Путник: легенда о забывчивом попаданце (общий файл)

Я взглянул на Азию — нове тоже приходилось несладко. На ее решительном обычно лице проступили ноты отчаяния. Еще бы, наша первая встреча с Азией чудом не закончилась ее невозвращением. Сам я такой радости не испытывал, но не сомневался, тот, кто одной ногой шагал за обочину, никогда не забудет об этом.

— Держись! — крикнул я ей. — Сопротивляйся!

Я не рассчитывал на особый успех, но наша возня мешала Музе, ее уродливое лицо кривилось от злости, а по драгоценной шкуре проходили волны дрожи.

— С ней что-то не так! Она трясется, вся судорогами исходит! — донеся до меня сдавленный голос Азии. — Твои руки, Жила, смотри!

Я скосил глаз на собственные кисти. Правой рукой я все еще сжимал бесполезный меч, левой же впился в щупальце Музы. Как ни странно, ее броня под моими пальцами исходила ярким светом, и брильянтовая пыль как будто плавилась, растворялась и проникала мне в кожу.

— Черт! — я отдернул руку, пытаясь разглядеть сверкающие на ладони чужеродные частицы. Они обжигали до боли, вспыхивали, и проходили насквозь, заставляя руку светиться изнутри...

Скривив лицо в мерзкой гримасе, Муза распахнула рот, полный тонких, похожих на иглы, зубов и яростно зашипела. Звук набрал высоту, ввинчиваясь в сознание, оглушая и отрывая от реальности. И все же в этом вопле я отчетливо различил ноты боли.

Щупальце, обмотанное вокруг моей груди, сдавило сильнее. Я почувствовал, как затрещали ребра. Из расплющенных легких ушел почти весь воздух, и вздохнуть полной грудью не было возможности. Перед глазами растеклись темные круги...

— Значит больно тебе, зараза? Не нравится? — просипел я и, отбросив меч, ухватился за конечность монстра второй рукой. — А так?

Муза снова взвыла, как сирена. Хватка ослабла, и я скользнул к земле, в полуметре от которой снова завис, подцепленный за ногу — пока об освобождении никакой речи не шло. Мельком взглянув на врага, заметил, что на его расчудесной шкуре заалели два кровавых пятна — отпечатки моих ладоней.

Послав мне ненавидящий взгляд, тварь размахнулась и швырнула меня через обочину....

В тот миг я был уверен, что инстинктивный ужас взорвет мою голову изнутри, но этого не произошло. Холодный мозг лишь замедлил время, да и его не стал растрачивать на ненужные жизненные воспоминания, наоборот заставил сосредоточиться на настоящем.

Момент перехода через границу Дома и леса я почувствовал четко. Это напомнило переход из одной среды в другую, будто в воду ныряешь. На миг воздух стал густым и тягучим, как жидкость, а цвета неоново-яркими, неестественными, но потом что-то переключилось в ощущениях, и все стало на свои места.

Я приземлился на темную почву, укрытую бурыми штрихами старой хвои. Тут же подо мной появился светящийся квадрат: вспыхнул и разошелся в стороны сияющим ковром. Что это? Я судорожно вдохнул воздух — он пах резко. Запах походил на аромат специй смешанный с эфиром.

То, что происходило за обочиной, я мог разглядеть с трудом: между лесом и домом словно повесили мутное стекло, позволяющее различить лишь тени-очертания. Но даже через муть я прекрасно видел Музу. Сейчас она походила на здоровенного спрута, размахивающего по сторонам щупальцами. В одном из них все еще находилась нова. Ненадолго! Бросок — и Азия отправилась за мной следом, правда, тварь швырнула ее несколько левее. Оказавшись на земле, она застыла, словно парализованная — от ее крыльев и спины потянулись вверх струйки пара.

Что за хрень? Она испаряется?!

Я ринулся к нове, с удивлением отметив, что световой "ковер" под моими ногами перемещается вместе со мной. Когда я оказался рядом с Азией квадрат расширился: теперь мы вместе находились в его границах. Я тряхнул нову за плечи:

— Приди в себя! Давай же!

Азия медленно подняла голову. Ее лицо не выражало ничего. Из застывших безжизненных глаз сочились кровавые слезы и тут же высыхали, уносясь к небесам тонкими нитями белого пара. Постепенно пар истончился и пропал совсем. От крыльев он тоже больше не шел, но в них уже зияли дыры — перья и плоть исчезли, растворившись в воздухе. Процесс испарения остановился вовремя, похоже, причиной этому стал световой "ковер", защитивший меня, а теперь и нову.

Я снова попытался позвать ее, но в тот же миг за спиной раздался знакомый голос:

— Эти существа не переносят перехода.

— Что значит не переносят? — я обернулся, встречаясь взглядом с Перепадалем, которого уже и так узнал по голосу. Правда здесь, за гранью обочины, сфинкс-воин разговаривал вполне понятно, без путаницы в словах.

— Становясь невозвращенцами люди могут выживать в лесу какое-то время, а новы гибнут сразу. Этой нове повезло, Артефакт замедлил ее распад, но это лишь пока.

Услышав про Артефакт, я инстинктивно сунул руку за пазуху и тут же нащупал камень, который совсем недавно отдал Музе. Как так?

— Просто, — прочитав мои мысли, пояснил Перепадаль. — Камень Пути можно только отдать. Отдать по собственному желанию без принуждения. Чудовище вынудило тебя отдать Артефакт, и он вернулся обратно к тебе.

— Ясно, — кивнул я, радуясь, что не все потеряно и надежда на спасение еще есть.

В тот миг собственная шкура волновала меня меньше всего на свете. Я с замиранием сердца смотрел на Азию. Сначала казалось, что испарение прекратилось, но, приглядевшись, я понял, что тонкие, почти невидимые нити пара продолжают ввинчиваться в воздух, унося ввысь частицы тела новы.

— Ты знаешь, как нам вернуться в Дом или выйти на дорогу?

— Нет.

— Ты ведь смог пересечь обочину! — выкрикнул я непонимающе, но сфинкс вновь помотал головой.

— Я не могу ее пересечь, это тело — астральная копия моего истинного существа, бесплотный дух, который я умею посылать в любую точку земли — такова моя особенность, ведь я, как и ты, принадлежу не этому миру, я такой же как и ты пришелец.

— Мне от этого не легче, — буркнул я.

— То, что ты не существо этого мира спасло тебя от распада. Все люди и твари, рожденные здесь, погибают за обочиной, а ты не погибнешь, потому что в твоем теле находится вещество, сходное с дорожным камнем и не позволяющее лесу уничтожить тебя.

— Я рад. Только ей, — кивнул на Азию, — от этого не легче. Раз я не сдохну здесь, по крайней мере сразу, я должен вытащить ее отсюда.

Сфинкс уставился на меня и смотрел долго и задумчиво, решал, видимо, стоит ли говорить мне что-то или нет. Потом приблизился, став при этом почти прозрачным:

— Твой единственный шанс — найти человека, что живет в центре золотого тумана на острове из черных камней. Он не любит гостей и невозвращенцев обычно не жалует, но для тебя, быть может, сделает исключение...

Я шел за Перепадалем, стараясь не отстать. Воин Пути мелькал среди деревьев, то исчезая, то появляясь вновь. Под ногами сиял четкий квадрат Артефакта, а над головой, высоко, за черными росчерками корявых веток проглядывало небо.

Окружающий лес выглядел спокойным, и редкие твари, рискнувшие встать на пути, поспешно сбегали, потревоженные ярким светом. Те, что не сбегали, тоже вели себя спокойно — они замирали и притворялись неживыми. Только один жирный шкварник, смирно лежащий под ядовито-зеленым кустом с острыми резными листьями, резко дернулся при моем приближении, но, ткнувшись головой в световой квадрат, болезненно зашипел и спешно ретировался.

Судьба глупой твари волновала меня мало. Раз за разом я окидывал взглядом тело новы. Распад продолжался медленно и неумолимо. В один момент мне показалось, что нити пара исчезли, но приглядевшись внимательнее, я увидел, что на концах светлых перьев две витые паровые струи уверенно тянулись к небу.

Я крепче сжал зубы и пошел быстрее. Азия не подавала признаков сознания. Ее глаза оставались пустыми, как у куклы, а тело с каждым моим шагом становилось все легче. Сколько веса она уже потеряла? Я вспомнил, как при первой встрече мы с трудом подняли ее с Адькой вдвоем. "Потерпи, — мысленно попросил нову, — я тебя отсюда вытащу"...

Перепадаль шел дальше. Иногда он останавливался, раздумывая, куда повернуть. Ориентиров вокруг было не так чтобы сильно много. Деревья стояли ровными рядами и выглядели совершенно одинаковыми, повторялись, как узор.

Внезапно лес кончился, сменившись полем с высокой травой и редкими чахлыми кустами. Над полем золотистой дымкой колыхался туман, в котором двигались какие-то тени.

Я взглянул на Перепадаля. Он стал совсем прозрачным, почти невидимым, сказал не оборачиваясь.

— Дальше пойдешь сам. Остров в поле за туманом.

Я недоверчиво вгляделся в золотую дымку. Перспектива продираться сквозь нее воодушевляла мало. Одна надежда на Артефакт, да и времени на раздумья нет. Единственный известный путь к призрачной надежде — какие уж тут раздумья!

— Что за твари там бродят? — на всякий случай поинтересовался я.

— Октоходы.

— Они тоже боятся Артефакта?

— Я не могу этого знать, — не слишком обнадеживающе ответил Перепадаль, — но другой дороги нет.

— Спасибо и на том, — кивнул я, наблюдая, как Воин Пути растворяется, рассеивается, оставив в воздухе темный след, какой видится поврежденным глазам при световом ожоге.

В груди неприятно защемило. Сама собой в мозг протиснула мерзкая мысль, что точно также растает в воздухе Азия, когда распад истончит ее тело окончательно. Эта мысль придала мне сил, и я почти бегом поспешил к туману. На миг остановился возле четкой клубящейся мглы, а потом решительно шагнул в нее.

Кожу тут же покрыла испарина — влажность вокруг была крайне высокой. Я невольно взглянул себе на руки и увидел, что они до сих пор покрыты "пылью" Музы. Крошечные частицы въелись в кожу, ощущение — будто помял в ладонях стекловату.

Видимость приближалась к нулевой, я едва мог разглядеть траву под ногами, не помогал даже свет Артефакта. На острых блеклых листьях блестели тяжелые капли росы. Рядом кто-то ворочался и издавал низкие басовитые звуки, то ли вздохи, то ли стоны. "Октоходы, чтоб их" — подумал я, надеясь, что встретиться с этими представителями местной фауны мне не посчастливится.

Спустя секунду тяжкий звук зазвучал над головой, из тумана вынырнула огромная тень, прошла мимо меня. Я успел разглядеть плотное круглое тело и беспорядочно мельтешащие ноги.

Октоход двигался совсем рядом, но то ли меня не заметил, то ли я ему не был интересен. Это не могло ни радовать. Передвигался он бесшумно, и я порадовался, что огромная тварь оказалась смирной. Будь этот осьминог-переросток хищником — смог бы подкрасться ко мне без особых проблем.

Туман сгустился сильнее, из-за чего пришлось совсем замедлиться. "Ковер" пробивался через золотистую толщу слабой подсветкой. Каждый шаг нес с собой неизвестность, под ногами то хрустело, то проваливалось, а один раз я и вовсе наступил на кого-то живого. С земли раздался обиженный визг и неразборчивое бормотание.

— Извини, приятель, — сказал я неизвестно кому и поспешил вперед, надеясь, что оскорбленный житель тумана не надумает дать мне сдачи.

Туман впереди потемнел. Сначала я решил, что навстречу движется очередной октоход, но потом понял, что приближаюсь к чему-то огромному и статичному. Спустя минуту чуть ли не носом уткнулся в стену. Присел — у основания преграды отчетливо виднелся черный камень. Я двинулся вдоль стены и вскоре добрался до проема. Разглядеть, что находится за ним, я не мог — туман, заползающий в дыру, выглядел особенно плотным.

— Эй! Есть тут кто? — спросил я без особых надежд.

В проеме что-то двинулось, приблизилось и замерло по ту сторону стены. В золотом мареве отчетливо прорисовалась человеческая фигура. Потом зазвучал голос, но разобрать того, что он произнес, было невозможно, звук шел будто из-под воды и скорее напоминал гудение и бульканье, а не человеческую речь.

На свой страх и риск я протянул руку в проход. Пальцы будто увязли в густом киселе. Я медленно двинулся вперед. Артефакт, спрятанный под одеждой, нагрелся и стал жечь кожу, предчувствуя переход. Когда я нырнул в проход, прижав к груди Азию, чьи-то руки схватили меня в вдернули внутрь...

Оказавшись по ту сторону стены, я все еще продолжал сжимать нову в руках. Оглядевшись вокруг, понял, что нахожусь в небольшом дворе, огороженном по кругу высокой каменной стеной.

Сквозь проход меня протащил незнакомец. Это оказался старик, невысокий, крепкий и совершенно седой. На нем были надеты рабочий балахон и фартук из рогожи. На круглом и буром, как картошка, носу сидели заношенные очки с толстыми линзами.

— Это кого же принесло в мою потаенную обитель? Смею предположить, юноша, что ты человек, а не какая-нибудь хитрая тварь, принявшая людской облик?

— Я человек, — поспешил успокоить его я, не желая, чтобы меня приняли за обернувшегося монстра.

— Да вижу, я, вижу, — улыбнулся сквозь бороду незнакомец. — Только человек может пройти сюда через лесную границу, октоходам и шкварникам этого не дано, даже блуждающие огоньки так не могут, да что там, даже хитрый оборотник вряд ли сумеет сюда просочиться.

— Это радует.

— А это кто у тебя на руках? Неужто нова?

— Нова, — кивнул я, — и ей срочно нужна медицинская помощь.

— Н-да, дела, — задумчиво вздохнул старик, разглядывая бездыханную Азию, — неси-ка ее вон туда, — он указал на неприметную постройку из камней и глины.

Жилище старика выглядело аскетично лишь снаружи. Внутри было чисто и светло — под выбеленным потолком горел большой газовый шар. Все стены скрывались за стеллажами на которых теснились книги и коробки с каким-то инструментом. На широком низком столе валялись свернутые листы с чертежами и записями.

Я аккуратно опустил Азию на стоящую у стола скамью. Внимательно приглядевшись с облегчением обнаружил, что пар от нее больше не идет. Нова и без того выглядела неважно: от крыльев остались жалкие лохмотья, а кожа на руках и ногах прорвалась местами, оголив тонкие провода усилителей.

— Вы можете ей помочь? — я требовательно посмотрел на старика.

— Посмотрим, что можно сделать. Эта нова сильно пострадала — ее крылья полностью разрушены, мышечная ткань повреждена, и большинство усилителей выведены из строя.

— Так помогите ей, вы ведь... Механик.

— С чего ты это взял, незваный гость? За такие слова я мог бы выдворить тебя обратно за стену к октоходам.

— Простите, если сказал вам нечто обидное.

— Обидное? Нет, не обидное. Просто ты напомнил мне о том, что я давно пытался забыть.

— Вы хотели забыть, что вы Механик?

— Не совсем, — ответил старик со вздохом и зашелся болезненным кашлем.

Дождавшись, когда он закончит, я вновь повторил вопрос, добавив в конце:

— Почему?

— Юноша-юноша, почему-то у вас принято считать, что Механики всемогущие — почти боги...

— Разве это не так? Вы ведь создали этот мир, все пути и Дома.

— Мы никогда не были господами мира, а напротив, верой и правдой служили ему.

— Вы создали Дома и дороги — всю систему, дающую людям возможность выживать в адском лесу. Зачем же забросили это дело? Начатые дела надо доводить до конца, иначе найдутся умники, способные обернуть все в собственную пользу.