Три десятка новых вертолетов пополнивших состав ВВС острова, закончили заправку и обслуживание. Накрытые сетями, заправленные машины застыли на временных площадках меж гор. Мечтавший о 'койке' личный состав, не впечатленный местными красотами, разбрелся по палаткам и залег отсыпаться после трудной ночи.

Рейдеры, на долю которых тоже досталось, насосавшись соляры, отстаивались в большой гавани острова. Команды, в основном тоже дрыхли без задних ног. Желания у летчиков и моряков, как ни странно совпадали. Дежурная вахта заканчивала приборку, после утреннего аврала. Самые шустрые вахтенные, закончив драить палубу, начинали поглядывать по сторонам, осматривая окрестности.

Кроме окрестных гор, еще одной, рукотворной горы из морских контейнеров и небольшого поселка по-соседству, смотреть было особо не на что. Со стороны моря вид тоже был небогат. Дежурная пара сухогрузов, торчащая на рейде. Российский крейсер и крымский корвет. Еще один виднелся в отдалении, неподвижно застыв на полпути между островом и входом в пролив, контролируя выход из Дарданелл.

'Вторая' эскадра, в составе вертолетоносца, сопровождаемого парой российских кораблей, стыдливо держащихся поодаль от склепанного на коленке крымского чуда, в это время приближалась к базе со стороны Лемноса, скрытая от взглядов вахтенных мысом и семью милями водной глади.

Для полноты картины следует добавить круизный лайнер с парой тысяч 'украинских отпускников' и две, сопровождавшие его плавбазы, нагруженные оружием и снаряжением, подходившие к Хиосу. Хохлы, направлявшиеся Египет, коротали время, допивая остатки горилки и любуясь многочисленными живописными островами с палубы. В море периодически падали опорожненные емкости из стекла, а окрестности оглашали грустные и протяжные песни про нелегкую казацкую судьбу. Кое-где, на палубах, шли неторопливые и обстоятельные споры о преимуществах арабских рынков перед мальтийскими, ценах на распродажах в Риме и Марселе. Мысль о том, что там тоже стреляют, отметалась спорящими, как несущественная.

Для Сашки утро не задалось с самого начала. Распахнувшаяся во всю ширь дверь рубки, подловила зевающего, сонного сержанта. Зевок, прервавшийся глухим шлепком по лбу, сменился потоком ругани. Из глаз посыпались крупные звезды.

-Здравствуй утро! — Радостно продекларировал Даниленко, глядя, как умолкший Корабельников осторожно ощупывает здоровую шишку, выраставшую прямо на глазах. — Я то, грешным делом думал, что лоб у тебя бронированный. Слабак!

Сашка 'любовался звездами', подбирая достойный ответ. Эпитеты, в голове теснились, сплошь непечатные. Из-за двери выглянул невольный виновник.

— Тебе скорую вызвать? — Озабоченно поинтересовался летеха. — До базы доживешь?

— Лучше санитарку, помоложе. — Огрызнулся подчиненный.

— Такая пойдет? — Поинтересовался лейтенант, кивая головой на санинструктора Сережу. — Боец, тут раненный в голову, нарисовался. Забинтуй ему конечность и давящую повязку наложи.

Здоровый мужской хохот над палубой. Он стих, когда несколько скоростных моторок вывернули из сумрачного 'горла' Измирского залива. Обогнув неторопливый каботажник, они взяли курс между патрулем и берегом.

Команда 'по местам' припоздала — запрыгнувший в кресло наводчика Антон, успел развернуть установку и сразу же положил короткую очередь по курсу катеров. Белая цепочка фонтанов легла метрах в трехстах. Бойцы, морщась от грохота выстрелов, разбегались по постам. Хлопнула дверь рубки.

Наглецы на катерах, петляя как зайцы, быстро выскочили за пределы зоны поражения и взяли ближе к берегу, надеясь проскочить там. Заметив поднявшийся над сторожевиком вертолет, катера развернулись, и сместившись назад, принялись наматывать широкие круги у берега, выжидая.

Пилот, оценив ситуацию, описал полукруг и повел машину вдоль берега, отрезая туркам пути отступления. Стрелок, откатив дверь, позевывая, уселся в проеме, подтянув к себе пулемет.

Второй загонщик — 'Москит', шел со стороны моря. Прыткие засранцы на катерах заметались. Именно в этот момент, на сцену вылезли новые засранцы — пара 'Бофорсов', 'до поры' скромно сидевшие в 'прибрежных кустах'.

С берега, по вертушке ударило с двух сторон. Бледно-розовые трассы скрестились на кабине и для вертолетчиков игра кончилась. Сразу и навсегда. Били метров с трехсот — практически в упор. Полсотни снарядов смахнули винты, убили двигатели, дырявя дюралевую коробку фюзеляжа, с вкраплениями жестяной брони. Исковерканный вертолет рухнул в прибой.

Засада 'сделала ноги', бросая позиции. Через пять секунд их перепахал град снарядов со сторожевика. Легло кучно и ободряюще, придавая прыти чесавшим во все лопатки.

Взревевшие катера опять рванули в сторону моря. Сторожевик повел стволом, нащупывая верткую цель. Сказать, что крымчане разозлись, наткнувшись на засаду — не сказать ничего. Засада, однако, этим не исчерпывалась. Один из М60, отметившийся сегодня ночью на уничтожении моста, расположившись в пустой скорлупе контейнера на палубе каботажника, в эту секунду старательно выцеливал серое пятнышко башни, на носовой оконечности сторожевика. Башня дернулась, выпустив короткую очередь из пяти снарядов. Идущий первым, турецкий катер 'влетел' в разрыв, исчезнув в белом столбе воды. Сторожевик рявкнул вторично, подняв десяток новых 'султанов'. Залп прошел впустую — оставшиеся, закладывая дикие виражи уже разворачивались, страшась длинной руки сторожевика. Завершив рискованный маневр, катера, открыв дроссели до отказа, понеслись обратно, в залив.

Именно в этот момент выстрелила пушка танка. Болванка, выпущенная с полутора кэмэ, развалила семидесятишести-миллиметровку, превратив ее в металлолом. Хобот орудия уткнулся в палубу сторожевика. Спасибо, что не рванул боезапас.

Удачный выстрел занес семью наводчика в разряд зажиточных. Ага хорошо платил за удачу и твердую руку. Наводчик мог претендовать на более высокий статус, окончательно изувечив сторожевик и тем самым перейдя в разряд местных богачей. Но, слушая грохот тридцатимиллиметровых снарядов сторожевика по броне танка, турок решил, что пора перестать испытывать судьбу. Мост, башня — пожалуй, достаточно для одного дня.

Почти смирившись с мыслью, что сравняться с Билом Гейтсом ему не светит, он с истинно восточным фатализмом застыл в кресле, пережидая обстрел. Стальной ливень 'смыл' с корпуса прицелы и навесное оборудование, разлохматил надгусеничные полки, разбил траки. В довершение всего, пара остроносых снарядов, проткнула ствол пушки, окончательно превратив остатки 'старенького американца' в бронированный хлам. Теперь, запертому в бронекорпусе счастливчику, осталось только выжить для получения на руки вороха серо-зеленого счастья. Когда броня перестала звенеть от грохота снарядов, совершенно оглохший наводчик, откинув нижний люк, выполз в проем между днищем и палубой и выбравшись из-под машины, рысью помчался к борту. Шлюпка, болтавшаяся внизу, приняла последнего члена экипажа и держась за силуэтом брошенного корабля, поспешила прочь.

До момента падения вертолета, команда 'девятнадцатого' воспринимала происходящее спокойно и привычно. Буднично. Докатившееся до них, раскатистое стакатто турецких зениток и вспышка в небе переменило восприятие с быстротой и неотвратимостью взмаха топора. Хряп! Вот это было 'до'. А теперь — пошло 'после'.

Общий вздох над палубой. Грохот выстрелов со сторожевика. Гулкий выстрел с каботажника. Пошла новая реальность. Роли переменились. Кошка превратилась в мышь. Осенило даже самых тупых — турки расчищают путь. Кому именно — выяснится скоро.

На пути у 'идущих' теперь стояли две тихоходные калоши и быстро бегающий инвалид с единственным вертолетом. Оба сержанта мрачно переглянулись. Их подловили. Подловили знатно. Похоже одной вертушкой дело не ограничится. Трупов будет больше.

На сторожевике, у кого-то из командиров, наконец 'включились мозги'. Единственный, оставшийся у них вертолет закрутил лопастями и толком не прогрев движки, завис над палубой. Низкая облачность ограничивала обзор и машина, держась в трехсотметровом 'зазоре' меж морем и облачностью пошла вглубь залива. Мимоходом, 'профилактики' ради, влепив залп в борт брошенного каботажника, вертушка, не останавливаясь пошла дальше, превращаясь в размытое пятно на фоне серых облаков. Уходившие вдоль берега катера и шлюпка с каботажника пилотов не озаботили — сейчас не до мелочей.

За спиной Сашки зажужжали, раскручивавшиеся лопасти бортового дрона. Второй 'Москит' поднял своего разведчика почти одновременно с ними и оба аппарата пошли к берегу, разнюхивать, какие еще сюрпризы приготовили турки.

Пока командование занималось разведкой и докладами, вся команда 'девятнадцатого' молча смотрела, как валится на борт турецкий каботажник. С накренившейся палубы булькнула в воду ободранная тушка танка. Серый кирпичик, проломив остатки ограждения вошел в воду почти без брызг. Крен увеличился и в воду окунулось крыло мостика. Мощный выброс воздуха из трюмов. Здоровый пузырь с шумом лопнул, далеко разнеся утробный, неприличный звук. Корабль, окончательно завалившись на борт, мелькнул заросшим брюхом и ушел в глубину, оставляя пятно грязной пены. 'Утопленника' проводили мрачные, настороженные взгляды. У многих мелькнул один и тот же вопрос — кто следующий?

Первые новости воздушной разведки ободрили. Дрон нашел только разбитые позиции засады и два пикапа, пыливших в город. Ничего другого на побережье не прослеживалось. Похоже, кроме уже разгромленной засады, других сюрпризов не предвиделось. По крайней мере, с берега.

Безнадежно упавшее настроение начало робко подниматься. Может пронесет?

Момент всеобщей неуверенности пополам с робкой надеждой.

Все окончательно 'упало под плинтус', с первым докладом вертолетчиков. Чуйка не подвела — они нарвались. По заливу шли турки. Похоже, на выход двинул весь измирский клан. Без малого, около шестидесяти разнокалиберных судов сейчас подходили к месту, где залив делал крутой изгиб, открываясь прямым выходом в море. Минут через двадцать, одолев три мили вся эта рать должна была подойти вплотную. И прокатиться прямо по ним. На Имрос пошел второй доклад.

Все. Часы неумолимо затикали.

Глава 18. Измир (окончание). Октябрь, 201Х+3.

Первое сообщение патруля на острове восприняли относительно спокойно. Народ на КП за последние полгода попривык к разному — инцидентов хватало. Да и служили тут люди не нервные. Привыкшие к потерям, срывающейся скороговорке докладов, мату в эфире, за которым можно было расслышать близкую стрельбу.

Война. Первый месяц — 'сплошной нерв'. Потом — просто работа.

Потеряли вертолет? Мужикам — вечная память. Командованию — по ситуации. Вернутся — разберемся.

Наградят. Или оторвут что-нибудь. Если будет, что оторвать.

Новость про каботажник, дежурный выслушивал уже стоя. Такое выходило за рамки привычного. Отправив запрос туркам и запросив данные разведки, майор соединился с летунами, вполголоса беседуя с невидимым собеседником.

Картинка с вертушки появившаяся на вспомогательном мониторе помдежа заставила того выругаться. Майор бросил в трубу, — Подожди. — И склонился к пульту. Щелкнув парой кнопок, он вывел картинку на общий монитор.

По залу пронесся вздох.

— Обосрались союзнички. — Желчно кинул майор. — Понятно, чего молчат. Давай общую на экран.

Рядом с первым вспыхнул соседний монитор, показывающий оперативную обстановку в этой части моря. Майор, не глядя на помощника, протянул трубу.

— Выясни у летчиков, сколько машин у них готово и время прибытия. — Трубка в зажатой руке показала в сторону залива.

— Ты и ты .— Дежурный обернулся к двум старлеям. — Формируйте усиленную группу — корвет и сторожевик. Что найдете. И гоните всех гражданских с этого района.

Крики, ругань, суета. Сосредоточенный помдеж, вполголоса переговаривающийся с летчиками. Градус напряга в оперативном центре подскочил на два порядка.

Успев дать команду патрулю, бросать все и уходить, дежурный собрался было переключиться на летунов, но тут его внимание привлекли три зеленых отметки милях в десяти от входа в залив.

— А это кто здесь болтается?

Помощник, оторвавшись от трубы поднял голову и увидев отметки тихо присвистнул.

— Хохлы. С сопровождением.

— Вооружение у них есть?

— Легкое стрелковое. — Упавшим голосом доложил капитан. И после паузы добавил. — На судах снабжения.

Майор молча, тяжелым взглядом, смотрел на капитана.

— Успеют уйти?

Лихорадочные манипуляции с экраном. На экране возникли линии, круги, россыпь цифр.

— Вероятность — сорок процентов. — После паузы произнес тот. — Расчетное время встречи с турками на догоняющем курсе — десять сорок.

— А наши вертушки?

— Будут около одиннадцати тридцати...

Майор молча смотрел на карту, видя на ней синие отметки турецких кораблей, мигающий красным значок патруля и зеленую отметку трех кораблей за ним. Все три группы лежали на одной линии. В глаза бросалось, что ближайшее пространство карты было пусто. Ни патрулей, ни вертолетов. Вообще ничего.

Дежурный нахмурился — хохлы могли разминуться с турками в море. А могли и не разминуться. И тогда у турков будет полчаса на расстрел трех кораблей в тепличных условиях. С автоматами и пулеметами, хохлам от турков не отмахаться. Раздолбают из ЗУшек. И уйдут, рассеявшись в путанице островов.

'Вот так и рождаются герои', — сумрачно подумал майор. — 'Знать бы, кто отец этого плана. Не Бобков ли, часом? Взять бы этого папашу... и в грызло, от души'.

Дежурный откашлялся и мрачный, как туча, произнес вслух.

— Четвертый, слышите меня?

— Так точно.

— Отменяю последний приказ. За вами в море — круизник с людьми и два сухогруза. Сколько сможете — держите пролив. Отход с позиции запрещаю. Как поняли? Прием.

— Отход запрещен. Держать выход из пролива. — Отозвался поскучневший голос.

— Удачи, ребята. — Убрав руку с переключателя каналов, майор вызвал летчиков. — Лейтенант, поднимай вместе с 'крокодилами' звено 'восьмерок' и гони их на основной аэродром. Там забрать кое-что надо. На месте покажут, что именно.

В эфире 'над заливом' стоял мат — сторожевик 'общался' с Москитами. Несмотря на категорический приказ покинуть суда, их командиры уперлись как бараны. Разгоряченные лейтенанты, которым уже прямым текстом пригрозили трибуналом, не сразу поняли, что командир патруля пропал 'с волны', продолжая убеждать отсутствующего.

— Заткнитесь оба. — Раздалось из эфира. — База запретила отход. Позади — гражданские. Слушайте новую вводную...

Пауза кончилась. Тримаран выдал два мощных буруна и, ускоряясь как торпеда, пошел вглубь залива. С 'Москита' слетел 'Зодиак' и немедленно зарычал мотором. Двое в камуфляже споро погрузились на него и дернули в сторону небольшого поселка на побережье. Разгрузившийся кораблик вместе с напарником на полном ходу пошел к берегу, по направлению к небольшой, пустынной бухточке. На палубах творился Содом — гражданская половина команд собирала манатки в дикой спешке, умудряясь при этом управляться с судами.