La Vicomtesse .3. Божьим словом, стилетом и пистолетом

Я не командовала в том бою, меня во время того боя там вообще не было, я оставалась в шато, но людская молва приписала все успехи мне, мол святая Жанна помогает деве-воительнице, нашей виконтессе. Именно после того побоища упоминания обо мне и стали вызывать тихую панику у врага. Увы, потери были и у нас, несколько моих людей погибли, и тем обиднее, что бОльшая часть погибших погибла по глупости и неосторожности. Кто-то увлекся преследованием, и был убит, когда остался один в толпе врага, кто-то был невнимателен и поторопился засунуть картуз с порохом в горячий ствол, который еще не вычистили от остатков предыдущего выстрела. И загоревшийся порох сжег его лицо. Самой трагичной и нелепой была смерть одного аркебузира — при выстреле разорвало аркебузу у стрелка справа, и маленький обломок попал ему в глаз, когда стреляя, он, как обычно, повернул голову, дабы затравочный порох не пыхал ему в глаза. Поверни он голову в другую сторону, этот обломок разорвавшейся аркебузы попал бы в его морион, и он остался бы живым. Фатальное невезение. После этого всех наших людей мы муштровали еще больше, дабы они делали все в правильном порядке, максимально берегли себя и не горячились в бою. Хотя это очень трудно. По себе знаю. Собственно после того побоища война с Фрондой и испанцами в моей баронии и окрестностях Монфланкена и закончилась, а подошедшая королевская армия постепенно, шаг за шагом загоняла фрондеров и испанцев в Бордо. Но я про это уже давно написала...

Май 1658 — июль 1660

Париж — Монфланкен — Мадрид — Остров Фазанов — Сен-Жан-де-Люз — Монфланкен

Итак, я снова в пути на юг, в Мадрид, с письмами от Мазарини и Луи XIV для Его Католического Величества короля Испании Филиппа IV и для его первого министра, Луиса Мендеса де Харо, 6-ому маркиза Карпио и 2-ого герцога Оливареса ( Luis Méndez de Haro, 6th Marquis of Carpio and 2nd Duke of Olivares). У меня несколько странный, не вполне официальный статус, я не являюсь послом или курьером, но везу королевские письма с предложениями мира и напоминанием о том, что наконец-то настало время выполнить решения принятые еще в 1640 году и зафиксированные в Мадридском перемирии. Я путешествую в Мадрид, по западной дороге, через мой родной Монфланкен и Сен-Жан-де-Люз. В Монфланкене я приняла под свое начало мой эскорт — две дюжины ветеранов войны с Фрондой принцев и испанцами во главе с надежным и верным капитаном моей стражи Жаком Ла Кассадом. На время своего отсутствия городскую стражу будет возглавлять его старший сын, Андрэ, и я уверена — отец и сын меня не подведут.

Как и планировалось, мой Франсуа набрал роту волонтеров-ветеранов и слух о том, что виконтесса собирает свою армию для вторжения в Испанию, подтвердился и через известных испанских соглядатаев, ушел в Мадрид. Мне это и требуется — паника в Мадриде это прекрасное условие для успеха переговоров. А еще приятно осознавать, что в этот раз содержание моей армии и моего эскорта оплачиваю не я, как это было пять лет тому, а королевская казна. Даже месье Кольбер, интендант финансов, известный своей скупостью, передавая мне деньги, сказал 'Маркиза, я помню, как вы воевали с этой проклятой Фрондой, и сегодня это самое малое что я могу сделать для вас и для успеха вашей миссии. Я уверен эти средства будут потрачены для блага Франции!'

На границе все прошло быстро и даже буднично, вопреки моим опасениям.

— Синьора виконтесса, я рад снова видеть вас! Уверен вы прибыли с миром! — так меня приветствовал командир испанских стражников. Я узнала его — это один из тех идальго, которые сопровождали меня по приказу дона Антонио Сотомайора, когда в предыдущий раз, много лет тому, я возвращалась домой из Мадрида.

— Да, синьор, я прибыла с миром. Я всегда прибываю с предложением мира. Но увы, не всегда меня понимают. Я надеюсь, что в этот раз все же поймут и предложения мира, которые я везу, будут приняты.

— Я тоже надеюсь всем сердцем на это. А что бывает с теми, кто приходит к вам с войной, мне рассказал еще пару лето тому назад один из тех немногочисленных солдат, которому несказанно повезло остаться в живых после побоища при Монфланкене. Моя сестра сказала мне совсем недавно: 'О, горе нам, грешным... Говорят, эта страшная французская виконтесса из Гиени собирает свою новую армию у границ Наварры. Мои сестры кармелитки из Бордо пишут, что она пообещала не оставлять в живых ни одного испанца, если мирный договор не будет подписан до зимы...' Я не хочу, что бы такое произошло, и что бы бойня при Монфланкене повторилась уже в Испании.

— Я тоже не хочу повторения этого с кем бы то ни было и где бы то ни было. Вы просто не представляете себе, что такое необходимость похоронить тысячи мертвых тел.

— Я буду молиться за вас, виконтесса, и за успех вашей миссии. И да поможет вам Господь побыстрее закончить эту чертову войну! Ну а дюжина моих людей будут сопровождать вас в пути.

В Мадриде все прошло просто и быстро — я передала письма королю и его министру и все наши предложения были немедленно приняты. Неожиданному успеху моей миссии поспособствовали два очень важных обстоятельства. Первое, Его Преосвященство кардинал Мазарини распустил слух о сватовстве короля Франции Луи XIV к принцессе Савойской, и когда этот слух достиг Мадрида, Его Католическое Величество решил взять инициативу в свои руки и сам направил в Париж посла с предложением мира и династического брака своей дочери, Инфанты Марии Терезии с королем Франции. И второе обстоятельство, еще более важное — победа французских войск под командованием маршала Тюрена в Битве в Дюнах (фр. Bataille des Dunes), известная также как битва при Дюнкерке, которая произошла 14 июня 1658, в которой были разгромлены испанские войска под командованием Хуана Австрийского и беглого фрондера Конде.

Когда первый министр короля Испании, второй граф-герцог Луис Оливарес упомянул об этом, я сказала:

— А что вас удивляет, ваша светлость? Конде украл и присвоил себе славу победителя при Рокруа, славу, которую заслужили Тюрен и мой супруг, но и с украденной славой Конде никчемный полководец, что прекрасно продемонстрировали все последующие сражения. Конде всегда громили все, и даже я.

— Вы??? А кто вы такая, синьора маркиза?? — Оливарес был весьма удивлен моими словами.

— Я Dame d`atours, посол по особым поручениям, маркиза де Рокфёй, урожденная виконтесса де Ла Фер и баронесса де Монфланкен в своем праве! Уверена, до вас дошла информация об этих моих титулах?

— Ах, вот оно как! — воскликнул испуганный Оливарес, и веко его правого глаза задергалось, а руки задрожали, — Вот вы кто!! Так значит, это вы устроили побоище при Монфланкене??? Это вы отравили моряков???

— Да, это была я! И я горжусь тем, что я сделала!

— Вот как??? Я сейчас прикажу казнить вас за это! — попытался воскликнуть Оливарес, но мой револьвер уже целился ему в брюхо.

— Казнить посла? Вы с ума сошли? Впрочем, если вы попытаетесь это сделать, то вы подохнете раньше, чем успеете отдать такой приказ. Затем мои люди разнесут в клочья этот поганый дворец, а затем и весь Мадрид, и сожгут его руины. Даже если я и погибну, то моя семья и мой супруг во главе моей армии придут мстить. И vae victis!

— А ваш король? — Оливарес стек в кресло и тихим испуганным голосом спросил, — Что скажет по этому поводу ваш король?

— Что сделает король Франции за убийство его посла? — я рассмеялась, и продолжила.

— Как минимум, Его Величество король Франции Луи XIV утвердит моего супруга в титуле герцога Кастильского и Мадридского, а моих братьев в титулах герцогов Астурийского и Гранадского. Моя сестра тоже не будет забыта, думаю, титул герцогини Арагонской и Севильской, который она себе завоюет, ей подойдет. Или вы считаете, что этого мало для такой красивой дамы как моя младшая сестра?

— О нет, что вы, что вы.... Признаю, я погорячился, я был не прав. Синьора маркиза, я приношу вам свои извинения и покорнейше прошу меня простить. — Хорошо, ваша светлость, я прощаю вас и будем считать, что этот мелкий инцидент исчерпан. Вернемся к мирному договору.

— Вы очень убедительны, синьора маркиза.... Испания принимает все ваши условия.

Дальше все было просто и буднично. Оливарес написал письмо Его Преосвященству кардиналу Мазарини, с выражением согласия нашими условиями. Я добавила к этому письму свои комментарии и четверо моих людей ускакали в Париж.

Через пару дней граф-герцог Оливарес снова пригласил меня:

— Ваша светлость, синьора маркиза, поскольку мы обо всем договорились, и брак моей госпожи, Инфанты Марии Терезии с вашим королем Луи дело решенное. Но есть несколько мелких затруднений.

— Слушаю вас очень внимательно, ваша светлость. О каких именно затруднениях идет речь? И как именно я могу помочь устранить эти затруднения?

— О, все довольно просто. Я наводил о вас справки, и я выяснил, что в юности вы некоторое время были фрейлиной Ее Величества королевы Англии. Я хочу предложить вам такую же службу здесь, в Испании. Дело в том, что ее королевское высочество Инфанта не говорит по-французски. Ее мать, Дочь Франции, королева Изабелла, с которой вы встречались ранее и чей прекрасный и изумительно точный портрет вы написали, умерла, когда Инфанте было всего пять лет отроду, и с тех пор с ней никто не разговаривал по-французски, бедное дитя забыло язык своей матери. Так вот, я хочу назначить вас и вашу дочь на должности старших фрейлин, Damas de palacio, при Инфанте, дабы вы смогли научить Инфанту языку ее матери и ее будущей страны, а так же подготовить ее к замужеству. Что вы скажете по этому поводу?

— Это весьма неожиданное предложение, ваша светлость. И как долго я и моя дочь должны будем сопровождать Инфанту?

— Думаю до того момента когда Инфанта окажется в объятиях своего супруга. И естественно, вы будете зачислены на службу со всем, что полагается придворным дамам.

— Это очень лестное предложение, ваша светлость. Но я должна сначала испросить одобрение у своего короля, дабы эта моя служба, до официального подписания мирного договора, не была бы сочтена государственной изменой.

— Хорошо, поступайте так, пишите срочно письмо вашему королю. Но все же, не откладывайте. Может быть, мы вместе придумаем вам другое название вашей должности? Например, французская стража инфанты? Или стража королевы Франции, la Protectore francés de la Infanta, будущей королевы? Или La Protectore de la Reine de France? — Хммм.... — я задумалась, — Пожалуй, да, la Protector francés de la Infanta, именно так можно сделать уже сейчас, а затем, если на то будет согласие Его Величества, то тогда и будем говорить о должности Dama de palacio.

Так началась моя служба при Ее Величестве Инфанте Марии Терезии, будущей королеве Франции. Я и моя дочь Артемис теперь La Protector francés de la Infanta.

Через два месяца в Мадрид прибыли 'крючкотворы' как я их называю — официальные представители Мазарини и начали готовить текст мирного договора. Работали они не спеша, очень тщательно, выверяя каждое слово, каждую букву и каждую точку с запятой в тексте этого договора. Они же привезли мне письмо от Его Величества, которым король приказал мне и моей дочери стать Dame d'atours его невесты.

В итоге мирный договор, завершивший кошмарную многолетнюю войну между Францией и Испанией, получивший в последствие название Пиренейский договор, был подписан 7 ноября следующего, 1659 года.

Этот договор подписали Мазарини от имени Франции и Луис Мендес де Аро-и-Гусман, 6-й маркиз дель-Карпио, 1-й герцог Монторо и 2-й граф-герцог Оливарес от имени Испании. Франция возвращает Испании Каталонию, но не всю, а только ее южную часть, северная часть Каталонии — Русильон и Сардань, общей площадью около тысячи четыреста квадратных миль, остаются французскими. Граница будет отныне пролегать по гребню Пиренеев. Испания обязуется не карать каталонцев и выплатить в приданое Инфанты пятьсот тысяч золотых экю.

Что я хочу сказать о своей службе при особе Инфанты. Два года, будучи la Protector francés de la Infanta и Dame d'atours Инфанты Марии Терезии, я не только учила ее французскому языку, я пыталась привить ей любовь к ее будущей стране, к родине ее матери. И я наблюдала Инфанту все это время. Так вот, что особенно странное мне запомнилось. Я шестнадцать лет прожила в монастыре урсулинок, но в этом монастыре меня готовили не столько к постригу и жизни в нем, сколько знакомили с трудностями жизни в миру и готовили преодолевать их. А Ее Величество Мария Терезия (да, я понимаю, что титуловать так Инфанту пока не корректно, но я так к ней обращаюсь всегда, дабы она привыкла к своему титулу) живя во дворце, получила не светское образование, готовящее ее к мирской жизни и обязанностям королевы, а чисто церковное, как будто ее готовили к постригу в монашки, а не к коронации. И это несмотря на то, что ее брак с Луи был сговорен еще при жизни ее матери. Я не понимаю испанцев, почему они так поступили? Затворничество и вот такое убогое церковное образование даже для знатных женщин — это что, не преодоленное наследие ислама? Безусловно, нравы Лувра, особенно сейчас, при Луи XIV, или каковы они были при его деде, Анри IV, весьма распущенны, и я их не одобряю, но и исламоподобные крайности Испании тоже никуда не годятся. Требуется 'золотая середина', и как по мне, то сдержанный английский королевский двор, такой каким он мне запомнился, был гораздо ближе к такому идеалу, чем Лувр или Эскуриал со своими крайностями распущенности с одной стороны и чрезмерной напускной набожности с другой.

Примерно через полгода после того как Мария Терезия начала вспоминать язык своей матери, она стала способна сформулировать вопросы и понимать наши ответы.

— Скажите, маркиза, свадебные традиции, какие они во Франции?

— Затрудняюсь вам точно ответить, Ваше величество, я их не знаю...

— Но почему? — удивилась инфанта, — Вы ведь давно замужем, не так ли? Вас что, некому было отвести к алтарю?

— Да, ваше величество, я давно замужем. Но все дело вот в чем. Моя мать рано осиротела, она, так же как чуть позже и я, много лет воспитывалась в монастыре. Мой отец тоже остался сиротой. И когда мои родители полюбили друг друга, то некому было вести их к алтарю. Так получилось в моей жизни, что хотя меня с моим супругом венчал сам великий кардинал Ришелье, и мое венчание почтили своим присутствием король Франции Луи XIII, ваша тетушка Анна Австрийская и ваш будущий супруг, тогда еще Дофин Луи, мы с моим супругом тоже не знали французских традиций. Он был сиротой, а мои родители были очень заняты на королевской службе, и смогли приехать в Париж буквально накануне моей свадьбы. А когда я была еще очень юной, я была фрейлиной королевы Англии, а моя мать, графиня де Ла Фер, к тому времени уже много лет была сюринтендантом, Хозяйкой ее двора. Так вот поэтому я знаю английские свадебные традиции, их мне рассказали английские дамы, мамины подруги.

— Это любопытно, и каковы же эти, английские, традиции? — с интересом спросила Инфанта.

— Они довольно просты, Ваше Величество. У невесты в день венчания должно быть что-то новое и что-то старое, что-то синее и что-то одолженное, и обязательно серебряный шестипенсовик в левой туфельке.