Утро черных звезд

Ри с испугом и недоумением смотрел в ее глаза, подернутые тонкой мутной пленкой, силясь понять — что она пытается объяснить, в чем сейчас упрекает его? Ее лицо, красивое, с тонкими благородными чертами, сейчас было похоже на застывающую маску, и Ри вдруг с ужасом понял, что она умирает.

Таенн ласково погладил девушку по спутанным волосам.

— Все хорошо, маленькая, — сказал он. — Больно больше не будет. Теперь уже никогда не будет. Прости, что так... что я ничего...

— Пусть... он... подойдет... — слова едва можно было разобрать по движению серых пепельных губ. Ри послушно приблизился и сел на корточки рядом с невысоким ложем, на котором лежала девушка. Та протянула руку (Таенну пришлось ее поддержать, потому что рука не слушалась) и положила ее Ри на плечо. — Жаль... что... так... Про... сти...

Рука бессильно упала, глаза потухли. Ри почувствовал, что из глаз его, помимо воли, потекли слезы. Лицо девушки почему-то казалось ему смутно знакомым, но в то же время иным — та, другая, была светлой расы, но с точно такими же чертами, и, когда погибла та... Господи, откуда это воспоминание о дикой душевной боли?! И почему, ради всех богов, существующих и выдуманных, он сейчас совершенно четко помнит... или не помнит?.. Что такое?!

— Таенн, — Ри попытался взять себя в руки и ему это, как ни странно, удалось. — Мы ведь могли как-то... чем-то...

— Нет. — Оказывается, Бард тоже плакал. — Мы ничем не могли ей помочь. Только тем, что последние минуты она прожила без боли. Эти садисты изуродовали ее... может быть, если бы не они и не эта планета, она сумела бы выйти из Сети и выжила... но ей не дали полностью выйти. Ей не дали восстановить тело, не дали разомкнуть связь с Сетью.

— А если бы мы пришли раньше? — с отчаянием спросил Ри.

— Это ничего не изменило бы, — ответил Таенн. Он протянул руку и ладонью осторожно закрыл девушке глаза. — Они все были обречены, когда вышли в тот мир. С самого начала.

— Сэфес тоже? — спросил вдруг Ит. Голова, кажется, перестала кружиться, еще ему было стыдно перед Ри, но сейчас, он чувствовал, извиняться было не время.

— Сэфес тоже, — подтвердил Леон. — Боюсь, что ты не поймешь объяснений.

— Ну да, я же слишком тупой для этого, — зло сказал Ит. — Я и не сомневался, что ничего не пойму и снова услышу, что объяснять мне что-то бесполезно.

— Это не так, — вдруг на родном языке Ита сказал Сэфес-рауф, все еще прижимавший к себе мертвого товарища. — Ты ведь все знаешь.

— Что? — не понял Ит.

— Ты все знаешь, — повторил "кот". Он говорил короткими, односложными фразами, и тут созидающий, к своему огромному удивлению, вспомнил (почему?..), что у рауф легкие устроены совсем не так, как у людей, и что дышат они на одной фазе, а говорят на другой... и еще он вспомнил, что у рауф два сердца и что этот факт каким-то образом связан с ним самим...

— Ты много знаешь историй? С хорошим концом? — Рауф наклонил голову на бок, Ита поразило изящество этой абсолютно нечеловеческой позы. Глаза "кота", нежно-кофейного оттенка с золотистой искрой, неподвижно смотрели на него. Длинные вертикальные зрачки сузились. — Почему ты? Ушел? Ты знал? Что нельзя было? Уходить?

Ит непонимающе смотрел на рауф.

— Куда уходить? — спросил он.

— Не "куда". Откуда. Вернись. И второй. Должен. Вернуться...

"Кот" вдруг коротко судорожно вздохнул и мягко упал на тело своего товарища. Ит почувствовал, что его кто-то твердо взял за локоть, он дернул рукой, но его не отпустили, а потащили в сторону.

— Не надо, — услышал он голос Леона. — Ит, не надо. Пожалуйста. Отойди. Не надо смотреть.

Ит снова дернул рукой, но хватка у Сэфес оказалась железная, и он покорился. И его, и Ри чуть ли не силком оттащили в носовую часть катера и оставили вдвоем. Сэфес и Бард вернулись на корму, и вскоре три неподвижных тела скрыли непроницаемые серые коконы.

— Этика, мать ее, — пробормотал Ри.

— Чего? — не понял Ит.

— Этика у них. Нельзя смотреть на мертвых. Я вспомнил, что читал про это. Только не могу вспомнить, где.

— А, да... — покивал созидающий. — Слушай, прости, что я это... ну, на тебя набросился. Я не со зла.

— Да я так и понял, — криво усмехнулся инженер. — Фигня, проехали. Слушай... этот Стовер... мне очень хочется сделать ему сюрприз. Причем неприятный.

Они с Итом, не сговариваясь, посмотрели друг на друга и мрачно понимающе улыбнулись.

— Только лучше со станции, — заметил Ит. — Надежнее.

— Это верно, — согласился Ри.

— Тогда давай на станцию. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, а мы немножко проинформируем живых, — Ит глубоко вздохнул. — Давай, Ри. Действуй.

— Искин! — позвал Ри. — Все кончено. Теперь ты можешь пропустить катер?

— Могу, — мрачно отозвался голос с потолка. — Только чем смотреть на все это, я бы лучше еще тысячу лет провел бы в одиночестве. Честное слово.

"...в результате которой погибли ни в чем неповинные люди. Да, это именно люди, но принадлежащие не к вашей расе, а к иной. Ваш мир, благодаря Микаэлю Стоверу, сейчас входит в состояние коллапса, но и это еще не все. Имя вашей планеты будет навеки покрыто несмываемым позором. Сейчас, когда информация оказалась доступна вам, вы и только вы, жители Терраны, вправе решить для себя главный вопрос — оставаться покорными рабами, безропотно выполняющими приказы убийцы, или стать свободными людьми, которые вправе распоряжаться собственной жизнью и передать это право впоследствии своим детям..."

Искин, по мнению Ри, превзошел сам себя. Он для начала распотрошил информационную сеть планеты, затем перехватил на себя управление всеми мало-мальски важными ее узлами, а после в считанные секунды перестроил все доступные сети вещания на передачу сообщения, которое читали по очереди Ри с Итом. Кроме того, искин выстроил видеоряд, который тоже запустил в сеть. В видеоряде было все — от компромата из заблокированных источников, до издевательства над несчастной девочкой-Бардом и мертвого Сэфес на руках у живого. Картины того, как эскадра обстреливает и не думающий обороняться катер, перемежались считками Ита и Ри из бункера на острове Ветров, а апофеозом стала закольцованная речь Стовера, обращенная к Сэфес, и начинавшаяся со слов: "Полудохлый кот, конечно, отбивается отчаянно, но тут другая ситуация..."

Бард и Сэфес, покончив со своей скорбной работой, сидели сейчас около прозрачной стены "с видом на космос", как выразился Ри, и пили кто что. Тела, как объяснил Таенн, перевели в стасис, чтобы потом, когда получится добраться домой, можно было похоронить их по правилам, которые, как выяснилось, у каждого Контроля свои.

Усталые Ри с Итом вскоре присоединились к ним. Созидающий залпом выпил стакан пива и только через несколько минут сообразил, что выпил что-то не то — в голове зашумело, волной накатило ощущение измученного безразличного покоя, и его потянуло в сон.

— Кто-нибудь что-нибудь сегодня объяснит на счет детектора? — в пространство спросил Таенн. — Ит, откуда у тебя эта штука?

Вместо ответа Ит зевнул и виновато посмотрел на Барда.

— Ну я дал ему детектор, — сознался, наконец, Леон. — Это что-то меняет?

— Конечно, меняет! — Морис аж задохнулся. — Зачем?! Я понимаю, для управления, но боевой-то?..

— Понятия не имею, — признался Леон. — Я вообще-то сначала и хотел дать стандартную модель, а потом...

— Суп с котом, — подытожил Таенн. — Ход был хороший, бесспорно, но уж очень он своевременный. Даже чересчур.

— Сам не знаю, почему я это сделал, — Леон пожал плечами. — Вообще, он не должен был работать в полную силу.

— Но тем не менее, он все-таки работал, — заключил Морис. — Ит, иди, ложись спать. Уж больно серьезная встряска. И тебе еще поесть бы неплохо. Ты за этот наш рейд хорошо вес сбросил. Хоть понимаешь, как это все действует?

Ит отрицательно покачал головой. Есть ему не хотелось, а вот спать хотелось ужасно. После пива глаза стали слипаться, он сидел рядом с Таенном и все время старался пристроить под голову руку так, чтобы было не особенно заметно, что он урывками дремлет.

— Ничего я не понимаю, — проговорил он, с трудом открывая глаза. — Я не понял даже, как я это все делал. И откуда я узнал, что был какой-то инцидент на... как ее...

— Маданге, — подсказал Леон. — Это была единственная известная война, которая началась из-за собак. Вернее, даже из-за одной собаки.

Ри с удивлением посмотрел на Сэфес.

— Потом расскажу, — пообещал тот. — Помоги лучше Ита до кровати довести, он сейчас со стула свалится.

Ит проснулся через несколько часов. Неподалеку от него, как будто за тонкой стеной, тихо разговаривали на два голоса. Он прислушался. Таенн и Морис о чем-то спорили, причем Таенн возражал, но все неувереннее и неувереннее.

"Интересно, а почему мы все постоянно сидим в этом зале? — подумалось созидающему. — Станция огромная, а мы сбились в кучку и выходим отсюда поодиночке лишь в случае необходимости. И очень быстро возвращаемся. Страшно?.. Нам страшно?"

— ...и все возможные тесты это подтверждают, — в который раз повторил Морис. — То, что Ри делал с искином в магическом мире, невозможно. То, что происходило на Терране, происходить не могло. Для того, чтобы так управлять детектором, нужно быть не человеком! Это разработка принадлежала рауф! А он шел, как на прогулке, причем тройные стены и бронированные двери сносил играючи, словно сто лет этим занимался!

— Прекрати на меня орать, Сэфес, — строго ответил Таенн. — Ты лучше попробуй объяснить, что погибший ему сказал. По-моему, это все как-то слишком хорошо сходится.

— А что погибшая сказала Ри? — вопросом на вопрос ответил Морис. — Как она его назвала? Ари или Ариа, я не совсем понял. Но она его узнала!

— Равно как и погибший узнал Ита, — парировал Бард. — Черт подери, кого же мы подобрали, а?

— А может быть, это они нас подобрали? — вдруг вкрадчиво спросил Сэфес. — Смею заметить, что мы с вами ничего не делаем. Делают — они. Станцию ведут они. Расчеты осуществляет Ри...

— С нашей помощью и очень медленно, но... хорошо, признаю, — согласился Таенн.

— Ит сам принял решение поставить детектор... — вступил в разговор Леон.

— Это ты ему посоветовал, — напомнил ему Морис, но тот лишь досадливо отмахнулся, возразив:

— А он мог и не брать. Но взял. И вы сами видели, что он сумел сделать. И так — во всем. Да, они используют наши подсказки, но ведь окончательные решения они все равно принимают сами. Мы бессильны, мы ничего не можем сделать, потому что мы... мы мертвы.

— То есть ты хочешь сказать — что? — спросил Таенн.

— То, что они все-таки не обычные люди, которыми, на первый взгляд, кажутся, — мрачно ответил Леон.

— Но тесты!..

— Что тесты, Таенн? — горько спросил Морис. — Согласно этим тестам и ты, дорогой Бард, и я-мы-я уже разлагаемся полным ходом. А мы, тем не менее, сидим тут, разговариваем, пиво пьем. Кстати, вкусное пиво. Искин, спасибо!

— Не за что, — мрачно буркнул голос с потолка. — Рад, что нравится. Знаете, мысль у меня возникла. Понимаю, что смешно, когда мысль у машины появляется, но все-таки.

— Говори, не томи, — приказал Таенн. — Что за мысль-то?

— Имитация, — решился, наконец, искин. — Они оба — имитация.

— В смысле? — спросил Леон.

— Они не живые существа, а порождения Сети, которой для чего-то нужно, чтобы вы попали домой. И она создала эти два морока, которыми вы можете управлять, и которые полностью имитируют живое существо. Потому что не будь они живыми, я бы не смог их послушаться. И катер бы не смог.

— Но почему их узнали погибшие? — спросил Морис.

— Откуда вы знаете, кем они выглядели для погибших? — возразил искин. — Вот вы, к примеру, по всем тестам уже мертвы, но, тем не менее, сидите тут и пиво пьете. Я вижу одно, а окружающие другое. Так почему бы погибшим не увидеть чье-то знакомое лицо?

— Черт-те что, — мрачно сказал Таенн. — Ладно, попробуем разобраться. Дай еще пива, что ли.

Ит, замирая от гнева и закипающей ярости, слушал этот разговор, готовый в любую секунду вскочить на ноги и пойти выяснять отношения. Он попытался было подняться, но тут случилось что-то невероятное — его плечи как будто прижали к подушке две невидимые руки. Ит дернулся, но хватка у невидимки оказалась железная.

"Не слушай, — сказал чей-то едва слышный голос в голове у Ита. — Версия красивая, но неверная. Запоминай. Во-первых, и Ри, и ты — люди. Во-вторых, ни в коем случае не подавай виду, что ты слышал этот разговор. В-третьих и в-последних, будь поласковее с незнакомцами. Все объяснится, но позже, просто позже. Верь мне".

"Кто это? — мысленно спросил Ит. — Детектор?.."

"Нет, — в голосе послышалась усмешка. — Можно сказать, что я твой временный ведущий. Можешь называть меня Эрсай".

"Это имя собственное? — тут же спросил Ит. — Ваше имя? Кто вы?"

"Это не имя, а скорее род деятельности, — ответил голос. — В ситуациях, подобных этой, тебе иногда будет требоваться моя помощь, вот как сейчас. Полежи еще какое-то время и выходи, как ни в чем не бывало. Счастливо, через какое-то время снова встретимся".

Невидимые руки исчезли с плеч.

Ит тихо сел. Выйти сейчас или послушаться невидимого "ведущего" и подождать? Что будет, если он сейчас выйдет? Скандал? Крик, ор, новые тесты и еще что-нибудь похуже. А если остаться? Если действительно стоит сделать вид, что он ничего не слышал?

Маленький закуток, в котором располагалось подобие кровати, на которой спал Ит, находился в дальнем углу огромного наблюдательного зала секторальной станции. Двери у него, конечно, не имелось, от основного пространства его отгораживала лишь невысокая загородка. Ит встал, "кровать" тут же уехала в стену. Стоп! Ведь искин видел, что он проснулся! Не мог не видеть, потому что станция — по сути его плоть, его тело! На самом краю сознания раздался тихий смешок.

"Да не увесть шуйца, что творит десница, — сказал тот же голос. — Лучше попробуй потом поговорить с Ри".

Ит в растерянности остановился перед кулисой. Ладно, спокойно. Спокойно!.. Легко сказать. Слишком много всего, причем сразу. Да и слова умиравшего Сэфес задели и, что говорить, напугали. Что это все могло значить?

"Ладно, все потом, — успокоил себя Ит. — Сейчас другого выхода нет, придется подчиниться обстоятельствам. В конце концов, первое очевидное, которое мне следует признать, это то, что без них я домой не попаду. Ладно, будем делать хорошую мину при плохой игре".

Он вышел из-за кулисы, и направился к компании, сидевшей за столом перед прозрачной стеной.

— Привет! Можно поесть что-нибудь? — беспечно спросил Ит.

— Можно, — мрачно ответил Леон. — И поесть, и выпить. Все равно, пока не проснется Ри, мы будем сидеть и ждать. Ничего другого не остается.