Зерно Ненависти

— Ох и ничего себе! — не сдержавшись, воскликнула Леста. — И он в это поверил?

— На тот момент да, — ответил охотник за артефактами. — Но то, что происходило дальше, привело его к догадке, что с куклой что-то неладно. Каждый раз, когда Тинара высказывала волю Нихта, а Датрик ее не исполнял, с девочкой что-то случалось. Последний раз, когда она в двух местах сломала ногу, Датрик не выдержал. Он во второй раз в жизни взял куклу в руки и спросил, что ей нужно.

— И кукла что, ответила? — опешил Джувенел.

— Разумеется, нет — Датрик ничего не чувствовал и не понимал. Тогда он задал тот же вопрос дочери. Тинара сказала, что кукла хочет поклонения всех жителей Реттики, в противном случае они будут обречены. Нихту было подвластно вбирать в себя души, питаться ими, и через Тину он пригрозил — если селяне откажутся, то они лишатся своих душ, и шанса попасть после смерти в Мертвый мир у них не будет. Думаю, вы понимаете — люди были готовы на многое, лишь бы после смерти остаться рядом с родными.

— Вы пытались как-то его остановить? — тихо спросила дагуэра.

— Пытались. Куклу хотели сжечь, закопать или порезать на лоскуты. Но все, кто прикасался к ней с целью причинить вред, вскоре получали серьезные увечья — их будто вела по жизни чужая рука. К счастью, никто не умирал, но... Люди боятся того, что Нихт просто набирается сил, и смерть всей деревни не за горами.

— Значит, это все-таки кукла Древнего? — уточнил некрис.

— Думаю, да. Судя по всему, в кукле оказалась душа какого-то жестокого отпрыска Первородного. Возможно, кукла проклята и удерживает призрак ребенка насильно, вот он и мстит всем, до кого может дотянуться. Возможно и другое — для погибшего Древнего это был единственный вариант вернуться в Живой мир и влиять на людей, пусть и в виде артефакта. Как бы то ни было, итог один — жителям Реттики пришлось идти на поводу у куклы. Как это ни прискорбно.

— Какой кошмар! — прошептала Леста. — И что же требует Нихт?

— Он хочет стать своеобразным божеством для целой деревни и жаждет слепого поклонения. Люди отдали последние деньги, чтобы воздвигнуть в центре селения храм имени Нихта. Можете себе представить? В Реттике — храм! Пока строится святилище, Датрику пришлось отдать собственный дом под его подобие. Там каждый вечер проводятся службы, люди приносят кукле дары и читают молитвы. Это так глупо... и страшно. Для ополоумевшего ребенка-Древнего — это забавная игра, для нас — непрекращающийся кошмар.

— Я попробую с ним поговорить, — неожиданно для обоих мужчин произнесла Леста, поднимаясь.

— Ты никуда не пойдешь! — твердо заявил некрис, подходя к возлюбленной.

— Джувенел, подумай сам — некоторые дети обладают похожими с дагуэрами умениями, и Тинара одна из них. Но они не могут разговаривать с Нихтом на равных и убедить его освободить людей. Во всей Реттике это могу сделать только я. Точнее, я могу хотя бы попытаться.

— Леста, это слишком опасно! — продолжал упорствовать маг.

— Я не собираюсь причинять кукле вред, я просто хочу поговорить.

— Понимаю, вы против ее вмешательства и переживаете за свою девушку, но она права, — подал голос седовласый охотник, обращаясь к Джувенелу. — Всей деревне угрожает смертельная опасность, и если вы действительно способны помочь... я прошу — сделайте это.

— Не волнуйся, — ободряюще улыбнулась Леста, несмотря на страх, сквозивший в ее глазах. Поднявшись на носочки, девушка легонько поцеловала Джувенела. — Все будет хорошо.

33

Как только девушки выехали из Долины, ясновидица спешилась и начала плести паутину. Эва жутко нервничала, держа в руках флакон с волшебной росой. Когда узор был закончен, Хелея кивнула. Тень плеснула несколько капель росы на паутину, и по довольной улыбке элкари поняла, что это помогло.

— Теперь видишь, где находится магесса? — возбужденно спросила Эва.

— Да, это не так далеко от крепости керенас. Она в одной из башен Древних — вполне возможно, что это ее собственное жилище, — договорив, Хелея отшатнулась и быстро стерла узор. Подняла глаза на подругу. — Надеюсь, она меня не заметила.

— Нам нужно как можно скорее добраться до Ратовайна, — решительно произнесла Тень. — Боюсь, Бреан прав — если она — Древняя, то одной мне никак не справиться.

Их кони мчались во весь опор. Помимо желания снять заклятие с остекленевших керенас, Эву подгоняло еще и то, что ключ к шкатулке по— прежнему не был уничтожен. Когда они, наконец, подъехали к Ратовайну, девушка вздохнула с облегчением.

Чуть ли не на ходу соскочив с коня, Эва кинула поводья Хелее, а сама бросилась к ближайшему имперскому стражу.

— Мне нужен Хардинг Видери, — заявила она.

Мужчина провел ее к командующему Имперской Гвардией, уже поседевшему крепкому мужчине со старым рваным шрамом через все лицо, и Тень, как можно более кратко, объяснила ситуацию. Отряд, состоящий из стражей, был сформирован за несколько минут. Хотя для этого требовалось ослабить защиту остекленевших Керенас, Эва объяснила — если им удастся разрушить заклинание магессы, охрана имперской разведке больше не потребуется.

Хардинг Видери принял решение возглавлять поход Эвы с отрядом, а Хелея отправилась их сопровождать, чтобы показывать дорогу. Один раз ей пришлось все же заглянуть в паутину, чтобы подтвердить, что магесса все еще находится в башне.

Когда вдалеке показался высокий башенный шпиль, Хардинг приказал ясновидице оставаться на месте. Вздохнув, Хелея кивнула. Поймав ее обеспокоенный взгляд, Эва ободряюще подмигнула.

— Мы скоро вернемся, — пообещала она.

— Будь осторожна! — прозвучали в ответ вечные слова.

Тень пришпорила коня, нагоняя отряд.

— Какой у нас план? — поинтересовалась она у главнокомандующего.

— План очень прост, — хладнокровно отозвался Хардинг, — ворваться внутрь и заставить эту стерву снять заклятие.

— Да уж, проще некуда, — невольно рассмеялась Эва, и тут же посерьезнела. — Но ее магия довольно опасна, особенно в бою, где идет постоянное движение — один неловкий жест, и остекленевший человек повторит судьбу Дарвела.

— Возможно, нам удастся застать ее врасплох.

— Возможно, она обладает другими умениями — мы ведь не знаем, на что она способна.

— И не узнаем, пока не схватим ее, — отрезал Хардинг, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

Эва нервно куснула губу. Она и сама понимала, что предупреждать об опасности командира Имперской Гвардии — занятие неуместное и неблагодарное. Но впереди их всех подстерегала серьезная опасность, а у нее перед глазами вновь и вновь вставали искалеченные тела Дакоты, Таота и Харма. Тень никак не могла привыкнуть к мысли о хрупкости человеческой жизни и к смерти, столько раз настигавшей знакомых ей людей. Не хотела привыкать.

— Все, дальше не едем, — резкий голос Хардинга прервал ее размышления.

Люди спешились. До башни оставалось несколько десятков шагов. Чувствуя, как сердце сбивается с привычного ритма, Тень заменила иглы в перчатках на тонкие лезвия, смазанные обжигающей смесью. Никто из них не знал, позволит ли магесса поймать ее в ловушку, или будет бороться до последнего.

— По возможности, нам надо обойтись малой кровью, — твердо произнес командир Имперской Гвардии, оглядывая отряд. — Но если магесса будет сопротивляться заключению, нам ничего не останется делать, как ее убить. Иначе остекленеем и мы. Всем понятно?

В ответ раздался нестройный хор голосов, Тень просто кивнула. Хардинг Видери отдал приказ окружить башню с нескольких сторон, на тот случай, если магесса надумает сбежать. Глядя, как стражи осторожно подбираются к башне, Эва резко выдохнула, собираясь с духом, и двинулась следом, держа наготове лезвия с огненным маслом.

Башня была довольно высокой. Тень пожалела, что рядом с ними нет Хелеи — ясновидица могла подсказать им, на каком этаже каменного сооружения находится Древняя.

Часть отряда осталась внизу, на страже. Это было необходимо еще и потому, что внутренние проходы и коридоры башни были довольно узкими, и всем гвардейцам поместиться внутри и оставить пространство для маневров было невозможно. Шаг за шагом, очень осторожно имперские стражи продвигались вверх по лестнице, тщательно осматривая этаж за этажом. Первым был Хардинг. От него Эву отделяло несколько человек.

Неожиданно девушка уперлась прямо в спину стража. Резко развернувшись к ней, он приставил палец к губам. Тень не видела командира — тот был на следующем витке лестнице, но поняла, что ему удалось обнаружить магессу.

Внезапно гвардейцы рванули вперед и Эва последовала их примеру. Девушка обогнала стражей и забежала в небольшую комнату. И остановилась как вкопанная. Хардинг Видери сейчас представлял из себя не властного командира, а обезличенную стеклянную фигуру.

Несколько имперских стражей, нагнав замершую девушку, с оружием наперевес бросились в комнату, к стоящей у окна женщине. По пути один из них нечаянно задел остекленевшего командира, и тот начал стремительно падать. Глаза Эвы расширились от ужаса. Девушка ринулась вперед, еле успев в последний момент его подхватить. Мышцы напряглись до ноющей боли — мужчина был слишком тяжел для нее. Тень поняла, что еще немного — и она не удержит стеклянную фигуру, и та разобьется о ступени лестницы.

Сердце сжалось в панике, но в это мгновение подоспевший страж подхватил заколдованного Хардинга. Видя, что гвардеец справится без ее помощи, Тень снова вынула из перчаток лезвия и влетела в комнату.

Перед ее глазами предстала пугающая картина — все стражи, находящиеся в комнате, замерли в разных позах и стали полупрозрачными. А наложившая на них чары магесса уже поворачивалась к ней, выставив наготове руку.

Эва молниеносно отпрыгнула в сторону, едва успев — щеку обдало холодом. Зато струя странной энергии поразила вбежавшего в комнату имперского стража. Тот, будто пытаясь защититься, скрестил перед собой руки. И остекленел.

Тень сглотнула. Союзников в башне, способных сражаться, у нее не осталось. Другие были внизу и неизвестно, когда могли появиться.

Повернувшись к ней, женщина снова вскинула руку, довольно привлекательное лицо уродовала злобная гримаса. Эва дождалась, когда возле руки магессы образуется сгусток холодного тумана, и молниеносно откатилась в сторону.

Женщина снова промахнулась. Зарычав, она в исступлении творила заклинание, превращая каменную башню в стеклянную. Эва еле успевала уклоняться, откатываться и перебегать, причем изо всех сил пытаясь не задеть фигуры имперских стражей. Так они и кружили по башне в смертельном танце, и Тень могла лишь защищаться, но не нападать.

Внезапно девушка вспомнила Дарвела. Она не видела, как он разбивался, но вряд ли кто-то с силой ударял его о стену, скорее всего, парень был просто ненароком задет. А это означало одно — то, что заклинание превращало плоть и твердые кости в хрупкое стекло, способное разлететься от малейшего удара.

Теперь Эве оставалось проверить свою догадку и надеяться, что она окажется верной — ведь второго шанса у нее не будет. Дождавшись, когда магесса подойдет к остекленевшей части стены, девушка выставила ногу в сторону и слегка туда подалась, словно желая скользнуть вправо. Магесса поддалась на ее уловку и вскинула руку в том направлении, надеясь опередить Тень. Но вместо шага вправо Эва бросилась на магессу. Схватив противницу за горло, девушка с неизвестно откуда взявшейся яростью ударила головой о стену. На миг глаза женщины помутнели, но она тут же пришла в себя.

Однако Тени было достаточно этого мгновения. Сконцентрировавшись, со всей силы, на которую была способна, Эва ударила каблуком ботинка по стене рядом с магессой. Стена треснула, как разбитое зеркало, и осколки полетели в разные стороны. Женщина попыталась удержать равновесие, подавшись вперед, но Тень с полуоборота впечатала ботинок ей в живот. Взмахнув руками, словно желая удержаться за воздух, магесса с истошным криком упала вниз.

Тяжело дыша, Тень смотрела на тело женщины. Только услышав, как за спиной раздаются стоны и голоса, девушка поняла, что победила.

Вот только победа эта имела горький привкус чужой смерти.

34

Ледар провел пару до дома Датрика и остановился, явно не решаясь туда войти.

— Ты останешься снаружи, — властно приказала Леста возлюбленному. — Я боюсь, что ты можешь не сдержаться и достанешь оружие. Тогда всем нам не поздоровится.

— Извини, мой командир, но я вынужден тебя ослушаться, — снисходительным, но не терпящим возражения тоном произнес Джувенел. — Я и так пошел на сделку с совестью, позволив тебе сунуться в это логово зла.

— Ладно, — с ноткой раздражения отозвалась Леста. — Тогда пойдем. Вы с нами?

Последний вопрос предназначался Ледару. Поморщившись, он покачал головой:

— Я, должно быть, выгляжу трусом, раз не хочу туда заходить. Но я боюсь не куклы, а ... не знаю, как объяснить. Это ведь я в погоне за наживой взял ее с собой, а потом привез в Реттику и продал. Во всем виновен только я. С тех самых пор я практически не покидаю дома — мне кажется, что меня всюду преследуют обвиняющие и ненавидящие взгляды. Кукла снится мне каждую ночь с тех самых пор, как я увидел израненную Тинару и узнал, что к этому причастен Нихт. А войти туда и увидеть воочию собственную ошибку, ставшую проклятием для стольких людей... это слишком тяжело.

— Я понимаю вас, — мягко сказала Леста, — и не считаю это трусостью. Мы зайдем вдвоем.

Дагуэра взяла Джувенела за руку, и они вместе вошли внутрь дома Датрика. По всей видимости, от прежнего убранства здесь не осталось ничего. Повсюду стояли зажженные свечи, окна были завешены темной тканью. На длинных деревянных скамьях сидело несколько женщин и мужчин.

— Какой же силой нужно обладать, чтобы держать в страхе целую деревню! — прошептал некрис, не отводя взгляда от постамента в центре просторной комнаты.

Это был своеобразный алтарь, покрытый черной тканью с золотой вышивкой. В самом центре сидела кукла. Если раньше Ледар говорил о потрепанной одежде, которую залатала Тинара, то теперь Нихт был облачен в темный балахон с золотой вышивкой по подолу и рукавам. Волосы куклы были забраны наверх и заколоты в причудливую прическу. Джувенел и Леста переглянулись. Кукла была величиной с ладонь, а ее лицо действительно обладало жутковатыми чертами, от которых становилось не по себе. Неестественно большие голубые глаза, казалось, заглядывали прямо в душу.

Подойдя ближе, некрис увидел, что за алтарем находится длинный стол, на который, по всей видимости, жители Реттики выставляли свои дары Нихту. Чего там только не было — спелые фрукты, свежий хлеб, детские игрушки, книги, несколько ниток жемчуга и даже пара драгоценных безделушек.

Леста, несмотря на страх, написанный на ее лице, подошла к кукле. Через пару мгновений Джувенел увидел, что девушка начала стремительно бледнеть. Чтобы не упасть, дагуэра схватилась за край алтаря. Некрис ринулся к ней и поддержал за талию.

— Душит... — еле слышно произнесла Леста, не отрывая глаз от куклы.

Взгляд Джувенела случайно упал на стол для даров, и внезапно он понял причину негодования Нихта. Сорвав с руки возлюбленной подаренный им в Дельскаре браслет, маг бросил его на стол. В то же миг дагуэра с шумом вдохнула воздух. Повернувшись к некрису, она уткнулась ему в грудь и замерла, все так же тяжело дыша.