| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Монстр словно испустив дух, осунулся и не торопясь вернулся в темноту камеры.
— Я не принимаю твои извинения, — монотонно прохрипел он. — Пошла вон.
— Переживу, — сказала Ника обиженно.
Девушка не ожидала, что встреча с троллем закончится именно так, но она была горда уже за то, что попыталась исправить свою ошибку. Сейчас, собираясь покидать холодные камеры дома покаяния, Ника поняла, что извиниться перед троллем решила исключительно из эгоистичных соображений. Госпожа Верис знала, что никогда не просила прощения, стараясь что-то наладить. Только если сомневалась в человеческих качествах своей личности. Ника задумалась, действительно ли ей было жаль пострадавшего из-за нее тролля или же чувство вины было сформировано страхом, не соответствовать высшим нормам морали.
Тролль уязвлено сказал:
— Пожалуй, ты можешь кое-что сделать для меня.
— Неужели? И что это? — поинтересовалась Ника строго.
— Просто спрашиваешь или все еще хочешь помочь?
— Ну... если это то, что в моих силах.
— Проще и быть не может. Забери из приюта моего... племянника.
— Племянника?!
— Да. Он еще совсем маленький. Его имя Кроуш.
— Забрать? — переспросила девушка.
— Я что, как-то мурово объясняю? Да забрать.
— А куда его потом?
— Куда хочешь! — донеслось рычанием из темноты. — Но если он останется в приюте из него сделают раба.
— Наемник и раб это разные вещи.
Тролль вышел на свет, возмущенно фыркнул и сказал:
— Для вас маджикайев — одно и то же. Тебе, великородной, не нравится формулировка? Тогда отдай его в хорошие руки!
— Не надо орать. Неожиданная просьба, но я поняла.
— Поняла? Тогда вот, возьми, — тролль протянул круглый камешек на веревке. — Отдай ему это. Так он поймет, что ты не враг.
Ника недоверчиво покосилась на кулон.
— Возьми, — повторил тролль. — Да, бери, я ничего тебе не сделаю.
Грустные человеческие глаза тролля, как маятник гипнотизера усыпили бдительность девушки. Она подошла ближе, осторожно протянула руку, словно собирается кормить голодного льва. Синекожий схватил Нику за запястье и с силой дернул к себе. Верис больно врезалась в решетку. Тролль взял ее за горло.
— Говоришь из-за тебя я здесь? А меня ведь теперь казнят. Как же это произошло, дрянь, не расскажешь?
Зловонное дыхание обдало краснеющее от удушения лицо Ники.
— Я подала ваши документы для обвинения.
— Вот как? — зарычал тролль. — А ты понимаешь, мерзавка, что просто извинившись передо мной, ты не ничего не изменишь? У меня было последнее предупреждение. Меня все равно казнят!
— Я это п-понимаю, — сбивчиво согласилась Ника.
Горькая одинокая слеза скатилась по щеке агента Верис, упав на лапу тролля. Монстр проследил, как соленая капля затерялась в жестких волосках на его запястье, и ослабил хватку. Внимательно посмотрел на девушку — было в ней что-то орфическое, чреватое, как во взгляде василиска.
— В твоих глазах огонь древних костров, — почти шепотом сказал он.
— Что?
Тролль просунул морду через прутья, обнюхал волосы Ники, с любопытством уткнулся носом в шею.
Верис начала задыхаться, почувствовав, как сердце пугливо набирает обороты.
— Что у тебя внутри? — положив лапу девушке на грудь, спросил монстр, пальцами чувствую пульсацию вен.
Нике стало невыносимо жарко от прикосновения.
— Мое сердце... — выдохнула она.
Тролль провел когтем по послеоперационному шраму.
— Нет. Что у тебя внутри?
— Не твое дело! Отпусти меня, урод! — прокричала агент Верис, попытавшись вырваться.
По зову девушки явились призраки. Зловещим шепотом они проникли в пасть тролля, как отмычка в замочную скважину. Синекожий монстр закричал не своим голосом, неестественно выгнувшись, взлетел вверх.
— Хватит, — зажав уши ладонями, попросила Ника.
Проклятые души принесли почти ощутимый мрак. Троллю было плевать на темноту, он орал от боли, что скручивала кишки в брамшкотовый узел.
— Отпустите его! Хватит! — прокричала девушка, но ее мольба осталась не услышанной.
Ника достала фонарик из латуни, направила свет на клубок призраков и сказала:
— Черное, обернись белым.
Неупокоенные души с зычными возгласами рассеялись по камере. Тело тролля провисело в воздухе несколько секунд, затем рухнуло на пол. Одна из мерзких душ, хранившая память о бескрайнем страхе, дабы отомстить рассеявшей мрак, появилась за спиной агента Верис, и, смеясь, пролетела сквозь девушку. Донорское сердце Ники содрогнулось и остановилось.
* * *
— Пойдем со мной, — произнес голос отца.
Огненная рука потянулась к маленькой девочке...
Ника открыла глаза. Выставила ладонь вперед, чтобы прикрыть источник приглушенного света.
— Пришла в себя, наконец, — произнес знакомый голос.
— Как часто, я от тебя это слышу, — сказала Ника, сфокусировала зрение и увидела сидящего рядом Лионкура. — Придумал бы что-нибудь новенькое.
— Хорошо. С этого момента я буду спрашивать, сколько пальцев ты видишь.
— Лучше предлагай мне чай.
Мужчина, тревожно сведя брови к переносице, покачал головой.
— Что ты там делала? — взяв девушку за руку, спросил он.
— Где именно?
— Внизу, в доме покаяния.
— Ходила договариваться насчет работы для моей проклятой души, — пошутила она, — там ей самое место.
— Ника...
— Ай, не говори ничего по этому поводу, — перебила девушка. — Я уже сама себе надоела.
— Хорошо не буду. Что за ссадина у тебя над бровью?
— Сторожевой домовик постарался. Не зря я их терпеть не могу. Но об этом тоже не спрашивай.
Агент Верис приподнялась — тело казалось набито песком.
— Скажи, Лонгкард, ты ведь знаешь, что стало с тем мальчиком, которого нашли?
— Знаю.
Сейчас, когда Ника пыталась задержать взгляд на каком-то предмете, тот казался нереальным. Лицо Лионкура то и дело размывалось, будто пряталось за стеной дождя. Подушка колола острым углом в спину, а одеяло давило на все без исключения части тела, словно весило тонну.
'Откуда у подушки острые углы?' — бестолково подумала Верис и спросила:
— И что с ним произошло?
— Мальчишку обратили, — сказал Лионкур. — Я бы мог попытаться его вылечить, если бы это был не укус первично-проклятого оборотня.
— Это чем-то чревато?
— В итоге альфа-обращение мы почти всегда имеем 'блуждающего демона'. Мальчишка уже похож на дикого зверя. Важно то, что его возвращение домой теперь невозможно. Но не бери в голову, Ника. Мы о нем позаботимся.
Чувство вины в присутствии родного человека наточенным лезвием пилило по горлу. Агент Верис возмутилась:
— Лонгкард, как не брать? Ведь это все из-за меня. Мне не надо было гоняться за Фростом. Стоило остаться у портала и следить, чтобы никто через него не прошел. Это же чрезвычайное магическое происшествие, это была моя работа.
Мужчина покачал головой.
— Дорогая, позволь не согласится. Это все причинно-следственные связи. Уж прости, но твоя жертвенность бесцельна.
— Почему? — спросила Ника насупившись.
— Вся доступная нам реальность является совокупностью связей между предметами и явлениями. Все что с нами происходит это звенья бесконечной цепи. Все началось не с момента, когда ты наплевала на брешь и погналась за Фростом, а с первого шага, который сделал мальчишка на пути, который привел к такому итогу. А то и раньше. Если уж кого и стоит винить, так именно этого ребенка, умеющего делать собственный выбор. То, что с ним произошло — это его история. Его судьба. У тебя своя. К сожалению, мы не можем вздохнуть, чтобы не затронуть все мироздание. Скажи лучше честно, зачем ходила в темницы?
Ника опустила голову.
— Чтобы извиниться перед троллем. Его казнят. И, несмотря на твои дурацкие причинно-следственные связи мне за это стыдно. А там слетелись души, они его мучили, потом... не помню.
— Потом кто-то из призраков напал на тебя, — ответил Лонгкард, ласково поправив растрепавшиеся по подушке локоны девушки.
Ника непроизвольно прижалась щекой к руке мужчины и пожалилась:
— А ты знаешь, что Лушана дружила со мной только потому, что я дочь огненного барона? Она оказывается, статью писала. Обидно.
— Но, насколько мне известно, ты не была слишком открыта к этой мормолике, — произнес Лионкур, присаживаясь на кровать. — Я не прав?
— Оказывается, была, — ответила девушка. Задумалась, потом спросила:
— Ну, вот почему так? Почему удар в спину наносят чаще всего те, кого мы защищаем грудью? Опять эти твои связи мироздания?
Лонгкард улыбнулся.
— Нет, — ответил он, приобняв пациентку, — потому что только им мы позволяем идти позади себя. Ты, кстати, так близко ко мне, что промах невозможен.
— Это ты к чему сейчас?
— Ты себя не бережешь. Я переживаю, Ника.
Девушка смущенно посмотрела на реаниматора, его лицо казалось размазанным, будто нарисованное пастелью. Ника задумалась говорить ли о произошедшем Лионкуру. Но именно ему она позволяла знать о себе больше чем всем остальным.
— Сегодня... я использовала силу отца. Я вызвала голубой огонь, — сказала Ника и увидела, как и без того черные словно у ворона глаза Лонгкарда потемнели.
— Так вот в чем дело! — раздраженно сказал он. — Я же запретил даже пробовать вызывать огонь. Тебе нельзя перегреваться. Сердце может не выдержать! Ни загорать, ни каких горячих ванн, ни тем более...
— Я помню. Помню. Но мне было очень обидно. Я не смогла с этим справиться.
Реаниматор поднялся с кровати, почесав затылок, произнес:
— Я уже подумываю, чтобы тебя закодировать. У тебя непростое сердце.
— Да, да, — пробубнила Ника и на мгновение застыв, вдруг спросила:
— А чье оно?
— Что?
— Чье сердце у меня внутри?
Лонгкард покачал головой.
— Ты уже спрашивала меня об этом. Все что должен был, я тебе рассказал.
— К черту врачебную этику, — произнесла Верис, недовольно закатив глаза, — Мой организм отвергал несколько донорских сердец и только с этим я могу нормально жить. Я хочу знать не это.
— А что?
— Оно чужое и я не знаю чье оно. Меня это беспокоит.
— Странно, но до сегодняшнего дня за тобой я подобного беспокойства не замечал.
— Варпо Цератоп сказал...
— Кто это?
— Тролль, — прояснила Ника. — Он сказал, что у меня что-то не то внутри. И реакция у него была, неадекватная.
Реаниматор присел на край стола.
— Тролли из старого мира. Они верят, что душа находится в сердце. И если в тебе чужое сердце значит и...
— Душа чужая, — мнительно произнесла девушка.
— Ника, это мифология, — разведя руками, сказал Лонгкард. — Это не должно иметь для тебя никакого значения.
— А вдруг сердце принадлежало убийце, маньяку или какому-нибудь пошлому монстру.
— Личность носителя никак не отражается на его органах. Ника, я больше не хочу возвращаться к этой теме, — сказал реаниматор с интонацией, исключающей всякую вероятность продолжения разговора.
— Тогда вытащи его из меня, — Ника была настроена серьезно. Ей не хотелось отступать.
— Ты же понимаешь, что я не буду этого делать, — произнес Лионкур устало.
Ника села, закуталась в одеяло, коснулась босыми ногами холодного пола.
— Тогда я найду того, кто это сделает. Например, Кизи Шарка — отличный специалист. Дай мне мою одежду.
— Ника.
— Дай мне мою одежду, Лонкард.
— Давай обсудим...
Агент Верис встала, слегка пошатнулась и решительно заявила:
— Я не хочу больше ничего обсуждать. Спасибо за все. Мое тело, что хочу с ним, то и делаю.
При всей своей толковости Лонгкард не замечал, какое влияние на него имеют перепады настроения этой пациентки. Реаниматор расстроено прикрыл ладонью глаза, спустил руку вниз по лицу, вдумчиво погладил подбородок.
— Ты ведь не успокоишься? — спросил Лионкур.
— Нет.
— Хорошо. Рано или поздно, — произнес реаниматор и посмотрел на Нику, словно на бестолкового ребенка набившего шишку. — Я сейчас.
Как только Лионкур скрылся в темноте большого кабинета, Ника прижала руку к груди, провела пальцами по грубому шраму. Собрав мысли в хрупкую кучу, как гору осенних листьев, девушка поняла, что возможно, через несколько минут ее, как личности, субъективно не станет. Как в тролльичих поверьях: чужое сердце — чужая душа. Теперь все что натворил биотический конгломерат ее тела, можно было бы смело перекинуть в кувшин стыда кого-то другого — хозяина сердца. Ника не сразу заметила, как реаниматор, протянул какие-то голубоватые листы в глянцевой обложке.
— Держи, — сказал он. — Уверена, что хочешь знать?
Ника не ответив села на кровать, взяла листки, рассмотрела их: дорогая плотная бумага, голографические ярлыки, несколько печатей.
В кабинете раздался неприятный писк. Лионкур, подошел к столу, на котором стоял телефон, нажал кнопку и спросил:
— Да, Зои?
— Лонгкард, здесь Датрагон.
Реаниматор переменился в лице. Тембр его голоса стал ниже:
— Я так и знал. Сейчас подойду. Проводи его в зал переговоров.
— Хорошо.
Лонгкард посмотрел на Нику, виновато пожал плечами.
— Дорогая, я должен идти. Меня ждет посол уроборийцев.
— С малумами связался? — недоверчиво спросила Ника.
Даже замкнутую на своих проблемах агента Верис возмущал факт беспрепятственного существования полукровки Датрагона в пределах досягаемости директората ЦУМВД. Девушка не знала, почему послу напавших на храм ящеров было разрешено остаться, полагала — в обмен на его знания и возможности. В политике управления всегда существовали неписаные договоренности — спорные, разумные и неформальные.
— Исключительно по высокопрофессиональным вопросам, — отшутился реаниматор.
— Все так говорят.
— Четвертая страница. Не наделай глупостей. — Лонгкард, поцеловал девушку в лоб и вышел из кабинета.
Ника несколько секунд смотрела на закрытую дверь, пока в необоримом желании 'развернуть подарок' не перелистнула на нужную страницу. Глаза быстро нашли важную строчку.
'... донор — Люмена Верис'
Глава 9. А КАК НАСЧЕТ СДЕЛКИ?
— Гляди, что мне пришло, — сдерживая утробные смешки, сказал Дин, протягивая приятелю мобильник. — Это уже разошлось по всей общаге. Честно, я бы поставил на толстуху. Скажи, когда девки дерутся это просто коррида?
Кирран кивнул:
— И бык в нашем случае мормолика?
Репентино расхохотался:
— Ага, причем теперь лысый бык!
В отличие от раззадоренного приятеля Киррану, просматривая видео, не было так весело. Он хорошо знаком с историей семьи Верис: знал о несчастном браке Люмены с душегубом бароном Дебарбиери; помнил, как кричали друзья, сгорая в огне, сотворенным отцом Ники.
— Она вызвала голубое пламя, — сказал Кирран тревожно.
Дин остановил запись, выхватил мобильник и спросил:
— И что? Это у нее в крови.
— Это плохо скажется на ее здоровье.
— Ну, началось...
Кирран посмотрел на настенные часы.
— К тому же где она? Уже поздно.
Репентино приподнял руки, плюхнулся на стул и равнодушно изрек:
— Не знаю, Мистер Беспокойство, передо мной она не отчитывается. Может быть, вынашивает коварный план по поджиганию дома Фроста. Глядишь вошла во вкус!
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
