. Под диктовку Бонапарта законодательные комиссии, созданные после переворота 18—19 брюмера, разработали проект новой конституции, который был обнародован 13 декабря (22 фримера VIII года республики). Согласно этому проекту, исполнительная власть резко усиливалась за счет законодательной, а также учреждалась должность первого консула, который сосредоточил бы в своих руках самые широкие, фактически диктаторские полномочия. Новая конституция была вынесена на всенародное одобрение (плебисцит), которое и было получено благодаря многочисленным подтасовкам и злоупотреблениям преданных Бонапарту чиновников. Всего лишь 1562 человека (на 3 млн голосовавших) осмелились сказать ей «нет». Две трети избирателей вообще не приняли участия в голосовании.
Конституция 1799 г. (VIII года республики) была написана, как того требовал Бонапарт, «кратко и неясно». Формально в ее основу был положен принцип разделения властей. Но фактически законодательная власть была поставлена в зависимость от исполнительной, которая вручалась трем консулам, назначаемым на 10 лет одной из законодательных палат — сенатом. При этом наиболее широкие полномочия были сосредоточены в руках первого консула: назначение министров и других должностных лиц (гражданских и военных), командование армией, заключение международных договоров и пр. Первому консулу также принадлежало право законодательной инициативы. Законодательным палатам оставалось только готовить законопроекты (это была функция Государственного совета), их обсуждать (чем занимался Трибунат) и голосовать без обсуждения (право Законодательного корпуса). Закон вводил в действие также первый консул.
Конституция восстанавливала всеобщее избирательное право. Но кроме тех редких случаев, когда какой-нибудь вопрос выносился на всенародное одобрение, как, например, сама Конституция 1799 г., это право не применялось. Фактически основные институты власти формировались путем назначения. Консулы назначали членов сената, сенаторы назначали членов Трибуната и Законодательного собрания и т. д. Таким образом, все звенья государственного управления находились под контролем исполнительной власти и лично первого консула. Конституция 1799 г. учреждала во Франции диктатуру.
Современники шутили: «Что в конституции? — Бонапарт!»
Зачем генералу-республиканцу понадобилась диктаторская власть? Идея военной диктатуры, скорее всего, была внушена Бонапарту его окружением — людьми, тесно связавшими свою судьбу с революцией и боявшимися все потерять в случае реставрации власти Бурбонов. В большинстве своем это были в прошлом члены представительных палат революционного времени, пережившие благодаря счастливой случайности или собственной малозначимости потрясения прежних лет. Они в равной мере опасались как крайностей гражданской войны и революционного террора, воспоминания о которых были еще слишком свежи в памяти, так и роялистской контрреволюции. И все они мечтали о «твердой руке» диктатора, который обеспечил бы порядок и спокойствие внутри Франции, а также ее защиту от угрозы извне. Среди сановников нового режима выделялись: Сийес, бывший член Учредительного собрания и организатор бонапартистского переворота, назначенный Бонапартом на должность председателя сената; Камбасерес, в прошлом член Конвента, принадлежавший к «болоту», который занял пост второго консула; Лебрен, роялист, присоединившийся к республике, который был назначен третьим консулом; «террорист» и «цареубийца» Фуше, оставленный в должности министра полиции; Талейран, бывший епископ, член Учредительного собрания и дипломат, получивший из рук Бонапарта портфель министра иностранных дел.
Очень скоро Бонапарту представилась возможность доказать своим сторонникам, что они сделали правильный выбор. 24 декабря 1800 г. он едва избежал гибели от взрыва «адской машины» на улице Сен-Никез. После этого на всех заведомых врагов бонапартистской диктатуры обрушились суровые репрессии. В Гвиану, французскую колонию в Южной Америке, прозванную из-за нездорового климата «сухой гильотиной», без всякого суда и следствия были сосланы 130 видных якобинцев. Впоследствии были также схвачены и преданы суду роялисты, подозревавшиеся в том, что они участвовали в заговоре в целях убийства Бонапарта и восстановления монархии. Многие из них были казнены, в том числе легендарный предводитель вандейских повстанцев Кадудаль.
Эти действия Бонапарта обнадежили его сторонников. Они получили доказательства того, что он не только не допустит «анархии», связанной с разгулом революционной стихии, но и не польстится на посулы роялистов. Сторонники монархии на первых порах действительно надеялись, что он, как генерал Монк в Англии в 1660 г., восстановит власть законной династии.
Законотворческая деятельность Бонапарта. Уверенность сторонникам Бонапарта внушала и энергичная деятельность первого консула, направленная на упрочение его власти и одновременно на сохранение и защиту общественных перемен, происшедших во Франции за время революции. Средством к достижению первой цели служила централизация государственного управления.
Взяв власть в свои руки, Бонапарт отменил выборность глав местной администрации и полностью подчинил ее своему контролю. Он лично назначал префектов (глав администрации) департаментов и мэров городов с населением свыше 5 тыс. человек. На этих должностных лиц было полностью возложено местное управление. Представительные учреждения — департаментские, окружные, муниципальные советы — получили чисто совещательные функции и также назначались первым консулом или префектами. Особенно сильно были ущемлены права Парижа, органы самоуправления которого сыграли исключительно важную роль во время революции. Должность мэра французской столицы и общегородской муниципалитет были вовсе упразднены. Париж в административном отношении был подчинен префекту столичного департамента Сена, причем охрана общественного порядка вверялась особому должностному лицу — префекту полиции.
Отменил Бонапарт и выборность судей. Он сам назначал членов всех судебных инстанций, которые получали государственное жалованье. По существу, они превратились в чиновников, чья служебная карьера зависела от благорасположения первого консула.
Административную централизацию дополняли меры по усилению полицейского контроля над всеми сторонами общественной жизни. Одной из первых жертв этого наступления на права и свободы граждан стала печать. Уже в январе 1800 г. под предлогом борьбы с происками врагов республики было закрыто большинство парижских газет — 60 из 73. Тем, которые продолжали выходить, было строжайше запрещено касаться политики. Одна из них, «Le Moniteur», получила статус официальной. Хотя формально не существовало цензуры печати, фактически ее осуществлял Фуше. Спустя несколько лет число выходивших в Париже газет сократилось до четырех, и Бонапарт, будучи в зените власти и славы, подумывал о том, чтобы оставить только одну, правительственную газету. Во всяком случае, в провинции было разрешено издавать лишь по одной газете в каждом департаменте. Уничтожение свободы печати, преследования оппозиции придали правлению Бонапарта ярко выраженный характер полицейского режима.
Одновременно с укреплением власти Бонапарта и под покровом его деспотического правления шла кропотливая работа по упорядочению законодательства с учетом новых принципов и норм права, которые утвердились во Франции со времени революции, — гражданского равенства, защиты собственности, законности. В 1800 г. была образована комиссия по созданию свода гражданских законов, охватывающих широкую сферу экономических и семейных отношений. И уже в марте 1804 г. был опубликован Гражданский кодекс, впоследствии получивший название «Кодекс Наполеона».
Гражданский кодекс 1804 г., или Кодекс Наполеона, закрепил в качестве основы законодательства знаменитые «принципы 1789 года» — свободу личности, равенство всех граждан перед законом, свободу совести и светский характер государства, свободу труда. Право собственности в нем определялось как естественное право, предшествовавшее образованию общества, как «право пользоваться и распоряжаться вещами самым неограниченным образом, лишь за исключением таких способов их использования, которые запрещены законами». Отношения собственности были положены и в основу семейных отношений: власть мужа над женой и отца над детьми опиралась на право главы семьи единолично распоряжаться всем семейным имуществом. Кодекс Наполеона предусматривал при вступлении в брак заключение брачного контракта, определявшего имущественные отношения будущих супругов. При этом сохранялись учрежденные революцией гражданский брак (венчание в церкви могло иметь место только после официальной регистрации брака в мэрии) и право на развод. Большое внимание он уделял вопросам наследования. В частности, из числа наследников семейного имущества исключались «незаконнорожденные», т. е. родившиеся вне зарегистрированного брака дети. Под предлогом защиты свободы труда был оставлен в силе закон Ле-Шапелье 1791 г., запрещавший «коалиции» рабочих и работодателей.
Одновременно с Гражданским кодексом велась работа по составлению ряда других сводов законов, среди которых наиболее важными были Коммерческий (принят в 1807 г.) и Уголовный (в 1810 г.) кодексы.
Установление империи. Стремление к наследственной власти в форме монархии возникло у Бонапарта не без влияния конституционных монархистов из его окружения, таких, как Талейран. Оно окрепло в нем по мере роста его единоличной власти и успехов внешней политики, связанной главным образом с ведением завоевательных войн.
Обеспечив нейтралитет Пруссии и России, в мае 1800 г. Бонапарт во главе армии вторгся через Альпийские горы в Северную Италию. 14 июня он разбил австрийские войска в сражении при Маренго. Уже в феврале 1801 г. Австрия заключила с ним Люневильский мир, по которому отказалась от Бельгии, признала новую восточную границу Франции по реке Рейну и созданные ею «дочерние» республики. Оставшаяся в одиночестве Великобритания также была вынуждена вступить с ним в переговоры. Они завершились подписанием в Амьене договора о мире 25 марта 1802 г. По этому договору Великобритания сняла морскую блокаду Франции, облегчив ей торговлю с колониальными странами, но не признала ни ее новых «естественных границ» на востоке, ни «дочерних» республик.
