— Трындец, здоровяк, по ходу они оба попали!
Троллий шаман добродушно хмыкнул, подхватил возмущенно пискнувшую Миршатту за шкирку как котенка и, посадив девушку себе на сгиб локтя, двинулся в сторону костра, на котором снова что-то готовилось.
— Не будем им мешать, малая. У брата кажись личная жизнь налаживается, а мы тут пялимся, словно на выступление бродячих артистов.
Мира стукнула тролля в плечо, отбила кулачок и затрясла им в воздухе, одновременно ерзая и устраиваясь удобнее. Гнолла оглянулась на подругу, как раз в тот момент, чтобы увидеть, как полуголый шаман подхватил на руки хрупкую по сравнению с ним эльфийку, когда Гайлэ снова оступилась от слабости. Мира отчаянно позавидовала и от всей души пожелала удачи им обоим. Обняв Кхата за шею, Мира спросила:
— Тебя не смущает что Гайлэ эльфа?
— Да мне пофиг, — отмахнулся тролль, — хоть серпентера, лишь бы брат был счастлив.
— О, вот это правильный подход! — Мира обняла Кхата за могучую шею и погладила его по волосам. Гнолла немного подумала и предложила: — Слышь, здоровяк, а давай дружить?!
— Давай! — тролль озорно улыбнулся, показав немаленькие клыки, Мира тут же залезла в карман и отсыпала Кхату половину орешков, собранных от скуки в то время, когда Кайтар занимался лечением Гайлириэль. Так, похрустывая орешками на пару, громадный тролль и миниатюрная гнолла уселись на бревно у костра, кидая время от времени любопытные взгляды в сторону реки.
Глава 6
Путешествие небольшого обоза продолжалось. Гайлириэль полностью оправилась от раны и восстановила силы, а благодаря травам орочьего шамана, возбуждающим просто зверский аппетит, округлилась в нужных местах. В один прекрасный момент, щеголяя в ставших немного тесноватыми мужских брюках, плотно облегающими красивые бедра, стройные ножки и в жилетке, выгодно подчеркнувшей безупречную линию груди и тонкую талию, дивная заметила, что начала притягивать к себе заинтересованные мужские взгляды. Гайлэ понравилось, особенно то, что на нее украдкой, думая, что этого никто не замечает, посматривает один беловолосый шаман, во взгляде которого пропал профессиональный интерес целителя, сменившийся чисто мужским. И его темнеющие при этом серо-голубые глаза, напоминающие в этот момент штормовое северное море с редкими сверкающими в ярких отсветах молний льдинами на гребнях волн. Это было незнакомо практически всю жизнь просидевшей в стенах маленького родового поместья Гайлэ, но пикантно и волнующе одновременно.
От нечего делать, как сама себя уверяла девушка, она постепенно взяла всю готовку еды на себя, что было встречено с огромным облегчением и немалым энтузиазмом со стороны мужчин. Гайлириэль готовила бесподобно, дивная умудрялась из простых ингредиентов готовить так, что поначалу это даже вызывало ссоры за дополнительную порцию, не перерастающие в драки исключительно из-за непререкаемого авторитета грозных побратимов. Спорить с шаманами не хотел никто, особенно видя перед собой массивную фигуру тролля и памятуя с какой легкостью Кайтар расправился с двумя упырями еще в стойбище Клана Черного Ворона.
Гайлэ всегда сама передавала орку тарелку с едой, а когда он смущенно благодарил, и затем, после еды всегда хвалил приготовленное ею, девушка буквально начинала светиться и сиять. Разор, почти поправившийся, на пару с Краузом только добродушно усмехались в усы один и в бороду второй, наблюдая за ними и замечая мелькающие ведьминские огоньки в зеленых глазах эльфийки. Весь обоз не отставал от них в этом нехитром развлечении, но зубоскалить и подтрунивать над ними не рисковал никто. Стоило Кхату выразительно глянуть в сторону побратима с Гайлэ и перевести грозный взгляд каре-багровых глаз на охрану и выразительно провести пальцем по горлу, как ехидные улыбки, словно ветром сдуло.
Миршатта с удивительным для этого непоседливого существа усердием принялась за учебу. Кайтар научил гноллу поддерживать "истинное зрение" позволяющее видеть магические плетения и сильные энергетические потоки, наказав использовать его постоянно. По началу у Миры получалось из рук вон плохо, уходило очень много сил как внутренних, так и физических, девушка уставала очень быстро. Под конец дня вообще автоматически ела, не замечая вкуса, и тут же засыпала, порой так и не добравшись до постели в повозке. Но упрямая Мира как ее отец гном не отступала и не давала себе ни малейшей поблажки, раз за разом она вызывала "истинное зрение" и любовалась на разноцветные энергетические потоки пронизывающие все обозримое пространство.
Видя подобное усердие, Кайтар на вечернем привале заплел Миршатте ритуальную тонкую косицу на правом виске, на кончик которой подвесил тут же созданную фигурку Ледяного Феникса, тем самым официально признавая юркую никогда не унывающую непоседу своей будущей ученицей. Ледяной тотем не таял и не холодил, напротив, был уютно-теплым и почти родным. Мира весь вечер и следующий день светилась от счастья и ходила, надувшись от гордости.
Кхат за неделю пути полностью восстановил слегка подзабытые за год навыки шамана, изготовил новые духовные четки и наготовил лекарств, без которых настоящий шаман даже из дома не выходит. Побратимы вдвоем облазили лес с обеих сторон дороги и впрок наготовили необходимых им трав, пока не удалились достаточно далеко от родной Ледяной Степи, и пока эти самые травы еще можно было найти.
Гайлэ с улыбкой сгрузила грязную посуду Яну, молоденькому пареньку, служившему у Крауза на посылках, встряхнула головой, перекидывая вперед тяжелую косу, и принялась поправлять слегка растрепавшийся кончик. Девушка с тяжелым вздохом отметила, что Кай опять куда-то исчез с побратимом, Миры, этой жизнерадостной любимицы всего обоза тоже не наблюдалось в обозримом пространстве. Эльфийка пробормотала со смесью зависти и неодобрения в голосе:
— Опять, наверное, за ними из кустов подсматривает! — и про себя призналась в том, что сама бы с удовольствием составила ей компанию. Гайлэ улыбнулась этой мысли, поймав себя на том, что ей нестерпимо хочется немного пошалить как в беззаботном детстве, когда еще были живы родители.
Поняв, что подобные мысли уж точно хорошего настроения не прибавят, быстро их отогнала, переключившись на более приятные. Гайлэ тихонько, так чтобы ее никто не услышал, прошептала:
— Например, об одном беловолосом шамане...
Дивная перебросила обратно за спину косу, удобнее устроилась на бревне чуть в стороне от стоянки и, откинувшись на руки и прикрыв глаза, подставила лицо лучам заходящего солнца. Решить с чего начать мечтать, Гайлэ не успела, ее несильно подергали за кончик косы и громким шепотом позвали:
— Подруга, пошли, покажу кое-что.
Миршатта схватила поднявшуюся на ноги эльфийку за руку и потащила за собой в лес через кусты. Несколько минут девушки бежали, затем Мира остановилась и, прижав палец к губам и смешно округлив большие, чуть раскосые карие глаза, показала, чтобы Гайлэ не шумела, и сама, поманив подружку за собой, крадучись двинулась вперед. Поддавшись любопытству, дивная двинулась следом. Очень скоро показалась небольшая поляна, залитая алым светом заходящего солнца. Спрятавшись в кустах, Гайлэ с Миршаттой затаились, подсматривая за побратимами, забыв как дышать.
Кай с Кхатом, сбросив жилетки и сапоги с краю поляны, танцевали с ледяными клинками в руках. По-другому эти плавные, невероятно грациозные, исполненные хищной первобытной красоты движения не назовешь. Клинки горели алыми отсветами на ледяных гранях догорающего солнца и казались естественным продолжением руки. Тролль, с неожиданной для его массивной фигуры пластичностью буквально стелился по земле подобно легкому дуновению ветра, и так же как этот ветер лишь едва колыхал кончики трав. Огромный, подстать ему двуручный меч порхал в ладонях подобно перышку и казался практически невесомым. Кай, не отставая от побратима, совершал свои изящные, но одновременно преисполненные невероятной силы и грации танцевальные па, разя воображаемых врагов и уклоняясь от вражеских выпадов. Хищный орочий ятаган в левой руке и прямой с узким лезвием полуторник в правой выплетали поистине прекрасное в своей жутковатой красоте полотно смертельно-опасного танца.
Увлекшись, побратимы не замечали вокруг себя ничего: ни притаившихся в кустах наблюдателей, ни того, что сам лес, будто пораженный представлением, сначала замолчал, а после, начал напевать легкую, едва слышную песню. Пение птиц приняло иную тональность, вроде бы все как обычно, но в то же время в хаосе лесного многоголосья появился свой особый ритм, особая мелодия. В какой-то момент шаманы опасно сблизились, словно собираясь вот-вот сойтись в смертельном поединке, но в тот же миг их движения стали продолжением один другого. Первый начинал, второй заканчивал движение, одновременно начиная новое, предлагая и бросая своеобразный вызов партнеру по танцу со льдом.
Нисколько не запыхавшиеся, распаленные танцем с большими, во всю спину татуировками: Ледяной Феникс, расправивший широкие крылья в холодном пламени и вставший на дыбы с оскаленной пастью огромный Бурый Медведь, побратимы продолжали танцевать. Они были разными как огонь и вода: Феникс, созданный чтобы парить в небесах, купаться в солнечных лучах и пронзать стремительными движениями белые кучерявые облака. И горный неповоротливый, но такой стремительный, когда это нужно медведь, массивный хищник, созданный держать в страхе и повелевать своей землей — горными вершинами, покрытые ледниками и ослепительно белыми шапками снега. Такие разные, но в тоже время настолько одинаковые, неукротимые и переполненные первобытной мощью, что казались действительно родными братьями.
Кайтар с Кхатом, знаменуя кульминацию, развили просто невероятную скорость, их движения стали смазанными, едва различимыми глазом. Лес затих и в этой тишине диссонансом раздавался громкий стон воздуха, распарываемый гудящими ледяными лезвиями. Развязка наступила неожиданно, клинки встретились с оглушающим звоном и разлетелись тысячами ярко сверкающих багровых кристаллов, напоследок окатив распаленных побратимов мгновенно растаявшей водой. Девушки выдохнули и почему-то услышали недалекое эхо позади себя. Быстро переглянувшись, Гайлэ с Мирой резко обернулись и встретились глазами с незаметно подобравшимся Разором.
Глаза воина горели в немом восхищении, мужчина приложил палец к губам и поманил покрасневших из-за того, что их поймали на подсматривании, девушек за собой. Снова переглянувшись, эльфийка с гноллой тихонько последовали за рыцарем, стараясь не наступить на случайно подвернувшийся предательский сучок.
Отойдя на достаточное, чтобы их не слышали расстояние, Разор беззлобно усмехнулся, оглядев мнущихся и повесивших головы девушек, скорее даже девчонок и молча пожурил, погрозив пальцем. Пропустив Гайлэ с Мирой вперед, Разор отконвоировал начавших несмело переглядываться и тихонько пересмеиваться подружек к месту стоянки, сказав напоследок:
— Не надо уходить вот так: молча и никому ничего не сказав, мы отвечаем за вашу безопасность. — девушки снова виновато повесили головы, — А если бы с вами что-то случилось? Как думаете, Кайтар с Кхатом, как бы к этому отнеслись?
Мира покосилась на подругу, стрельнула глазами на рыцаря и тихо предположила:
— Надрали бы нам уши?
Разор усмехнулся.
— Скорее то, что находится гораздо ниже, но перед тем открутили бы нам, я имею в виду тех, кто остался на месте стоянки, головы.
— Эти могут. — согласилась Миршатта, Гайлэ соглашаясь с подругой угукнула, опасливо покосившись в сторону леса из которого как раз показались освежившиеся в ледяном роднике побратимы.
Сначала подруги не поняли, что в них изменилось, вроде все то же самое: рост, походка, мелкая моторика, даже выражения лиц как всегда после подобной тренировки нереально спокойные и умиротворенные, но в тоже время Кайтар с Кхатом немного, но другие. И только когда они приблизились, Гайлэ с Мирой синхронно охнули — на головах шаманов не было уже ставших привычными таррушей и тахкриса у Кайтара. Длинные волосы были собраны в одинаковые низкие хвосты и стянуты кожаными шнурками, только у беловолосого орка болтались две алые и одна черная косицы по бокам.
Заметив пораженный взгляд, тролль добродушно прогудел:
— Незачем трезвонить на каждом углу, что мы шаманы. — Кхат ласково как маленького ребенка потрепал Миру по макушке, — Девочки, вас это тоже касается, остальных Крауз предупредит.
Мира была настолько поражена, что забыла возмутиться обращению и только согласно кивнула. Кайтар улыбнулся Гайлэ, сердце дивной сделало длительный перебой и заметалось суматошной птицей, стремясь покинуть ставшую вдруг тесной клетку. Девушка залилась нежным румянцем, заметив состояние подруги, гнолла тихонько хихикнула и спряталась за ее спину, вдруг обнаружив под своим носом пудовый троллий кулачище.
— А я чего? Я ничего. — Мира озорно улыбнулась и показала здоровяку язык.
— Ладно вам баловаться. — проговорил Разор, посерьезнев, — Я чего собственно вас искал, — привлек к себе внимание шаманов рыцарь и обратился к девушкам, — Гайлэ, Мира, оставьте нас ненадолго, обещаю вернуть их в целостности и сохранности.
Подождав пока девушки отойдут, провожая их глазами, чтобы у одной егозы и ее подруги не возникло мысли подслушать то, что их не касается, каждый думал о своем: шаманы о теме предстоящего разговора, а Разор обдумывал как этот самый разговор построить. Что Кайтар, что Кхат, были ребятами себе на уме и весьма серьезными, хоть и молодыми личностями, доказавшими свои ум и силу. Оба были прекрасным, Разор признался себе, что даже бесценным приобретением для всего Ордена. Потому решил говорить без обиняков и пафоса, который так и рвался слететь с губ.
— Кайтар, Кхат, мы уже в двух днях пути от одной небольшой деревеньки, где мы в прошлый раз останавливались. Кхат, помнишь? — тролль утвердительно кивнул, — Так вот, я в ней неосмотрительно взял заказ на уничтожение криксы. Что из этого вышло вы оба знаете. Возвращаться назад и говорить, что деньги ими были заплачены зря, как-то не хорошо. И расписку, скорее всего уже предъявили лорду к возмещению.
— Другими словами это потеря репутации Ордена. — понимая к чему клонит Разор, кивнул Кай, — В силу того, что рука у тебя все еще действует не очень хорошо, а мы являемся в данный момент действующими членами этого Ордена, следовательно нам и выполнять обязательства. Плохо, что ты об этом только сейчас сказал, не пришлось бы петлю делать.
Разор раздраженно помассировал руку.
— Да нельзя было, кто обоз защищал бы?! Охрана Крауза Толье да калека в моем лице, у которого рука еще плохо слушается хозяина?! От разбойников отмахаюсь, но для нежити я сейчас не противник! — рыцарь сжал руку в кулак, заметил, что пальцы до конца не согнулись и поморщился, — Охрана Толье ребята тертые, от мелкой нежити отобьются, но и только, остальной нечисти они на один зуб.
— Разор, мы не девчонки и все прекрасно понимаем, я просто ворчу из врожденной вредности.
— Извините ребята, — Разор виновато улыбнулся, — Я как рыцарь и командир должен идти с вами, но.... — Воин не договорил и сокрушенно покачал головой.