Герои и Злодеи

То, что открылось ее взору, едва она шагнула в рощу, повергло ее в шок. Лесом оказалось огромное кладбище, которое заросло так, что продраться через него можно разве что по воздуху. Одни кресты и покосившиеся склепы. Вот и переночевала, ничего не скажешь. Тут не волков опасаться нужно, а шатунов и упырей! Цепляясь платьем за ветки, Амелинда стала пробираться через могилы, краем глаза косясь на надписи, сделанные на могильных камнях. Там, откуда она родом, так не делали. Покойных просто закапывали на отшибе и забывали. Мертвым уже все равно, а у живых дел невпроворот, чтобы еще за могилами ухаживать. Хотя находились и такие, но то большая редкость. Когда семья девушки покинула этот бренный мир, она продала дом, на вырученные деньги купила себе мандолину, вместо старой, которая рассохлась и вот-вот грозилась рассыпаться в труху, и решила во что бы то ни стало стать известнейшей во всем мире артисткой. Мечтала Амелинда выступать в каком-нибудь театре, на худой конец, в балагане или большой таверне, но удача ей не спешила улыбаться. Везде, где бы она не предлагала купить ее талант, ей давали, как говорится, от ворот поворот. А ведь талант был! Покойная мамаша всегда хвалила ее, ведь не могла она врать! Каждый праздник просила спеть что-нибудь, даже гости хлопали, когда приходили. Однажды ее похвалил один заезжий бард, сказал, что не слышал прекраснее голоса. Да и сестры и брат всегда ей завидовали, царство им небесное. Так почему же удача не сопутствует ей?! Что за невезение?! Кляня свою судьбу-злодейку, Амелинда не заметила, как погост остался позади. Кусты орешника и папоротника расступились, и она свалилась в небольшой пруд, покрытый ряской.

В зарослях камыша заквакали невидимые глазу лягушки и застрекотали стрекозы. Откашливаясь и выплевывая вонючую воду, девушка вылезла на берег, цепляясь за ствол березки и посылая проклятие небесам. Тоненькая спасительница шелестела листвой и мерно покачивалась на ветру. Амелинда вздохнула, положила мандолину на мох, стянула сапожки, слив жижу, и забралась на большой валун.

— Думаю, даже если я решу утопиться, у меня и это не получится. Или болото высохнет, или еще какая напасть... — несостоявшаяся артистка вздохнула и задумалась, глядя на кувшинку.

А тем временем солнце почти скрылось. Ночь окутывала пригород Мергона. По щеке Амелинды скатилась слезинка. Прохлада стала забираться под платье, а веки стали наливаться усталостью и норовили закрыться. Растерев лицо ладонями, девушка соскользнула с камня и только сейчас заметила, что в полумили от погоста, в поле, виднеется какое-то строение. Скорее всего, там никто не живет, но оно и к лучшему. Можно в одиночестве ночь переждать, не тут же, с мертвецами под боком.

Она подхватила мандолину, сапожки и аккуратно ступая, чтобы не свалиться в воду, побрела вдоль кромки пруда.

Стараясь не шуметь, Амелинда подкралась к дому и прислушалась. Вряд ли кто-то здесь будет жить, кровля почти обвалилась, целой осталась только небольшая часть, под которой можно спрятаться во время дождя. А вот окон не наблюдалось вовсе. Девушка обошла строение вокруг и обнаружила покачивающуюся на одной петле полусгнившую дверь. Возле входа росло несколько смородиновых кустов и несколько одичавших яблонь. Сорвав чуть покрасневший плод, Амелинда впилась в него зубами. На платье брызнул сок.

— Ну, очень даже не плохо, — Она отбросила огрызок в сторону и взялась за проржавевшую ручку, но та отвалилась, как и остатки двери.

Девушка шагнула внутрь.

На жилое строение здание не очень походило. Четыре стены, сложенные из камня, лавки, погребенные под остатками крыши и... Что это? Сцена?! Да-да! У дальней стены сколочен самый настоящий помост для выступлений. По всей видимости, тут должен был быть театр. Самый настоящий! Но, судя по всему, задумка не пришлась по нраву жителям города, и зодчий решил возвести этот очаг искусства тут, недалеко от Мергона. Видимо он надеялся, что заведение будет пользоваться успехом. Наивный! Тут никому не нужен театр. Эх...

Тем временем луна уже окончательно заняла свои позиции на небосводе, окружив себя своими верными слугами — звездами. Где-то ухнула сова. В полумраке ночи девушка поднялась по скрипучим ступеням на сцену и повернулась ко входу.

— Дамы и господа, — тихо сказала она, — разрешите представить вам Амелинду Сонг, самую прекрасную певицу на всем белом свете.

Развалины превратились в самый настоящий театр. Обрушенная кровля вернулась на место, на стенах появились масляные лампы, в которых теплился огонек. Алого бархата занавес разъехался в стороны, и на сцене во всей красе появилась девушка с огненно-рыжими волосами, перехваченными на лбу тесьмой, и в нежно-голубом платье. Она поклонилась, села на предложенный ей кем-то невидимым стул, и устроила поудобнее на коленях свою мандолину. Воображаемые зрители зааплодировали. Амелинда наполнила ночную тишину переливами струн, и ее голос, разносимый ветром, полетел над темной долиной. И пускай, кроме мертвецов на погосте у нее не было иных слушателей, ничего страшного. По крайней мере, они не прогонят ее и не будут насмехаться, как эти...

Девушка вновь вспомнила, как отнеслись к ней посетители таверны постоялого двора "Йохан и сыновья", и со всей силы ударила по струнам. Театр исчез под порывом ветра, а на его месте вновь появились развалины. Положив мандолину на холодные доски, Амелинда решила смастерить себе ложе, чтобы спать было не так жестко и не очень холодно. Для этого идеально сгодилось сено, скирду которого девушка заприметила, когда шла сюда. Приготовление постели заняло совсем мало времени, и теперь рыжеволосая красавица лежала на спине, грызла яблоки и смотрела на далекие звезды. Неужто она никогда не станет знаменитой, и ее песни будут слушать только могильные камни? Почему жизнь так несправедлива к ней? Постепенно Амелинда стала проваливаться в забытье, и ей даже показалось, что она слышит далекие звуки скрипки. Девушка улыбнулась и сомкнула веки.

Шарканье чьих-то шагов заставило ее открыть глаза и ужаснуться. Через дверной проем входили люди, много людей. Десятки, сотни. В стенах разрушенного театра уже почти не осталось свободного места, а они все шли. Луну скрыло облаком, и во мраке ночи девушка не могла разглядеть лиц, но какой-то страх поселился в ее сердце. Она стала пятиться назад, пока не уперлась спиной в стену. Дальше отступать некуда. Ночные гости подступили к самой сцене и стали тянуть руки и что-то мычать. Амелинда не разобрала ни слова.

— Кто вы и что вам надо?! — испуганно прошептала девушка. Но люди продолжали толпиться и тыкать во тьму пальцами. И тут Амелинда поняла, чего от нее хотят: на краю помоста лежала ее мандолина. — Вы хотите, чтобы я вам спела? Но... Но кто вы?

Девушка подползла поближе, и в этот самый момент порыв ветра прогнал прочь облако, заслонявшее лунный диск, и свет ночного светила озарил неожиданных поклонников мадемуазель Сонг. Она хотела завопить от страха, но не смогла. Крик комом встал в ее горле. Из зрительного зала на Амелинду смотрели самые настоящие... мертвецы с синюшными лицами. У некоторых кожа свисала клочьями, у многих из пустых глазниц сыпались черви и лезли жуки. Их одежды местами истлели и свисали лохмотьями, обнажая жилы и кости. Такого ужаса, смешанного с отвращением, девушка не испытывала еще никогда! Ей хотелось бежать, но путь к отступлению отрезан, а стены слишком высоки. Шатуны, поднявшиеся из своих могил, шевелили губами, пытаясь что-то сказать, но кроме шипения, девушка ничего не слышала. И вот, расталкивая трупы, к сцене подошел мертвец с взъерошенными волосами, в испачканном грязью кожаном плаще. Он медленно поднял взгляд и посмотрел на Амелинду. В лунном свете девушка увидела бельмо на глазу предводителя шатунов и ее передернуло.

— П...по-о-ой! — прохрипел он, указав на мандолину.

Робко взяв инструмент, бледная от страха Амелинда стала перебирать струны, извлекая умопомрачительные звуки. Великолепная мелодия поплыла над мертвой долиной. У любого живого человека защемило бы сердце, а тут мертвецы, но и они дрогнули под волной чувств, что несла в себе музыка. Ходячие трупы завыли так, что жителей Мергона обуял нешуточный страх, а девушка, играющая для покойников, из последних сил держалась, чтобы не тронуться умом. И чем дольше играла Амелинда, тем больший покой обретала ее душа. Впервые за все время она обрела благодарных слушателей, которые слушали ее пение и наслаждались им. Да, девушка чувствовала это. Они хоть и неживые, но в них гораздо больше тепла, чем в тех, чьи сердца еще бьются.

Крик ворона, что вспорхнул с обломков прогнившей кровли, заставил Амелинду открыть глаза и сесть. Потерев лицо ладонями, она огляделась.

— Неужто мне все это приснилось?! Ну, конечно... — зевнув, она потянулась, встала и прислушалась.

Ошибки быть не могло. В предрассветной тишине явно слышались звуки скрипки, точно такие же, как перед тем, как Амелинда заснула. И до чего же красивая эта мелодия! Спустившись по скрипучим ступеням со сцены, прошла по наваленным остаткам крыши и шагнула в дверной проем. Туман стелился по всей долине, которая сейчас походила на морскую гладь, покрытую пеной. Солнце только-только стало выползать на небосвод, поэтому воздух не успел еще прогреться, заставляя раннюю пташку ежиться и растирать себя ладонями. Девушка, осторожно ступая босыми ногами по скошенной траве, пошла на звуки скрипки, что доносились со стороны погоста. Вот уже стали виднеться редкие березки, росшие по берегу пруда. Амелинда очень боялась не успеть, поскольку скрипка стала стихать с каждым шагом. Когда пруд остался позади, а перед ней выросли могильные камни, мелодия стихла совсем, и девушка успела заметить мелькнувшую тень возле полуразрушенного склепа.

— Подождите! — крикнула она. — Не уходите, я прошу вас!

Идти дальше Амелинда побоялась. Клубящийся туман мог таить в себе опасность. Можно оступиться и провалиться в могилу или угодить в бурелом и сломать ногу, поэтому она остановилась у рябины, обняв тонкий ствол. Странно, но девушка не слышала чьих-либо шагов. Не мог же тот, кто только что играл на скрипке, исчезнуть бесследно?! Не мог раствориться в утреннем тумане. И тут прозвучал еле слышный голос, заставивший Амелинду вздрогнуть. Ей даже показалось, что это говорит листвой деревьев сам ветер.

— Зачем ты тревожишь покой умерших? Ты не из этого мира. Ты жива...

— Я... Я просто услышала скрипку. Верно, мне показалось. Хотя звуки более чем явные. Мелодия заворожила меня, и я пошла на ее зов. Не смейтесь. Она... она великолепна!

Ей на плечи упали несколько пожелтевших листьев. Отступив от рябины на шаг в сторону, девушка попыталась разглядеть незнакомца, притаившегося за склепом, но тщетно. Она никого не смогла увидеть.

— Так что же ты хочешь? — вновь прозвучал голос.

— Скажите, мне почудилось или... Я схожу с ума, или на самом деле слышала скрипку? Кто вы? Покажитесь, не бойтесь меня, я не сделаю вам ничего плохого! — девушка вновь прильнула к рябине.

— А я и не боюсь, — шепнул ей таинственный незнакомец прямо на ухо. Амелинда испуганно отшатнулась в сторону, но никого не увидела, а голос вновь произнес. — А вот если тебе самой не страшно, то приходи ночью и узнаешь, что правда, а что нет. Только не подходи близко, оставайся на том берегу. И запомни, я буду тебя ждать, едва луна займет свое место! А теперь ступай...

Амелинда подчинилась невидимому собеседнику и пошла прочь, но, пройдя несколько шагов, на мгновение обернулась.

— Я обязательно приду! Я возьму с собой свою мандолину, и мы вместе сыграем. Вы не будете против?

Порыв ветра донес до нее обрывок фразы.

— Возможно. Только оденьтесь теплее, ночь будет холодной...

Осознание того, что наступила ночь, пришло к Амелинде внезапно, ее словно обухом по голове ударили. Она не помнила, как вернулась в свое временное прибежище, как вновь уснула. Девушка не помнила ничего. Видать, надышалась болотиной и прочим смрадным духом, исходящим от погоста. А что если она и не просыпалась вовсе? Вдруг и утренний разговор ей привиделся? Но что это?!

Амелинда прислушалась и, о, радость, различила среди стрекота невидимых ночных тварей далекие звуки скрипки. Кто-то осторожно водил смычком по струнам, словно маня ее. Поискав взглядом свои сапожки, но так их не обнаружив, девушка схватила мандолину и помчалась через долину, освещенную звездами. Лунный диск, как назло, спрятался за облако и не спешил выглядывать. Срезанные косарями стебельки травы врезались в ступни, но девушка не чувствовала боли. Все ее сознание было занято предстоящей встречей, и ничем другим. Амелинда вспомнила слова таинственного незнакомца и остановилась у заросшего камышом берега маленького пруда, что отделял ее от погоста.

— Я пришла, — крикнула девушка в никуда и удивилась, что ничуть даже не запыхалась, хотя неслась по долине, как ураган.

Раздался шелест листвы, и из темноты показался чей-то силуэт. Амелинда присмотрелась: это был высокий мужчина, с копной черных, как смоль, вьющихся волос, в длинном плаще. В одной руке он держал смычок, а в другой скрипку, которая пела так тоскливо и заунывно, что девушке захотелось заплакать. Но вот незнакомец прервал музыку, опустив руки, и посмотрел в сторону ночной гостьи.

— Я думал, что... Что ты не придешь, — вздохнул мужчина.

— Кто ты? — шепотом спросила девушка, надеясь услышать ответ из уст неизвестного.

— Ты желаешь знать, кто я? Что ж, изволь...

Амелинда замерла, боясь пошевелиться. Незнакомец, не спешивший представляться, двигался прямо к ней, причем не по берегу, а по воде. Но самое странное, что он даже не касался ее, а словно парил над гладью, как птица. А когда порыв ветра сорвал облако-вуаль с лица луны, девушка поняла, с кем имеет дело. На расстоянии вытянутой руки перед огненно-рыжей красавицей покачивался... призрак. Амелинда попыталась дотронуться до него, чтобы увериться в правильности своей догадки, и ее ладонь прошла сквозь прозрачную плоть мужчины.

— Ты... — прошептала девушка. — Ты...

— Да, — горько усмехнулся он. — Я — призрак, застрявший в этом мире, и теперь я вынужден каждую ночь являться сюда и играть на скрипке одну и ту же мелодию.

— Но почему?! — воскликнула Амелинда. — Почему твоя душа не обрела покой?

Тот пожал плечами, указал новой знакомой на валун, торчащий из зарослей, и сел рядом с ней.

— Видимо, при жизни я не успел сделать всего, что было мне предначертано судьбой. А может это мое наказание. Не знаю.

Амелинда вздохнула и прислонила мандолину к холодному камню.

— Расскажи мне про себя.

Мутный взгляд призрака задержался на зеленых глазах девушки, которые словно поглотили это существо, слившись с ним в единое целое. Эфирное тело призрака будто соединилось с разумом Амелинды, которая яснее ясного увидела то, что хотел рассказать ей вечный скиталец...

Глава десятая.

— Маэстро, — прозвучало из-за двери. — Скоро начинается представление.