Деньги не пахнут 3

 — Пока ничего не приходит в голову.

 — Совсем ни одной мысли?

 В глубине сознания давно уже рождался план, но время для него ещё не настало.

 — Нет. Подойду к этому серьёзно, но чуть позже, — прозвучало уклончиво.

 В уголке зрения мелькнула улыбка Пирса — тонкая, почти издевательская. Человек, прошедший подготовку рядом с офицерами ЦРУ, умел читать выражения лиц, словно страницы раскрытой книги. Стало не по себе.

 — Тогда давайте вместе поштурмим идею, — предложил Уитмер, с надеждой, что коллективная мысль проложит выход из тупика.

 Но пользы от этого не предвиделось.

 Внезапно воздух прорезал дрожащий звук: "Бзззз". Телефон ожил в кармане. Лёгкая вибрация, сухая и настойчивая, пробежала по коже. На экране высветилось имя, которого меньше всего ожидали увидеть:

 "Рэймонд Мосли"

 Адвокат. Отец Рейчел. Сообщение было коротким, как выстрел:

 "Началось."

* * *

 — Извините, нужно ответить, — голос прозвучал натянуто. Шаги вывели из душной переговорной в прохладный коридор. Стеклянные двери за спиной закрылись, и шум кондиционера сменился далёким гулом улицы.

 Сообщение снова блеснуло на экране.

 "Началось."

 Слов больше не требовалось. Смысл был очевиден — запуск нового раунда частного финансирования "Theranos". Началась охота за инвесторами. Полгода — именно столько продлится процесс. Полгода, чтобы перехватить деньги.

 Пальцы почти коснулись кнопки вызова, но телефон завибрировал вновь. Второе "Бзззз" ударило по ладони. На экране всплыло другое имя:

 "Прескотт"

 — Что ему понадобилось?.. — пронеслось в голове.

 Владелец "Heritage Group", влиятельный инвестор "Theranos", жертва обмана и тот, кто прежде велел держаться подальше, уверяя, что справится сам. И вот теперь он звонил.

 Кнопка вызова нажата — и голос на том конце сразу перешёл к делу, без приветствий и церемоний.

 — Theranos вступил в раунд частного капитала.

 — Слышал, — прозвучало в ответ ровно и коротко.

 — Быстро.

 Отсутствие сопротивления инвестиции — сознательный выбор: последняя встреча с Прескоттом дала понять, что противиться бессмысленно. Но затем прозвучало неожиданное приглашение:

 — В эту пятницу будет презентация для инвесторов. Присоединишься?

 Презентация для инвесторов — событие, на котором рассказывают о планах и показывают продукт. Уникальная возможность увидеть Холмс в деле.

 — На этот раз также продемонстрируют демо Ньютона для инвесторов....

 Ньютона — устройство с фальшивой технологией. Показ его в штаб-квартире — шанс редкий и опасный: лаборатории Theranos по сути криминальное пространство, и обычно туда не пускают посторонних. Но жажда новых денег сделала двери приоткрытыми.

 Нужен был любой способ попасть внутрь. Пропуск на такую презентацию — билет в самую гущу обмана.

 По пути обратно в Нью-Йорк осторожно прозвучала просьба о командировке.

 — Понадобится выезд по Asset Management — с пятницы по субботу.

 — До субботы? — Пирс удивлённо поднял бровь.

 Два дня — нет, только один день презентации, но дополнительный день нужен для прочих дел и на случай внезапностей. Ожидалась лёгкая бумажная формальность, однако Пирс нахмурился.

 — Сейчас не время уезжать, — раздалось категорично. — Нельзя оставлять фронт. Ситуация непредсказуема.

 В офисе шла война с "Большой белой акулой", до выборов правления оставалось семьдесят пять дней — отсутствие на два дня способно пошатнуть позиции. Ответ попытались обосновать:

 — Если бомба рванёт в выходные, у журналистов будет весь уик-энд на копание, а в понедельник они запустят новость.

 Пирс, мастер манёвра в таких делах, говорил, как опытный полководец медиа-войны: выпуск сенсации в понедельник даёт контроль над новостной повесткой.

 Убедительные аргументы, но цель оставалась прежней — попасть на показ.

 — Работу можно вести удалённо. Вне времени показа связь будет мгновенной, -звучал план.

 Пирс возразил, что отклики будут медленнее, когда человек не в офисе. И вдруг лицо Пирса изменилось — холодная улыбка, от которой веет азартом и предупреждением:

 — А что будет, если разрешение не получишь?

 Это стало ключевым вопросом. Слишком многое поставлено на карту, и упускать шанс нельзя. Битва за внимание в скором "Хлебном конфликте" начнётся, и сейчас наличие неизвестного лица в толпе инвесторов — преимущество: пока лицо не узнаваемо, Холмс, вероятно, расслабит охрану. Пропадёт возможность незаметно пройти внутрь.

 По коридору пронёсся запах кондиционированного воздуха, в ушах зазвенел далекий шум машин. Телефон в кармане снова и снова вибрировал — уведомления, звонки, быстрые решения, которые нужно было принимать здесь и сейчас. Но судьбоносная презентация Холмс — шанс, от которого невозможно отмахнуться.

 Взгляд впился в глаза Пирсу — настойчиво, цепко, словно проверяя, решился ли он окончательно или просто играет словами. В этой тишине чувствовалась напряжённость, как в перегретом проводе перед вспышкой искры. Правило на Уолл-стрит известно каждому, кто хоть раз касался настоящих сделок: если дорога к цели лежит через Силиконовую долину, то туда нужно попасть любым способом. Препятствия? Их либо обходят, либо убирают. И вот вопрос — станет ли Пирс таким препятствием?

 Его губы тронула усмешка.

 — Не смотри так. Не отказываю, но хочу взять пошлину.

 Слово "пошлина" прозвучало как скрип ножа по стеклу. Он не скрывал сути: дорогу открывает, но только за плату.

 — Какую же цену назначаешь? — спросили сухо, стараясь не выдать раздражения.

 В голове мелькали возможные варианты: кусок информации, обещание вести себя благоразумно в будущем. Подобное легко обойти. Не знаешь — не скажешь, не уверен — выкрутишься. Но Пирс удивил.

 — Будешь должен услугу.

 Плечи вздёрнулись от неожиданности, воздух в комнате потяжелел.

 — Услугу? — переспросили, и в голосе прозвучало сомнение.

 — Именно. Пока не знаю какую. Но однажды пригодится, — произнёс он спокойно и, как показалось, с лёгкой насмешкой.

 Вот оно. Не конкретное требование, а долговая петля, затянутая на будущее. Он понимал: прямой запрос сейчас вызовет отговорки и полуправду. А долг — вещь, из которой не вывернуться.

 На Уолл-стрит слово "услуга" никогда не звучит легко. За этим стоит не просьба школьника, а миллионы долларов, переложенные из одних рук в другие. Бывает, фонд "возвращает услугу" брокеру, скидывая ему убытки, а позже компенсирует вложением в проблемное IPO. Долг превращается в оружие, которое может убить или спасти.

 Пирс прищурился:

 — Не хочешь быть должен?

 Ответ последовал вопросом:

 — А если откажусь платить?

 Его лицо оживилось, в улыбке мелькнула сталь:

 — Если бы ты был таким человеком, я бы и не делал это предложение.

 Всё стало ясно. Пирс видел впереди рост, карьерный рывок, влияние. И заранее закладывал крючок. Когда придёт время, этот долг окажется золотым.

 Сделка казалась рискованной, но и полезной: вместо врага на пути появлялся союзник. Пирс — не просто восходящая звезда Goldman, а мастер в сражениях с "Большой белой акулой". Связь с ним могла обернуться драгоценным подспорьем.

 — Ну что, согласен?

 Короткий кивок.

 — Ладно.

 — Тогда до понедельника, — заключил Пирс, и вопрос с командировкой был решён.

* * *

 Пятничным утром первый рейс унёс прямиком в Сан-Франциско. За иллюминатором серебристый туман скользил над заливом, воздух в салоне пах кофе и перегретым металлом. Такси до Пало-Альто домчало быстро, мотор гудел ровно, будто скрывал напряжение в груди.

 — Приехали, — бросил водитель, остановившись у стеклянного гиганта.

 Перед глазами раскинулся сверкающий фасад — огромная прозрачная плоскость, отражающая небо, а перед ней аккуратный садик с зеленью и строгой вывеской:

 "Theranos".

 Вот она, цель. Прямо в сердце вражеской территории.

 Глава 12

 Перед стеклянным фасадом здания "Theranos" дыхание словно само собой затаилось. Башня из металла и зеркальных панелей тянулась в небо — холодная, сияющая, вбирающая в себя утренний свет. На гладкой поверхности плясали отблески первых лучей солнца, а в воздухе витал слабый запах свежескошенной травы из ухоженного газона перед входом.

 Горькая усмешка скользнула по лицу: как же ловко некоторые умеют играть на чужом воображении. Всего три года назад эти стены принадлежали "Facebook". Хитрый ход Холмс — заселиться сюда, чтобы вложить в головы инвесторов простую мысль: "Theranos — это новая звезда, следующая Facebook". Казалось бы, слишком очевидная манипуляция, и всё же — именно такие трюки лучше всего действуют на тех, кто ослеплён жаждой быстрых денег. В этом и заключалась суть одной из самых громких афёр в истории.

 Широкие двери мягко раздвинулись, впуская в просторный вестибюль. Огромный экран с гордым логотипом "Theranos" вспыхнул прямо напротив, как приветствие. Часы показывали восемь утра. Несмотря на ранний час, сотрудники уже спешили к турникетам, звонко пищали сканеры: "Бип! Бип!" — пластиковые карты касались считывателей, и двери раз за разом щёлкали, пропуская потоки людей.

 Для гостей же прохода не было. Пришлось остановиться, осмотреться. Вскоре к месту подошёл охранник — крепкий, сухощавый мужчина с усталым взглядом.

 — Что привело вас сюда? — спросил он коротко.

 — На презентацию для инвесторов, — прозвучал ответ.

 — Она начинается в десять, — прозвучало холодное пояснение. Ни тени приветливости.

 Попытка смягчить ситуацию улыбкой и объяснить, что прилёт вынудил приехать раньше, не возымела успеха. Пальцы легко постучали по сумке с ноутбуком: мол, можно было бы поработать прямо здесь, в холле. Но головой он качнул решительно.

 — Доступ посторонним до десяти утра запрещён.

 — Я же не требую отдельного кабинета. Просто место в вестибюле....

 — Это частная территория. Нарушения правил недопустимы.

 Сухость в голосе резала слух. Ситуация напоминала спор с каменной стеной.

 — Я не случайный прохожий! — голос поднялся на полтона. — Прибыл именно на презентацию. Разве вестибюль не предназначен для гостей?

 — Для участников — вход с десяти.

 — Потому и предлагается подождать здесь до назначенного времени.

 Слово за слово — и спор бы, пожалуй, тянулся бесконечно, если бы мимо не проходил один из сотрудников. Он остановился, улыбнулся и негромко заметил:

 — Бесполезно спорить. Рядом есть кафе "Café Karma". Там лучше подождать.

 — Благодарю, — последовал ответ, и тут же прозвучал вопрос: — А кофе там приличный?

 — Лучший в округе, — с уверенной улыбкой заверил прохожий. — Можете смело идти.

 Кивок, ещё одно "спасибо" — и шаги уже развернули к двери. Впереди ждал аромат свежесваренного кофе, вместо гулкой пустоты охраняемого холла. Если не считать того, что пить буду чай, может быть. Не уверен, что здесь будет нормальный напиток и не придётся обходиться минералкой.

 В "Café Karma" пахло так густо и пряно, что воздух будто становился осязаемым. Горячий пар от кофемашины шипел и клубился, наполняя пространство терпким ароматом свежемолотой арабики. Ну, да, запах кофе мне нравится, но вот пить, увольте. В чашке у соседа играли ноты яркой кислотности — звонкие, чистые, будто хрустальный колокольчик в тишине. Зёрна явно были обжарены недавно — чувствовалась их живая сила, хрупкость, которой не бывает у старого кофе. Всё круто, но нормального чая, как и предполагал здесь не было, так что пришлось обходиться минералкой. Чёртовы шовинисты.

 За соседними столиками перекликались голоса. Короткие фразы, смех, звон ложечек о фарфор, приглушённое позвякивание мобильных телефонов. На груди у многих посетителей сверкали пластиковые пропуска с логотипом "Theranos" — те самые, что уже мелькали в холле компании. Несомненно, это место стало их привычной точкой сбора, где утром хватали кофе навынос или обсуждали рабочие мелочи.

 Но сейчас никто не задерживался. Взгляды нервно скользили к циферблатам часов, пальцы торопливо обвивали картонные стаканчики. День только начинался, и времени для пустых разговоров явно не было. Мысли мелькнули ясные: к этому кафе стоило вернуться позже, когда усталость накроет офисный люд и язык сам развяжется.

 В углу, подальше от суеты, удобно устроившись за небольшим столиком, удалось привести в порядок планы. Главных задач было три. Первая — нащупать слабые звенья в обороне "Theranos". Лёгкие уколы сомнений должны были показать, как поведёт себя Холмс, когда её истории начнут трещать по швам. Вторая цель — произвести впечатление на инвесторов. Пусть собственный фонд пока ещё не стартовал, но именно сейчас был шанс оставить заметный след в их памяти и перетянуть интерес на себя. И, наконец, третья, самая важная — завязать контакты с сотрудниками "Theranos". Ведь в истории компании решающим ударом стали не проверки государства и не внезапное прозрение инвесторов, а слова тех, кто решился говорить. Голос инсайдера оказался громче любого скандала. Провалить этот пункт было недопустимо.

 Телефон завибрировал на столе, отбрасывая мягкий свет экрана. На дисплее — сообщение от Прескотта: "Где ты?"

* * *

 Перед входом в "Theranos" Прескотт появился как будто из тени. Взгляд его скользнул по сторонам, и только потом он шагнул ближе. Голос звучал приглушённо, но в нём слышалось напряжение:

 — Сегодня действуем тихо. Без лишнего нажима.

 Каждое слово напоминало о том, что здесь речь шла не только о личных амбициях. В этой игре звучало имя Heritage Group, и любая неосторожность могла ударить по всем.

 — Понял? — уточнил он, всматриваясь испытующе.

 Улыбка вышла расплывчатой, будто скользящей поверх слов собеседника, не давая повода ни к согласию, ни к возражению. Внутри же уже давно созрел иной план — сегодняшний день должен был запомниться надолго.

 Служащий в строгом костюме, с лицом, вырезанным словно из камня, обратился дежурной вежливостью:

 — На презентацию инвесторов? Прошу за мной.

 Коридоры здания дышали современным минимализмом: светлые стены, стеклянные перегородки, ровный гул вентиляции. Но в этом нарочитом воздухе свободы чувствовалась странная скованность. Сотрудники, пригнув головы к мониторам, стучали по клавишам так яростно, будто от этих ударов зависела их жизнь. Ни один взгляд не оторвался от экранов, ни одна улыбка не дрогнула на лицах. Казалось, они заранее приучены не замечать чужаков.