Prezident L

Это была страшная ломка. Обычная жизнь оказалась значительно сложнее, чем он думал, и значительно больнее.

Затем он рассказал о том, что решил вернуться на родину любой ценой. Коля поведал, как схватились на Западе за робкие выступления в Бресте. Как ему выделили многомиллионную финансовую поддержку и самых умных советников, как заставили все остальные оппозиционные силы его поддержать. Как он прошел несколько курсов обучения демократии, где ему доказывали, что не личность правителя должна обеспечивать развитие страны, а сама система, благодаря балансам гарантировала устойчивое развитие общества. Там ему рассказывали, как развращает абсолютная власть. Как беднеет и деградирует население в таких диктатурах. Сколько преступлений, несчастий и несправедливостей несет для людей любой деспотизм. Почему так важны права человека, и что самое главное право — это право сменить правительство, если оно перестает подчиняться своему народу. Как важно для человека свободно мыслить и высказываться. И что когда в стране есть разные точки зрения — это хорошо. И наказывать за инакомыслие не нужно. И что не существует никакой "пятой колонны", потому что если люди хотят сменить власть, возможно, проблема не в них, а во власти. И это ты, как правитель, что-то сделал не так.

Старик слушал эти бредни снисходительно. Глупая либеральная ересь не могла его тронуть — это всё была лишь красивая сказка. Нет никакой демократии. Не существует в природе. Нет никаких прав. Нет никакой свободы. Ничего из этой белиберды нет. Есть только одно правило: захватив власть, её надо укрепить и никогда никому не отдавать. До самой смерти. Кто хочет её отнять — враг, который должен быть безжалостно уничтожен и раздавлен. И даже если передача власти выглядит законной и мирной — это только видимость. Каждый следующий правитель уничтожает наследие предыдущего. Его собственная судьба — тому живописный пример. А Коля всегда был мечтателем. Он любил фантазировать в детстве и потом долго верил в свои фантазии... Старик знал, этой земле нужен господин.

Они успели вспомнить маму Коли, её беззаветную любовь к президенту и смерть в изгнании, когда в палату вошли вооруженные автоматами сотрудники ОМОНа в бронежилетах и черных масках. Убедившись, что опасности нет, они крикнули — "чисто".

После этого в палату вошла командующая объединенной группировкой войск генерал-майор Анна Николаевна в сопровождении оператора КГБ и нескольких сотрудников особого отдела КГБ и главврача больницы.

Она с улыбкой поприветствовала Колю и старого президента. После этого она открыла папку и зачитала под видеокамеру ровным, спокойным голосом постановление об аресте. Коля обвинялся в государственной измене и организации массовых беспорядков. Старик усмехнулся. Последний раз статью об организации массовых беспорядков применяли после президентских выборов в 2010 году, когда по ней осудили большинство лидеров оппозиции. И вот теперь его любимый сын Коля ставился в один ряд с ними. Но окончательно аналогию с тем неприятным годом, старый президент почувствовал, когда начали обсуждать его судьбу. Анна обвинила старика в угоне "Газели" — собственности колхоза "Городец". Сначала главврач сказал, что диагноз старика несовместим с его перемещением из стен больницы. Анна попросила выключить камеру и отвела главврача в коридор. Через несколько минут главврач вернулся и, глядя в пол, на камеру сообщил, что медицинских противопоказаний для ареста бывшего президента нет. Он абсолютно здоров.

— Могу я увидеть братьев? — спросил Коля.

— Боюсь, это невозможно, — холодно ответила Анна.

— Я прошу вас только об одном, Анечка, не разлучай нас, — взмолился первый президент. — Я так виноват перед ним, перед Колей. Я должен замолить свою вину. Мы только начали говорить, а нам еще есть столько всего, что сказать... В чем повиниться... Я вас очень прошу, если есть в вас хоть что-то святое... В одной камере мы всё переживем. Все революции, и все катаклизмы. Но чтобы с сыном вместе.

— Хорошо, — согласилась Анна. — Это я могу устроить.

Четверо крепких ребят в кожаных куртках подняли старика прямо на одеяле и вынесли из комнаты. Следом за ним увели и Колю, предварительно надев на него наручники. Их вывели на улицу и посадили в черный микроавтобус. Анна передала инструкции тому самому сотруднику КГБ, который съел последнюю виноградинку на последней президентской лозе.

Автобус со спецномерами в сопровождении двух бронемашин исчез в темноте, а Анна пошла спать с чувством хорошо выполненного долга.

Утро началось для Бреста бодрой программой городского телевидения. Телеведущие с несколько усталыми лицами и напряженными, неестественными улыбками сообщили, что в городе установлен конституционный порядок и силовую операцию против бандитов поддержало абсолютное большинство брестчан. О жертвах сообщили вскользь, мол, от бандитских пуль и ножей пострадало большое количество доблестных сотрудников милиции и добровольцев, которые ценой своей жизни спасали имущество горожан и защищали их от противоправных действий бандформирований и польских диверсантов. Естественно, показали несколько "народных" старушек, инвалидов и многодетных матерей, которые от всей души благодарили за всё Георгия Александровича и Романа Александровича. Был официальный комментарий президентской пресс-службы и кадры оперативной видеосъемки ареста главного зачинщика беспорядков — Николая. Что удивительно, про арест бывшего президента корреспонденты как-то умолчали. Другие кадры оперативной съемки доказывали, что оппозиционеры хранили наркотики, обладали несметным арсеналом оружия, и даже нашли блокнот, в котором был план повторить теракт в Минском метро. Показывали кадры с видеокамер наблюдения на границе, как "драпали" из страны иностранцы и оппозиционные бонзы, давая возможность вдоволь поиздеваться над ними штатным пропагандистам. Немногие обратили внимание на рассеянный взгляд ведущих. Зрители не могли видеть, что рядом с телесуфлерами стояли сотрудники КГБ, и это несколько отвлекало даже опытных телеведущих.

Георгий Александрович этот эфир не видел. Ночью усталость сменилась странным недомоганием, которое к утру привело к безудержному поносу и сильнейшей рвоте. Естественно, врачи сразу предположили отравление. Взяли анализы мочи и кала. Но никаких вредных веществ там не обнаружили. Анна успела навестить его в этот момент, рассказать о полной победе правительства и аресте Коли. Сил на секс у Георгия не было, на работу тоже, Анна обещала навестить его вечером и уехала в Брест.

Между тем состояние президента ухудшалось. Личный врач потребовал немедленной госпитализации. Утром Георгия на его вертолете перевезли в клиническую больницу Бреста. Его положили в ту самую ВИП-палату, где еще несколько часов назад лежал его отец. Ни антибиотики, ни промывание желудка, ни очистка крови ничего не давали. В течение всего дня его состояние ухудшалось.

Роман тоже приехал в Брест, поездил по городу в бронемашине, а затем занял целый этаж лучшей брестской гостиницы, где заперся и запил.

Всё это время Анна лично принимала участие в зачистке города. Были арестованы сотни человек: практически вся властная вертикаль Бреста, всё руководство силовых ведомств, судьи, руководители городских СМИ, предприятий и ВУЗов — все, кто работал с заговорщиками и получал от них деньги. Дальше нужно было разобраться, кого пускать по "уголовке", кого по "административке", кого на "раскулачивание" — освобождение от ответственности за покаяние, стукачество и очень большой выкуп. Выбрать зачинщиков для показательных судов. Еще сотни человек объявить в розыск. К концу дня лица оппозиционеров и их подельников смешались для неё в одну человеческую кашу...

Из Москвы и Тель-Авива в Брест уже летели лучшие врачи. Вечером консилиум врачей собрался в первый раз. Они осмотрели больного, который в результате бесконечной диареи и рвоты сильно потерял в массе. Кроме того у него обнаружился еще один симптом — у Георгия начали выпадать волосы. Догадка врачей была страшной, президента отравили с помощью какого-то радиоактивного изотопа. Попав в организм с пищей, он жестким альфа-излучением разрушал кровь и тело, словно вандал с кувалдой, попавший стеклянный офис и крушивший всё вокруг. Это излучение невозможно было остановить. Красные кровяные тельца разрушались на глазах.

Изотоп нельзя было вывести, невозможно нейтрализовать, против радиации не существовало противоядия. Радиологическое исследование показало, что речь идет о Полонии 210. Это вещество было в миллион раз более опасным, чем цианистый калий, а для смертельного исхода достаточно было попадания в организм всего 0.01 грамма. По городу тут же пополз слух, что президента отравили западные спецслужбы, чтобы остановить операцию "Закон и порядок". Вспоминали аналогичный громкий случай с Литвиненко в Лондоне в начале 2000х, которого тогда отравило российское ФСБ.

Дело Литвиненко действительно натолкнуло злоумышленников на способ убийства, но только это были не мифические западные спецслужбы, а младший брат Георгия — Рома. Это он на вчерашнем банкете подсыпал ему в воду радиоактивный изотоп, альфа-излучение которого в мгновение ока нагрело ледяную минералку в стакане. В мыслях он сопроводил смертельный глоток так: "Это тебе за Аню, и за Островец... Жри теперь свою атомную энергию, сука!" В этих словах была доля правды, потому что Полоний был получен из радиоактивных отходов Островецкой АЭС. Наутро Рома почти раскаялся, поехал в Брест, чтобы навестить брата, но не смог себя заставить, кружил вокруг больницы, а в итоге закрылся в гостиничном люксе и запил пуще прежнего. Не выдержав мук совести, он приказал собираться... Вечером его кортеж был готов к возвращению в Белоруссию.

28.

Георгий уже не мог говорить, когда его навестил старый премьер-министр в белом халате, вместе с известнейшим профессором-радиологом. Премьер с болью посмотрел на своего начальника — мужчину еще в самом расцвете сил, который лежал лысый, безусый, худой и изможденный... Под ним была утка и туда постоянно что-то капало с неприятным слизким звуком... Президент только мычал, не в силах открыть рот.

— Георгий Александрович, простите, что беспокою вас на больничном, но считаю необходимым вас проинформировать. Я получил заключение консилиума, вот профессор тут, результаты неутешительные, — сказал он как можно мягче. — Этот радиоактивный элемент, Полоний 210, распадаясь, выделяет сильное альфа-излучение. Оно выжигает вас изнутри, и наука еще не знает способа, как его деактивировать. У вас острая лучевая болезнь в последней стадии. Тут всё подробно описано, но, думаю, не стоит... Конечно, мы вызвали специалистов со специальным оборудованием, экспертов, криминалистов, провели расследование.

В глазах Георгия горел знак вопроса. Старый премьер, кажется, сам пугался того, что сейчас прозвучит. Он вздохнул и продолжил.

— Следы полония были обнаружены в вашем стакане. Попал он туда на банкете. Мы проверили все бутылки с водой — они чистые... Следов радиоактивного заражения мы не обнаружили. Зато слабый след был обнаружен на ноже, который использовал... ваш брат. Это Роман Александрович подсыпал вам Полоний в воду.

Он замолчал, давая время отяжелевшему сознанию Георгия осознать эту новость. Он никак не отреагировал, только в его глазах что-то потухло, а потом там задрожала слеза...

— Простите. Я понимаю, насколько это тяжелое известие, — с жалостью сказал премьер-министр. — Мне очень жаль. Этого никто не мог ожидать. Всё, что я скажу дальше, вытекает из этого печального события.

Старый премьер вздохнул и открыл красную, кожаную папку.

— Вот... Согласно заключению врачей ваш диагноз не совместим с исполнением полномочий президента. Поэтому сегодня было принято решение о признании вас недееспособным по медицинским показаниям, — он посмотрел на профессора, тот кивнул. — Дальше. Мы установили преступника. Подозреваемого. Это ваш брат, Роман Александрович. Так как его визит к нам был неофициальным, братским, так сказать, согласно Венской Конвенции на него, как на главу государства, не распространяется дипломатический иммунитет. Мы приняли решение задержать его, что в данную минуту и осуществляют наши компетентные органы. Ну тут, думаю, вы не будете против. Таким образом, уже на днях будет принято решение об отрешении его от должности, по причине совершения особо тяжкого преступления: покушения на убийство, а к тому времени, может, и убийства. Но это, может, уже и не так важно. Потому что только что Евросоюз и США официально признали раздел Беларуси неправовым. То есть с точки зрения международно-правовой реальности Западной Беларуси и Восточной Белоруссии больше не существует, как и органов власти образованных в результате этого раздела. А существует только Республика Беларусь и прежние органы управления.

Он снова вздохнул и, как бы немного извиняясь, развел руками.

— Таким образом, президентом снова признан ваш батюшка. Но и он не может исполнять обязанности, по тем же двум основаниям: против него возбуждено уголовное дело. И он болен. Вот есть заключение о его здоровье, сделанное вчера здесь, — он пробежался глазами по другой бумаге. — И снова диагноз — старческое слабоумие, болезнь Альцгеймера и мозаичное расстройство личности не позволяют ему более занимать пост президента страны. Недееспособен. У нас уникальная ситуация, Георгий Александрович, подивитесь, в стране три официальных президента — и все три недееспособны. Таким образом, по конституции, если первое лицо государства не может исполнять свои обязанности, вся полнота президентской власти переходит к главе исполнительной власти — то есть премьер-министру. То есть ко мне.

Он с облегчением выдохнул и замолчал, словно умирающий Георгий мог ему что-то ответить.

Георгий смотрел на него, не мигая. Даже сообщение о смерти отошло для него на второй план. До него еще несколько фраз назад стало доходить, что прямо на его глазах осуществляется государственный переворот. Он не мог понять, как этот старик, лакей, технический служащий, пустое место, о которое и отец и он сам тысячу раз вытирали ноги, который только и умел инспектировать фермы и строить детские сады, обвёл их всех вокруг пальца. Он же сделал их всех: и отца, и всех трех братьев, которые душились за власть. Он отобрал у них эту власть одним движением, как отбирают у детей любимую игрушку. Разом отстранил всю семью. Как это возможно? Кто ему помог?

Словно отвечая на его немой вопрос, старый премьер-министр посторонился, и Георгий увидел за его спиной главу администрации президента.

— Вот человек, благодаря которому мы знаем последние международные новости, — сказал он. — Большой патриот нашей страны. Дипломат. И ныне снова глава президентской администрации Республики Беларусь.

— Я желаю вам выздоровления, — искренне сказал глава администрации. — Никто не заслужил таких испытаний, что бы вы не сделали в своей жизни.

— Как вы и просили, мы похороним всех за государственный счет, — сказал премьер-министр. — У нас будет человек, который будет заниматься всеми церемониями, так сказать, государственных похорон. Если у вас будут какие-то пожелания, как и что, он все сделает...