Некрасавица и чудовища

— Согласна, в угадайку с такими картами в раскладе играть нельзя. Но у вас есть провесник, творец врат и проводник-музыкант. Если все наберутся сил и скомпилируют таланты, шансы на успех существенно возрастут, — высказала я свою оптимистичную точку зрения и пошла на кухню. Зачем? Разумеется, опять варить кашу.

Вполне вероятно, даже Вайлэ-предсказателя не спрашивая, скоро один только запах гречки, изготавливаемой конвейерным методом, мне будет являться в кошмарах. А сама перейду на картошку и макароны. Или вообще стану охотится за какой-нибудь диковинной крупой вроде булгура. У нас есть в библиотеке любители, а мне не зашло.

Глава 28. Метаморфозы-2

Поставив в микроволновку емкость с гречкой, залитой водой и сдобренной солью, уточнила у Дейсаля, Фейсаль и Вайлэ, почему-то хвостом последовавших на кухню за мной (то ли самые голодные, то ли самые здоровые, своими ногами могут двигать на относительно большие расстояния, а не на пару шагов):

— Второй стакан сами залить, посолить и поставить готовиться сможете?

— Какой в это будет толк? — зло усмехнулся Гилселай, невовремя присоединившийся к публике и как обычно красноречиво-вежливый. Значит, начал приходить в себя!

— Быстрее приготовится следующая порция каши, — озвучила я цепочку выводов, недоумевая, почему она оказалась недоступна для порой шибко умных фейри.

— Зачем? — почти рыкнул призрак, чуть ли не клацнув зубами. Хорошо хоть не загрыз на месте, впившись в горло, добрый наш! Кажется, Гилселай был в ярости и большей частью от необходимости признавать собственную слабость и слабость всех сородичей перед жалкой людью.

— Не содержащая малой частицы твоей сути пища нам непотребна, — нехотя пояснила Фейсаль, раскрывая очередную маленькую тайну. — Мы пробовали. Нет ни пользы, ни силы.

А я-то гадала, куда пара стаканов делась. А оно вот как, успели попробовать и избавиться от улик. Но суть эксперимента любопытна. Я озадачилась. С чего бы минус на минус давал такой шикарный плюс, но в итоге на ум приходил лишь единственный вариант: принцип подобия. Гречка — крупа земная, готовит ее человек с Земли, а польза принадлежит уже фейри. Чувствую себя Матроскиным из Простоквашино в диалоге про молоко и государственную корову. Может, дело еще и в моем нечаянном статусе покровительницы.

— Хорошо, значит, сделаю две закладки, — согласилась я и, достав книгу, присела на диван у микроволновки. Как прошла феерическая попытка взлома Холмов я уже увидела, можно сказать, из театральной ложи. Расспрашивать, чтобы просто трепать языком или играть в сочувствие, не вижу смысла.

— Зачем ты помогаешь? — неожиданно отвлек меня от погружения в комфортный мир Даррела Гилселай. Он почти категорично потребовал ответа.

— А зачем по-другому? — ответила в тон. — Мне помощь почти ничего не стоит. И прикоснуться к чуду и старой магии, о которой остались лишь легенды — редчайший подарок. Ну и постоянная толпа народа в квартире меня напрягает, я вообще-то люблю тишину и одиночество. А вы тут зависли, пока не восстановите силы и не уйдете своим волшебным путем.

Как же фейри приперло, что завели разговор об оплате и обязательствах. А самого конфликтного Гилселая отправили вперед. Он же разведчик. Вот пусть и разведывает. И вообще призрак, так что если что, то, переживет. Он же вроде как неуязвим.

Прямота — это настолько не в обычаях сидхе. Никогда прямо, никогда четко, все лишь подразумевается. А если ты понял что-то не то, что подразумевал сам фейри, — то, кто же тебе доктор, тупица?

Но почему они вообще решили поднять тему эти странные создания? Поскольку дурацкую связь покровительства никто не снимал, чтобы там фейри со своим уходом ни надумали, я попыталась разобраться таким путем.

И таки нащупала нить странной, нечеловеческой логики. Сиды могли всерьез увериться, что успеха их исходу не видать, пока не уравновесится долг мне. А что помощь была бескорыстная, ничего ни для кого не значило. Кармическое воздаяние — оно такое, по бартеру не работает. Какие же они порой сложносоставные. И на ровном месте проблемы выискивают. А проблемы они такие, если их искать, они всегда с радостью находятся и множатся с геометрической прогрессией.

Тут уж не знаешь, что лучше. Может, следовать житейскому правилу: девяносто процентов проблем решаются сами, десять не решаемы в принципе? Так стоит ли суетиться? Не уверена.

Мудрости мудростями, но три емкости каши до полуночи я сделать успела. Почувствуй себя Золушкой! Благо хоть сейчас крупа почти чистая, промыла, собрала всплывший сор и дальше дело за техникой, пусть варит. Потом я отправилась в вечерний вояж — ванная, спальня, здоровый сон.

Люди и фейри очень разные. Девять человек в моей скромной квартирке и за час меня бы взбесили, подведя к грани тихого помешательства. Фейри же каким-то чудом, несмотря на сравнимые габариты, ухитрялись быть куда более компактными, тихими и малозаметными. Они, конечно, не нуждались в кроватях, постельном белье и прочих мелочах, которые требовались живым людям, но и вообще, я бы сказала, не создавали раздражающей завесы белого шума, свойственной людям. Они были рядом, и это чувствовалось, как дующий неустанно несильный ветерок, как едва уловимый аромат диковинных цветов, никогда не произраставших на человеческих землях. Ощущения не противные, скорее даже приятные, но слишком будоражащие все вокруг в целом и меня в частности, чтобы я могла ощутить привычную безмятежность.

От одного их наличия все вокруг неудержимо менялось, пусть и не видела я этого глазами, но менялось наверняка. Как покатившийся с холма шар, набирающий по мере спуска массу и скорость. Я это чувствовала спинным нервом, но ухватить взглядом никак не получалось.

Взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале. И я встала, как вкопанная. Это что еще за незапланированное колорирование? Я же голову мыла позавчера самым обычным шампунем, никакой тонировки или пигмента. Откуда эти проблески пепельного и золотистого блонда при моем типичном оттенке 'невзрачный светлый шатен'? Ответа нет, кроме единственного, который обожает по поводу и без оного вставлять зараза Дашка: 'Это магия, мисс Грейнджер!'.

Вот только я не колдовала, потому как не умею, не смотря на уверения фейри в недавнем применении магии к бедолаге 'президенту'. Я скорее поверю в странный выверт психосоматики. Люди же, вспомним Островского, не летают, как птицы. А откуда взялось вот это безобразие на голове, к кому подойти и сказать 'спасибо', как выражаются грубияны, 'Прямо в табло' неизвестно. И вопрос на сто баллов: 'Что сказать родителям?' Это коллеги могут и не заметить, или, заметив, придумать свои логичные версии причин, так что мне и сочинять ничего не придется. А вот мама... Я скорее налысо побреюсь, чем что-то ей смогу объяснить. И почему я младшая и всего лишь второй ребенок? Было б нас хоть штуки три-четыре, глядишь и надзор пропорционально распределялся. Эх, не судьба...

Хотя робкая догадка насчет откуда взялось цветное безобразие имелась. Без фейри тут не обошлось. Может, вылезла побочка от танцев Иссель у моей кровати. Только вместо салата, или, скорее, вместе с салатом подросли и поменялись волосы. На салат шел основной эффект воздействия, поэтому сразу проявился, а голова поменяла имидж с отставанием. Хорошо еще сильно в рост пряди не пошли и оттенок мой на зеленый не сменился. Вот было бы весело. Есть, конечно, и такая краска, но знающие меня люди вряд ли смогли бы поверить, что я резко захотела стать гамадриадой.

Но и с имеющимся нью-стайл придется опять что-то изобретать и недоговаривать. У меня, конечно, есть тюбик с кардинально-коричневым пигментом, но час времени на возню с изменениями жалко до слез. Пока помыл голову, пока нанес средство и подержал положенный срок на голове, пока смыл и высушил — как раз минимум шестьдесят минут.

Глава 29. Краска бывает разная...

Решено, красить буду завтра с утра, как раз до работы успею, заодно на коллегах протестирую. Все равно к Галине Петровне собиралась зайти про котенка поговорить. Заодно и реакцию на себя проверю.

Прокрастинацией не увлекаюсь, но почему-то сегодня возиться с волосами не хотелось совершенно. А если настолько не хочется, лучше не начинать, чтобы потом не пришлось пожинать печальные плоды собственных трудов. Иногда не делать полезнее, чем делать через силу. Случается и такое. Главное отличать банальную лень и это самое нехорошее предчувствие.

Фейри еще занимались личным восстановлением. А я уже свернулась клубочком на кровати и ушла в мир грез, больше не гадая о причинах изменения цвета волос и истоках капитальных запоров на вратах в мир сидов.

Если уж они сами не знают, почему это случилось, как я соображу? Может, банально фейри намертво отрезали свои владения от мира людей, потому что не желали иметь с нами ничего общего, а может, тут другая подоплёка. Хорошо хоть из узилища их вытащить удалось сюда, потому что тюрьма была каким-то мелким искусственно созданным исключительно для содержания заключенных миром, подвязанным к прежним Зеленым Холмам. А то они ведь могли бы вечно сидеть там без шанса на свободу...

И стакан с моей кровью и камнем они не для вампирского развлечения с собой в путь-дорогу тащили. Незаданный вслух вопрос как-то с голове оформился не только вопросом, но и ответом. Неужели так сработала связь покровительницы? Я поняла, что райдэлю был нужен камень-ключ от узилища у запертых врат в Зеленые Холмы, а выносить предмет из квартиры не получалось. Вот и изобрели для него тару из крови. Кажется, думали, что тем же ключом и врата на родину отопрут, а не срослось. Только зря меня калечили. Никакой пользы от этого не было.

Усилием воли я оборвала бестолковый круговорот мыслей и все-таки задремала. Спала я после всей суматохи крепко, но опять смутно чуялось мне, что в комнате появлялись и исчезали посторонние. Даже невесомо-нераздражающие фейри все равно ощущались каким-то седьмым чувством на подкорке. Потому я то выныривала из сна, то засыпала крепко, когда раздражители на ножках исчезали.

Красить голову отправилась еще до завтрака. Водные процедуры на полный желудок — удовольствие ниже среднего. Действовала точно по инструкции и даже слегка усерднее. Чтобы цвет уж точно лег и продержался хоть месяц.

Фен, конечно, пришлось включать, чтобы не высовываться с влажной головой на улицу. В ванной комнате у меня зеркала нет, смысл через отпотевшее стекло что-то разглядывать? Так что высушилась и сразу в коридорное зеркало 'любоваться' на свою неземную красу отправилась. Даже свет верхний и лампы у зеркала зажгла, чтобы точно все разглядеть. Уж лучше бы осталась в тени. Блин-тарарам! Никакого коричневого оттенка благородного каштана на голове не было и в помине. А что было? А было там безобразие в стиле сидов: пепельный блонд, золотистый, какой-то белый с искрой, желтый как одуванчик, редкие волоски яркой рыжины. Я зажмурилась и потрясла головой, надеясь, что видение исчезнет. Блажен, кто верует...

После повторного открытия глаз ничего не изменилось. Все то же неизвестно что, вместо тускловато-стандартного привычного вида. Утешает только одно, когда меня спросят, что у тебя с волосами, честно признаюсь: красилась темным каштаном, а вышло вот это. Никаких химических предпосылок процессам не вижу, но наша химия и косметика — это такая непредсказуемо-переменная величина. Если кто желает, тюбик принесу, но последствия не гарантированы. Парик экспериментатор на лысую голову будет покупать из собственных средств. Чего-то меня, как управдома Василия Ивановича Бунша из старой комедии, 'терзают смутные сомнения', что желающих не найдется.

Но гарантии того, что я и сама не облезу клоками, никто не даст. Зато могу кое-что уточнить, пока еще не убегаю на работу. Пять минут в запасе есть.

Быстро поставив новую порцию каши и пожарив яичницу, отправилась разыскивать Реоса Квадэ. Не самый приятный он тип в общении, даром что красавчик, как и все сородичи, но вроде бы как во вранье уличен ни разу не был. Для сида он вообще почти правдоруб.

— Реос, у меня не только шрамы сглаживаются, запах и глаза меняются. Дело на волосы перешло. Это все тот же странный процесс, или мне негодный тюбик попался с краской? Есть соображения? — я озадачила фэта вопросом, когда выловила в коридоре. Остальные фейри все еще, если не плавно перемещались на кухню к каше, предпочитали сидеть или лежать. Вряд ли Квадэ чувствовал себя настолько лучше остальных, скорее тут было что-то от демонстрации личной силы, стойкости и примера коллективу.

Фейри приблизился, внимательно оглядел волосы, даже часть прядей у виска сквозь пальцы пропустил и выдал резюме:

— Все то же. Те же токи магии, витающей в воздухе, но объяснить тебе я пока не могу. Надо выждать, чтобы сказать наверняка.

— Надеюсь, последнее слово не прозвучит над крышкой моего гроба, — 'оптимистично' отметила я.

Ничего пояснять здесь и сейчас фейри, озвучивая какие-то смутные личные догадки, точно не собирался, а брать его за грудки и трясти у меня уже банально не оставалось времени.

Личные вопросы, какими бы абсурдными они не были, никак с работой не коррелировались. Потому допрос пришлось остановить и пойти в библиотеку.

Уже закрывая дверь, я услышала тихий вопрос Реоса:

— Иссель, ты танцевала песню роста?

— Прорастания и быстрого роста семени, как обычно, фэт, — Я еще успела услышать ответ перед тем, как дверь закрылась.

А в родной библиотеке, куда вбежала за пять минут до начала работы, первым делом меня отловила прямо в коридоре Верочка и с горящими глазами потребовала:

— Имя, сестра, имя! Чем красилась!

— Доброе утро, Вера, я тебя тоже очень рада видеть.

Ни капли угрызений совести в лице коллеги не появилось, только балетка по полу притопнула, демонстрируя явное нетерпение, близкое к готовности препарирования несговорчивого собеседника.

— Это должен был быть пигмент цвета яркий каштан. Всегда получался именно он, а сегодня утром голову высушила и получила это, — я ткнула пальцев в голову.

— Напутали с маркировкой? — предположила Вера, обожающая менять имидж.

Она уже была у нас кардинально золотистой, рыжей, иссиня черной, просто синей, фиолетовой и даже зеленой. Но последний раз не нарочно, неудачно легла краска на краску разных марок.

— Тюбик был начатый и первые два раза цвет соответствовал. Сегодня утром я остатки на себя выжимала, — развела руками.

— Интересно окислилось, — постановила девушка и попросила: — Артикул перешли. Я закажу и специально открытым оставлю. Сколько держала?

— Наверняка не скажу, вскрытым где-то с полгода точно, на себе минут двадцать.

— Проверю! Получится — класс, нет, побуду ярко-коричневой. Я такой еще не была, — постановила Верочка и выпустила меня из своих лакированных коготков. — Но тебе очень идет! 'Прынцесса'!

— Еще скажи королевна, только свеклой не румянь, — хмыкнула я, скинул ветровку, переобулась, помыла руки и пошла на поиски Галины Петровны, пока не набежали читатели.

Глава 30. О пользе меда