Тринадцатое небо

Притхвираджа не торопился продолжать разговор. Он ждал шудру с джаджиром и поглядывал на большого белого попугая с красным хохолком, сидящего в позолоченной клетке, подвешенной рядом на старом ветвистом баньяне. Попугай копировал крики самцов-павлинов, распушивших зелено-синие хвосты и чинно расхаживающих вокруг неприметной самки, дремлющей рядом с фонтаном...

Наконец, шудра вернулся с большой серебряной колбой, из которой торчали две полые трубочки, обтянутые змеиной кожей. Вверху колба заканчивалась глиняным блюдцем с дырочками и колпаком.

— Поставь рядом с нами, на столик, — приказал раджа, подождал, пока шудра разожжет кедровые угли, затем взял в рот трубочку, глубоко вдохнул в себя душистую смесь и выпустил большую струю дыма. Сложный аромат, состоящий из корицы, имбиря, аира, кардамона, гашиша и цветов лотоса быстро распространился по террасе.

— Попробуй, новая смесь тебе понравится, — предложил он Мукешу, откинувшись на спинку дивана.

— Непременно, мой повелитель, — Мукеш вдохнул через другую трубочку и вопросительно посмотрел на Притхвираджу. Через пару минут тот снова заговорил:

— Я решился. Отправь гонцов в соседние княжества — пригласи на переговоры. Другого выхода, действительно, нет. Придется объединить наши войска.

"Ты "вовремя" прозрел!" — хмыкнул Мукеш, а вслух сказал: — Слишком поздно, мой повелитель. На нашей стороне выступят только ваш родственник — раджа Паджван, да сосед — раджа Тараина. Последнему деваться некуда. Все сражения происходят на его территории. Княжество находится в непосредственной близости от Пенджаба. Именно оттуда Гури и совершает вылазки. Не забывай, что султан уже успел подчинить себе княжества Лахор и Пешевар. Раджа Чанделла сразу не согласится воевать на нашей стороне. Его, также как и вас, нужно было начинать уговаривать гораздо раньше. Раджу интересуют только личные владения.

Повелитель сделал вид, что последнюю фразу не расслышал и спросил: — Что говорят пленные? Сколько людей удалось собрать султану?

— Чаухан, его армия разрослась. Он набирает воинов из любых кочевых племен. Не отказывает никому. Единственное условие, которое выставляется им — полное повиновение командирам. Сейчас в распоряжении Муххамеда уже *сто пятьдесят тысяч мамлюков и наемников, столько же лошадей и двести боевых слонов.

— Откуда слоны у султана? — удивился раджа.

— Набрал из покоренных им княжеств.

Притхвираджа снова вдохнул в себя смесь и замолчал... На террасе показался доверенный шудра и прервал его размышления: — Всемогущий, во дворец прибыл гонец с личным посланием для вас, — он с поклоном поднес свиток радже. Тот нехотя развернул его. Через секунды лицо Чаухана стало чернее тучи.

— Прочти, — он нервно кинул свиток на колени Мукешу.

Тот прочитал вслух: — Неверный пес, через два восхода солнца я обезглавлю тебя. Готовься к поражению.

Чаухан вскочил с места и неистово закричал: — Убить гонца, немедленно!

Мукеш вскочил следом.

— Я хочу видеть его мучения! Прикажи привести слона! — отдал он распоряжение шудре.

— Куда, к фонтану, мой господин? — слуга замешкался от удивления.

— Нет. Мы выйдем во внутренний двор. Поторопи людей. Пусть вынесут кресла для нас и подготовятся к казни.

Чаухан, как маятник, заходил взад — вперед по террасе, затем бросил военачальнику:

— Спускаемся, — перепрыгивая сразу через три ступени лестницы, он выбежал во двор, где уже суетились шудры. Зная норов своего господина, они вовремя успели вынести кресла. Чаухан, запыхавшись, плюхнулся на мягкое сиденье и наблюдал как через арку, служащую проходом во двор, неспешно шел старый слон. Следом рабы несли помост. Мукеш сел по правую руку от раджи и помалкивал, погрузившись в размышления о будущей войне, но быстро очнулся от жуткого крика гонца. Слон, по команде погонщика, немедленно расправился с заранее обреченным на смерть мамлюком. Раджа встал и направился в свои покои. Казнь не принесла ему удовлетворения. Задетое самолюбие кипело еще сильнее.

— Готовься к сражению, — кинул он военачальнику на ходу.

По дороге в гарнизон тот успел заскочить домой и сообщить Алине, что главная война, к которой он так тщательно готовился, началась. Она спокойно выслушала его, закрыла глаза, помолчала с минуту, затем прошептала информацию, которая предназначалась только для его ушей. Теперь он знал, как действовать, и что произойдет дальше... — — — — — — — — — * Сколько людей, всадников и боевых слонов было у султана, доподлинно неизвестно. В исторических документах не сохранилось численности армий Муххамеда Гури и Притхвираджи.

В небе над Тханисаром — столицей маленького соседнего княжества Харши, расположенного неподалеку от земель Притхвираджи, всходило солнце. Несколько тысяч пехотинцев из трех объединенных армий, равномерно распределенных между "ходячими танками" — один полностью экипированный слон на пятьдесят человек, и сто тысяч конных лучников построились в линию в долине на подступах к городу.

Притхвираджа расположил армию по собственному усмотрению, и Мукеш не стал делать ему никаких замечаний. Во всеобщей суматохе подготовки к бою ему удалось сделать главное, незаметно доставить к месту сражения артиллерию и спрятать её от чужих глаз.

Чаухан, к удивлению раджпутов, облачился в новый халат шафранового цвета, надел мор — тюрбан, украшенный рубинами, и наручи. Внешний вид повелителя показывал, что он приготовился к последней в своей жизни схватке с врагом. К тому же, он заметно нервничал. Утреннее омовение и медитация не помогли. Ему никак не удавалось сосредоточиться и забыть кошмар сегодняшней ночи: царица нагов — Манаса крепко обвила его холодным телом, головой прижалась к левой стороне груди, выпустила из пасти черный раздвоенный язык и прошипела: — "Рука Кутб уд-Дина..., Кутб уд-Дин..., Дин..., Дин..., остерегайся его...".

Чаухан подозвал к себе Мукеша и, плохо скрывая волнение, заметил: — У Гури огромное количество мамлюков.

— Я говорил тебе, повелитель, но ты не верил.

— Но я не вижу слонов у Гури. Наверное, у него их нет.

— Возможно, что их спрятали в лесу, мой повелитель. Давай подождем, пусть воины султана первым начнут атаку, а мы еще раз попросим Шиву и Арджуну пустить с небес золотые стрелы и поразить врагов.

Чаухан промолчал в ответ. Он не захотел рассказывать собственный сон воечальнику...

... Айбак, командующий боем, тоже не торопился. Напряжение обеих армий росло...

— Началось! — вдруг крикнул Мукеш, опустил на лицо стальные косички, подал знак лучникам и, подняв меч, поскакал с Чауханом вдоль строя, к которому присоединились раджупы Харши и Мелеси Панджвана. Махараджа явно нервничал — бесконечно дергал за узду скакуна, то ускоряя, то замедляя темп. Мукеш, напротив, был спокоен, как никогда, и крикнул повелителю: — Пора, подайте знак кшатриям!

Махараджа высоко поднял меч и угрожающе махнул им несколько раз.

— Мар, — закричали раджпуты, — мар Гури, мар... Не отдадим афганцу наши земли! — и забряцали оружием в знак поддержки Притхвираджи.

Со стороны неприятеля раздался жуткий вой, первые ряды мамлюков Муххамеда расступились и конные лучники рванулись вперед. Они метко прицеливались и стреляли в самый низ слоновьих ног, быстро маневрируя на поле боя. Стальные кольчуги, надетые на животных, доходили только до колен, оставляя открытыми нижнюю часть ног, и не защищали их от стрел. Это был промах. Пехота, в задачу которой входило тщательно охранять ноги животных, все же, пропустила несколько стрел. Слоны Чаухана ревели от боли, крутились на месте и отказывались слушать команды. Медные ракеты с разрывными бронзовыми наконечниками, выпущенные раджпутскими лучниками, хоть достигали цели, но на место убитых вставали всё новые и новые полчища мамлюков. Их не страшили и оглушительные взрывы куда более мощных бронзовых гранат, разящих сразу по несколько воинов передней линии своими осколками. С криками и ржанием падали на траву люди и кони, но их место в строю занимали скачущие сзади конные мамлюки.

"У воинов Муххамеда новые, более тяжелые стрелы, — заметил Мукеш, — Афганец продумал наступление...".

Вслед за конницей султана в бой ринулась пехота. Конные раджпуты неистово рубили головы мамлюкам и старались держать строй не слишком плотным, чтобы можно было пропустить сквозь него пехотинцев. Им удалось сделать коридор. Пехотинцы, прикрываясь щитами от стрел неприятеля и подгоняемые офицерами, сидящими в боевых колесницах, пошли в наступление. Раджпуты держались по двое и закрывали щитами от стрел не только себя, но находящегося сзади метателя гранат. Теперь, когда до врага было рукой подать, самые невозмутимые из воинов Мукеша сноровисто поджигали фитиль, делали замах, и бронзовая граната, кувыркаясь в воздухе, улетала метров на тридцать, чтобы взорваться за спинами мамлюков. Вот теперь взрывы гранат причиняли куда больший урон, однако мамлюки со странным упорством обречённо шли и шли на смерть. Видимо, смерть под пытками за трусость страшила их больше, чем смерть в бою.

Целый день над полем слышался ожесточенный лязг оружия, отчаянные крики людей, рев слонов, взрывы гранат и стрел. Раджпуты, одетые только в шлемы, металлические нарукавники и дхоти, передвигались быстрее, чем мамлюки, запрятавшие тяжелые кольчуги под складки длинных халатов, подпоясанных ремнями.

Малеси Паджван уже который раз посылал своих кшатриев в атаку, но толку было мало. Мамлюки не уступали. Тогда Паджван спустился со слона, вскочил на коня и рванулся вперед, расчищая себе дорогу мечом, то и дело опускающимся на головы рабов, пытавшихся выбить его из седла.

Воины, вдохновленные храбростью раджи, последовали его примеру и с удвоенной силой принялись уничтожать врага. Все же, бесстрашного Малеси задели мечом по руке, и кшатрии вывели его из боя и заставили перевязать рану.

Солнце клонилось к закату. Но окончательно сломить врага не получалось. Как только раджпуты оттесняли мамлюков на исходные позиции, снова появлялись все новые и новые воины-рабы. Барабанщики, подбадриваемые палочными ударами надсмотрщиков, изо всех сил старались поддерживать боевой дух кшатриев и перекрывать несмолкаемый вой мамлюков. Казалось, сражению не будет конца. Ни одна армия не уступала друг другу в смелости и силе.

Перелом наступил после того, как часть слонов Притхвираджи, в ноги которых попали стрелы, внезапно полегла на землю.

— Повелитель, стрелы отравлены! — догадался Мукеш.

— У нас еще достаточно людей, — ответил Чаухан, — мы отстоим наши земли.

Подняв меч, он закричал: — Раджпуты, за мной! — и безрассудно поскакал вперед, прямо на врага, не дожидаясь, когда остальные догонят его.

— Чаухан, остановись! Куда ты! — крикнул ему военачальник. Но тот, наоборот, пустил коня в галоп.

Мукеш заорал, что было силы: — Махараджа в опасности, — рванулся за ним, но было уже поздно. Как подтверждение его опасениям, внезапно появились те, о ком забыли: навстречу смельчакам выдвинулись "ходячие танки", укутанные в такие же кольчуги, что и животные Притхвираджи. Они ждали своего часа в лесу. Четко выполняя команды погонщиков, слоны полностью преградили путь воинам Притхвираджа и стремительно оттеснили с десяток раджпутов, среди которых оказался и Чаухан, к краю поля — ближе к расположению основных сил армии Муххамеда, после чего замкнули кольцо. Раджа оказался в самом его центре. Кшатрии, что находились рядом с ним, пытались спрятать повелителя под щитами, но их быстро перебили тяжелыми стрелами, выпущенными лучниками, сидящими на боевых слонах. Растерянный Чаухан остался совершенно один в окружении неприятелей. Никто из мамлюков не посмел самовольно поднять руку на раджу. Они реагировали только на распоряжения Кутб уд-Дина...

... Из башни, возвышающейся на спине самого крупного боевого слона, выкинули лестницу. Муххамед, а следом за ним и Айбак, спустились вниз. Султан широко улыбнулся Чаухану. Мамлюки столпились рядом и радовались победе, показывая пальцами в сторону пленника и улюлюкая от счастья в ожидании щедрого вознаграждения.

— Подвести Чаухана к султану, — распорядился Кутб уд-Дин.

Воины скрутили руки пленному радже, подвели к Муххамеду и силой опустили перед ним на колени. Но тот поднял голову, гордо посмотрел в глаза султану и сказал:

— Земля, на которой ты стоишь, веками принадлежит раджпутам. Она никогда не станет твоей.

— Она уже моя, побежденный пес, а ты — жалкий пленник. Я не раз предупреждал, что убью тебя, если будешь сопротивляться. Но ты не верил. Священная война проходит под защитой Аллаха. Он сопровождает и защищает нас во всех сражениях. Так что, рана, что ты случайно нанес мне, затянулась быстро. Но твой урок я запомнил. Хочешь жить — моли о пощаде.

— Никогда, — гордо ответил Чаухан и плюнул в сторону победителя.

Султан подошел к Айбаку и что-то прошептал ему на ухо.

Медленно, наслаждаясь своим превосходством, Кутб уд-Дин достал из глубины складок халата острый кривой нож и с размаху резанул им по глазам раджи. Тот вскрикнул, закрыл лицо руками и опустился на землю. Муххамед посмотрел на окровавленное лицо раджи с зияющими на нем пустыми глазницами, довольно улыбнулся, опустил кисть руки вниз и нарочито равнодушно приказал: — Айбак, снеси ему голову с плеч.

Тот незамедлительно выполнил приказ своего Бога и Господина, затем нагнулся, снял с его пальца необычный перстень, в котором вместо традиционного изумруда был вставлен кристалл горного хрусталя, и поднес султану.

— Оставь безделушку Чаухана себе — равнодушно отмахнулся султан от подарка.

— Благодарю за подарок, всемогущий, — Айбак натянул его на свой указательный палец, повертел и так и сяк, любуясь красочными переливами кристалла, и несколько раз цокнул языком, выказывая удовлетворение...

* * *

Мукеш не видел, что происходило с Чауханом дальше, но помнил: гибель тридцатитрехлетнего раджи, описанная в старинных легендах, действительно произошла именно так: неожиданно для себя, в горячке сражения Притхвираджа и попал в руки Муххамеда... Но ничего не поделаешь. Видимо, сама Вселенная уничтожила Чаухана. Да и думать о смерти махараджи сейчас не время. Необходимо спасти город и его жителей. Наступил решающий час битвы, о чем и Алина мысленно предупредила его, находясь в храме и успокаивая жителей. Посему, военачальник стал действовать без промедления: за пальмами спрятали пушки и ядра, незаметно доставленные сюда из гарнизона. Пришло время пустить в ход полевую артиллерию. Её численность была невелика, всего полторы дюжины четырёхфунтовых орудий и по полсотни зарядов на каждую пушку.

Мукеш берег их напоследок — выжидал, когда мамлюки подустанут и потеряют бдительность. Раджпуты — артиллеристы, дежурившие рядом с новым оружием, еле дождались приказания Тохара Гати выкатить тщательно замаскированные пушки на небольшое возвышение позади сражавшихся товарищей, снять с них дубовые ветки, зеленые накидки и направить стволы восемнадцати орудий, поставленных в ряд на расстоянии в дюжину шагов друг от друга, в сторону слоновой гущи. Канониры зарядили их пороховыми зарядами для стрельбы на среднюю дистанцию, а в ядра вставили дистанционные трубки, взрывающиеся буквально через две-три секунды после падения на землю. Мукеш махнул красным флажком. Артиллеристы поднесли фитили и выстрелили залпом.