— Приятель был на сафари, так говорит — слонячий хобот очень ничего! — заметил возившийся с мангалом жилистый человек.
— А вот я не знаю — не пробовал... Ну, это экзотика, но вот чтоб не очень жирно — берешь телятинку, такую, что он, паршивец, обратом выпоен, вымачиваешь ее в айране, туда один два лимончика, абхазских, правильных, те, которые двоюродные братья мандаринов, их без сахара трескать можно, и кожура — темная, почти в оранжевое по цвету, и тоненькая, чуть молодого чесночку, но уже — где зубчики завязались, лучку красного, салатного, специй — всяких, но шафран обязательно! И вот буквально на два-три часа! Айран не жирный, но газированный, и не дает нежирному, в общем, мясу засохнуть до срока, пока нутро дойдет. И очень, очень, ОЧЕНЬ!!! важно правильно подготовить куски, чтоб и мясо из орешка (ну ладно, лопатку тоже можно, да и шейка), и размер правильный. И жар... Жар — это полдела, чтоб угля было в достатке, и той температуры — прям, алхимия и производство булата. Мне кажется, что правильный шашлычник легко дойдет до температурных режимов булатного священнодейства, ибо все превозмогнет и осознает по цвету углей... — певучим монологом выдал блондин. Тут же совершенно человеческим голосом, перейдя с диапазона сирены, спросил нетерпеливо:
— Угли в норме?
— Почти. А все. Можно — ответил уверенно смотритель мангала. И блондин тут же снова стал сиреной — не той, которая тревогу дудит адским воем, а мифической сирены, чей голос убаюкивал и совращал с пути истинного разных неосторожных странников:
— И — бди! Поворачивай вовремя, не захлебнись только, нельзя, друзья тогда с голоду пропадут, ты — часовой, ты страж!
Шампуры легли рядком над малиново светящимся углем, оба мужчины стали колдовать, то поворачивая мясо, то сбрызгивая на угольки из двух разных бутылочек, то помахивая опахалом, взбадривая жар. У соседнего мангала так же священнодействовали другие стрелки.
— Пустое это, баклажаны, только живот потом крутит. Шашлык должен быть с луком! И все, никакой кинзы! И маринада в полевых условиях тогда не нужно вовсе — строго заметил от соседнего мангала седоватый снайпер.
— Это как? — спросил его Паштет, который начал уже потихоньку захлебываться слюной. Бугуртщик посоветовал ему взять побольше хлеба с сыром и горячего чая, что Паша и выполнил. На шашлыки, тем более в таком объеме и в таком разнообразии он не рассчитывал. Действительно — полигон ведь, а тут и то и се...
— Лук резать тонкими кольцами, помять, я иногда толкушкой давлю. Лука — ну примерно одна к двум частям мяса. Добавляем соль и перец. Перемешиваем, в холодильник, с вечера, утром можно уже жарить. И очень не советую в закрытом пластиковом пакете, а то тогой, пахнуть начнет специфически — охотно отозвался снайпер, не отрывая при этом глаз от готовки.
— Немного не так — возразил его напарник: — Сначала нарезанное мясо посолить и добавить специи, которых у каждого любителя свой набор. Дать просолиться и впитаться минут 15. Затем перемешать с луком, нарезанным полукольцами. Пакет пластиковый использовать можно, а иногда и нужно — положил в него шашлык с ингредиентами и езжай к месту приготовления. Через два часа можно уже готовить на углях. Остатки лукового маринада (не жидкость, а конкретно влажный лук) надо аккуратно разбрасывать по уголькам, когда стекающий с мяса жир гореть начинает. Это лучше и быстрее и воды и соли. Сегодня так сделал. Самый бесхитростный рецепт, при этом надежный. Колечки лука тоже надеваю на шампур, они обгорают и выбрасываются, но работают экраном для мяса.
— Э, Доктор, это как с бабами, всем нравится своё. Самый хороший шашлык — тот, который есть и который съедобен. Все остальное уже орнамент — я знавал гражданина, которому с родины из Дагестана дрова привозили для шашлыка. Натурально дрова, и еще специи.
— Захлебнусь ведь... Или пропаду в братоубийственной никчемушной борьбе. Потому что видится мне готовый уже шашлык. Спаси шашлык, доведи шашлык! Съешь шашлык! — возопил клоунским голосом второй хозяин эспаньолки. Он как раз закончил сервировку стола, быстро и красиво разложив на пластиковых тарелках различный сыр, всякую зелень и прочее важное, украшающее добротный стол, выставил с десяток разных бутылок и теперь посматривал ожидающе на мангалы.
— Эх... Съесть-то он съесть... Токо хто ж ему дасть? — соболезнующе заметил Хорь.
— И чего спорить? Стали рядом у мангалов, наколдовали каждый по-своему, сейчас сравним — вот и сошлись бы на том, что — все хорошо, все ладно, да объять необъятное живот не может... Мясо-то над звездным жаром углей (и опять спор — береза-яблоня-вишня-ольха? Что лучше? НУ, ТОЛЬКО НЕ ЕЛКА!) защитилось скафандром корочки, и весь сок остался внутри. Важно не передержать, не пересушить, но и недодержать — погубишь ведь первобытный правильный вкус, когда и запах от углей не до конца еще превозмог аромат трав и специй маринада (Свой! Секретный! Ни у кого такого нет!), и уже не кровь, но еще не потеряна в атмосфере, нет — живая вода сока, восхитительного, да бог с ними, с не понимающими, даже и потечет она по подбородку!!! И пряного, мясного, ждущего встречи с вином и соусом победно возьмет на штык все вкусовые сосочки. И важно — не проворонить, не пропустить, собирая всех к столу — не передержать, особенно зимой, горячий, только горячий! — снова запела сирена, вызывая мечтательную истому.
— Шашлык должен быть вкусным и его должно быть много. А как его сделали — это уже детали — деликатно нюхая вкусный дымок, заметил невзначай Хорь.
— У нас на автобазе жили три дворняги. Их звали Шашлык, Гуляш и Расстегай. И вдруг зимой они пропали, а весной в лесу нашлись собачьи шкуры. Вот так имя определило судьбу — задумчиво сказал, поправив очки привычным тычком большого пальца, сидевший неподалеку мужчина с непроницаемым амимичным лицом. С таким хорошо в покер играть.
— Наши бомжи давно освоили корейскую кухню — пожал плечами хозяин эспаньолки.
— Буквально пару недель назад открыл для себя новые прокл... Ой, не о том. В общем, с бараниной не подфартило, и делал шашлык из курицы, и тут же сурка на вертеле. Оказалось, что сурок на порядок вкуснее шашлыка оказался. Понятно, что из курицы он особо вкусным и не бывает, но победа была даже не по очкам, а нокаутом. Неплохая альтернатива барашку или свинке. Только разделывать надо грамотно и не торопясь, чтоб запаха не было. До сего момента его только тушил либо обжаривал в казане. Но, как видите, полушашлычный вариант тоже в фаворе — поделился худощавый стрелок.
— Сурковская пропаганда — ухмыльнулся Хорь.
— Ну да, ну да. Риски большие, однако — хмыкнул иронично тот, которого называли доктором: — "Известно, что сурки восприимчивы к различным инфекционным болезням: пастереллез, псевдотуберкулез, сальмонеллез, эризипелоид, листериоз, туляремия, чума, лептоспирозы, риккетсиозы, токсоплазмоз, энцефалит Повас-сана". Патанатомия при разделке (вскрытии) тушки сурка в цене.
— Тьфу! Не надо аппетит портить!
— Сурки и впрямь вкусные. И действительно всякое в себе таскают. У меня отец этим занимался — контролили эндемические очаги, а я ему помогал. Ну вот, шашлык можно кушать! — заметил серьезно блондин.
Опасения насчет испорченного аппетита оказались пустыми. Ели все, оголодав на свежем воздухе, жадно и напористо. Аж за ушами трещало. Некоторое время даже и не разговаривали толком, потом, когда первый голод был утолен, стали не торопясь смаковать. Пошли застольные разговоры, которые Паштет, отдавший должное шашлыкам разных школ, слышал урывками.
— Наш тотемный политический зверек — песец. А их, лис, как-то вот не жрут. Даже звери отворачиваются. Песцов никто не любит.
— Пёсик у меня был... Тошка... вечной охоты ему... ягдтерьер. Так за милую душу съедал лисье мясо. Мутант, наверное, был. Остальные псы — да. Нос воротили от лисьего мяса — печально окунулся в воспоминания седоватый снайпер.
— И сообразил же ты куриный шашлык стряпать. И не стыдно? — укоризненно журчал голос блондина.
— Так не было баранины! — возразил поедатель сурков.
— Жалкая и нелепая отмазка — поддел его Хорь.
— Птицу по-другому готовить надо — назидательно заметил худощавый стрелок.
— Это ты про что?
— Про Паниковского.
Увидел, что не все поняли, но зато внимание привлечено полностью, не спеша и веско добавил:
— Еще в школьные годы, в ЛТО, в винодельческом совхозе на Южном Буге местные объяснили, что самая вкусная птица — краденая. Незабвенный Паниковский знал таки, что именно гусь действительно делает человека счастливым. Гусь! Гусь — выбор мастеров! С такой птицей почти нет хлопот.
— Чушь! Мы готовили его пару раз — не фонтан — заметил доктор.
— Просто неправильно это делали. Первое и важное! Гуся надо украсть! Именно — украсть. Мерзлая тушка — это не гусь, это печальный набор белков и углеводов без вкуса и смысла. Съедобное мочало! Гусь должен быть свежим и потому его надо украсть. Только так. Потом свернуть ему шею.
— В блаженном детстве я наблюдал попытку сворачивания гусю шеи, так голова сделала три обратных оборота и ущипнула обидчика. А щипается эта птичка божия мощно, у него зубы в клюве! — недоверчиво возразил блондин.
— Просто крутить в любую сторону почти бесполезно, это верно! Повернуть и нагнуть на излом.
Все оценили тонкость гуманного обращения с животными, вполне достойную умений Швейка. А рассказчик тем временем продолжил не спеша.
— Потом на ходу надрезать брюшко и вывалить потроха чохом (мы не домохозяйки, бороться, промывая и вычищая по списку, не будем). Внутрь треть жменьки соли и плотно травок. Укроп, щавель, петрушка, дикий чеснок, ревень — что будет под рукой.
— Жаль. Я уже рассчитывал, что ты нам попутно расскажешь и мастер-класс по приготовлению фуа-гра из топора! — весьма ехидно, но никак ничего не выражая мимикой, заметил потенциальный игрок в покер.
— Это в следующий раз. Не стоит мешать рецепты в кучу — парировал рассказчик и продолжил, не теряя темпа: — Обмазываем глиной. Сантиметра два-три прямо поверх перьев, сначала втирая до шкуры, а потом формуя "бомбашечку". Закладываем в ямку. Сверху разжечь костер из полешков. Что характерно — совершенно неважно береза, сосна или — не хочу вас пугать — елка. Готовность: как первые угли начнут образовываться, засекаем и ждем час.
— И потом?
— Выгребаем, разбиваем (осторожно, что бы не обвариться первым паром и не подавиться слюной). В черепках — ароматное тушеное мяско. Вкусно-о-о!!!
Пару минут все мечтательно представляли этот подвиг имени Паниковского. Потом морок развеялся потихонечку.
— Не было у меня гуся. Была курица! — поставил мечтателя на место охотник на сурков.
— С курицей, как, впрочем, и любой другой некрупной птицей в походных условиях поступают просто — душевным голосом поваренной книги о вкусной и здоровой пище заявил рассказчик: — С тушки чулком снимаем шкуру, вместе с перьями. Нужное и полезное мясо рубим на небольшие кусочки. Если добычи мало, то вместе с косточками. И в котелок — для навара. Полчаса готовки в слегка бурлящей воде, потом досыпаем имеющийся припас. Суп из пакетика или сырые овощи или крупу или что есть и варим двадцать минут.
— Помедленнее, я записываю — заявил что-то и впрямь черкающий в потрепанной записной книжке Хорь.
— ...и отставляем ёмкость чуть в сторону от открытого пламени, чтобы не варилось, а протомилось еще двадцать минут. Специи и соль по вкусу и наличию. Кулешик с дымком.... Ух!
— Вкуснее перед варкой мясо без воды немного пообжарить на дне котелка, добавив чуть жира из тушенки, или пожертвовав пару ломтиков сала. А в остальном всё так же — кивнул головой доктор.
При этом доктор протянул своему соседу бутылочку с каким-то самодельным фирменным соусом, который некоторые особо увлеченные любители шашлыков делают по своей секретной рецептуре, которой, впрочем, охотно делятся с любым интересующимся. Сосед побрызгал на душистое горячее мясо, передал дальше через стол. Сидевший рядом с Паштетом владелец эспаньолки грустно помотал головой и с печалью в голосе сказал:
— Увы, слишком остро для меня, изжога будет.
— Это что такое? — удивился услышавший странное слово Хорь. Несколько картинно удивился, как показалось Паштету.
— Это такое гадостное чувство — вежливо ответил владелец изжоги.
— Я просто не смог оценить шутку ввиду того что, ну, не знаю я что такое изжога и от чего она! — покаянно потупил глазки оппонент.
— Счастливые ребята... По-доброму завидую. Живу с язвой уже скоро 38 лет, и очень хорошо знаю, как оно, когда изжога пришла... Желаю не узнать её никогда.
— Мне тоже рассказывали — рассказывали. И при всех гастритах так ни разу и не понял, что это такое. Знаю, что надо ее содой заедать — заметил сидевший напротив стрелок.
— Не стоит, хуже потом будет. Лучше несколько глотков молока. Но в нашей компании сейчас вряд ли кто привез молоко, так что — увы, откажусь — подвел черту владелец 'Светки', эспаньолки и изжоги. Вид у него был грустный и Паштет решил сменить тему, вежливо заметив, что его удивляет отсутствие за столом алкоголя вообще. Выводы он делать из этого не стал, но, по его мнению, в картину пира на свежем воздухе вполне бы входило пиво — водки.
— Пьяный с оружием — административка сразу. Две административки за год — сиди, читай роман Хэмингуэя — пояснил Хорь.
— Я читал Хэмингуя и не понял ничего — сухо отметил человек с лицом игрока в покер. Впрочем, Паштету показалось, что такое лицо мог бы иметь и крупный чиновник или преподаватель в универе. Доцент, например. Доцент-преферансист. При чем тут пьянство и давно забытый писатель, будущий попаданец не сообразил как бы, и потому переспросил.
— Его роман "Прощай, оружие!" После двух административных правонарушений стволы изымут — суконным, протокольным голосом разъяснил доцент в очках, поправив их привычным тычком. Но почему-то прозвучало сказанное им скорее иронично, чем серьезно.
— А у вас какие стволы? — неожиданно для себя спросил его Паштет.
— У меня? Никаких.
— Таки административки? — удивился своему точному провидению попаданец.
— Таки нет. Не покупал. Я спокойно к оружию отношусь — ответил равнодушно игрок в покер.
— Тогда почему не пьете? — уже удивился Паша.
— Так я и к выпивке отношусь спокойно.
— Ничего не понял — признался Паштет.
— Мне эта компания нравится — неожиданно усмехнулся человек в очках. Улыбка у него была хорошей, как-то для такой каменной физиономии внезапной.
Пока удивленный Паша закрывал рот, стрелок, напротив сидящий, усмехнулся и сказал:
