Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Ваше благородие 1


Жанры:
История, Фантастика, Естествознание
Опубликован:
28.04.2023 — 21.11.2026
Читателей:
1
Аннотация:
Старший лейтенант пограничных войск СССР Олег Туманов из лета 1985 года попадает в суровую зиму 1907 года в известный губернский сибирский город. Оценив своё положение, он понял, что правду о себе никому рассказывать нельзя, никто не поверит, а остаток жизни он проведёт в палате сумасшедшего дома. Единственный выход - сослаться на потерю памяти и максимально использовать все свои умения, навыки и привычки. Постепенно Туманов легализуется в условиях царской России и поступает на военную службу, где делает головокружительную карьеру. Невероятное происшествие сталкивает его сначала с монахом Григорием Распутиным, а противодействие с социал-демократами - с премьер-министром Петром Столыпиным. Все это наводит Туманова на мысль, что он может попытаться изменить историю России.
Аудиоверсия книги
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

  — Получается, что я здесь не один, — подумал я. — Голос определённо знакомый. Можно не шевелить пальцем, и он останется здесь навечно. Чем больше будет упорствовать в том, что он знает, тем сильнее будет диагноз. Тут, кто первым успел надеть белый халат, тот и главный. Если его освободить, то одним налётчиком будет больше. А если удастся его перевоспитать? Как бы не так, — возразил я сам себе. — Ты что не помнишь результаты перевоспитания уголовников после революции? Эти социально близкие заполонили партийные органы и органы безопасности, устроив массовый террор. Но мы-то им не дадим так развернуться. Поэтому придётся помогать.

  — Разрешите мне поговорить с ним один на один, — сказал я. — Тип очень интересный. Возможно, что из него можно выудить что-то стоящее.

  Моя последняя фраза так заинтересовала подполковника Скульдицкого, что он тут же дал команду открыть камеру-палату и взял мою шашку на хранение во время беседы.

  — Олег Васильевич, — сказал он, — мы постоянно на стрёме. Чуть что — поможем.

  Вход в палату военного и не в белом халате озадачил Крысякова. Он сразу сжался и стал ожидать, если не мордобоя, то какой-то пакости от властей. Обычный уголовник, который уже сиживал в тюрьмах и знает повадки тюремных властей.

  Я внимательно присмотрелся и мне показалось, что я его знаю.

  Ну-ка, — скомандовал я, — скажи: мужик, огонька не найдётся?

  Крысяков сжался в предчувствии нехорошего.

  — Тебе что, всё время повторять надо? — низким тоном сказал я.

  — Мужик, огонька не найдётся? — сказал Крысяков.

  Он! Точно он! Сука! Как он то попал сюда? Ага, он обхватил своими руками мои руки с зажжённой спичкой. И мы оба попали сюда. Только я в отключке, а он живой и здоровёхонький. Меня люди спасли, а его эти же люди и повязали.

  — Хочешь жить, сука? — зловеще спросил я.

  Крысяков согласно мотнул головой.

  — С сегодняшнего дня перестань кричать всякую ерунду, — сказал я. — Ты знаешь, какой сейчас год?

  Крысяков отрицательно мотнул головой.

  — Заруби себе на носу, — сказал я. — Сейчас вторая половина одна тысяча девятьсот восьмого года. Ты только через пятьдесят лет родишься. Учти, девятьсот восьмого года и тебя с твоим интернационалом и товарищем Лениным скоро постоянно в смирительной рубашке держать будут. Ты этого хочешь?

  Крысяков отрицательно мотнул головой.

  — С этого дня, с этой минуты ты ничего не помнишь и ничего не знаешь, — сказал я. — Начинаешь учиться всему по новой. Как маленький ребёнок. Я за тобой пригляжу. И учти. Продолжительность твоей жизни будет зависеть от длины твоего языка. Я и сейчас могу тебя пристрелить, скажу, что ты изготовился на меня нападать. Помнишь, как говорил товарищ Сталин? Нет человека и нет проблемы. И запомни ещё раз. Ты меня не знаешь. А ты и так меня не знаешь. Будешь доказывать обратное, тебя начнут лечить обливанием ледяной водой и электрическим ваннами. Это у них сейчас самое модное лечение. Не доводи дело до греха.

  Я встал и вышел.

  — Ну как? — в один голос спросили главный врач и подполковник Скульдицкий.

  — Нормально, — сказал я, — похоже, что его что-то испугало, вот и начал выкрикивать что-то бессвязное. А, может, мухоморной настойки хлебанул. Шаманы её частенько применяют. Напьются и рассказывают, что им привиделось, как они с богами общаются. А, может, мундир на него завораживающе подействовал. Возможно, что слушал и социал-демократов. Но было бы интересно ещё понаблюдать за ним.

  В окошечко было видно, что Крысяков спокойно сидел на кровати и даже не пытался качать свои права, понимая, что никаких прав у него нет и они появятся только тогда, когда он докажет, что к нему возвращаются разум и человеческие черты.

  Мы вышли из больницы.

  — Это очень интересно, как вы успокоили буйнопомешанного, — сказал подполковник. — Вас куда подвезти?

  — Спасибо, — сказал я, — зайду к моим спасителям, благо больница, куда я попал, совсем недалеко. Воспользуюсь случаем, чтобы высказать слова благодарности.

  Скульдицкий кивнул головой, и я ушёл.

  В больнице я похвастался новенькой медалью и поспешил в корпус. Через час строевая подготовка на плацу. Собираюсь представить миру новую песню. Новая песня она здесь, а у нас она была написана в 1942 году поэтом Виктором Гусевым, а музыку написал композитор Соловьёв, сами понимаете, Седой. Я её долго вспоминал, возможно, что-то и переделал. Мы её две недели потихоньку разучивали в казарме. "Взвейтесь соколы орлами" это уже старинная песня, нужно что-то новенькое. Добавим огонька к городской сплетне.

  Рота была почти вся на месте, за исключением караула. Все одеты тепло. Погода рождественская, лёгкий морозец, от песни никто не простынет.

  Окна административного корпуса и окна учебных классов наполовину тоже выходят на плац.

  Подаю команду:

  — Рота, с места с песней, шагом марш!

  И пошло, да ещё на голоса.

 

  Вдоль квартала, вдоль квартала взвод шагал,

  Вася Крючкин подходяще запевал.

  А навстречу шла Маруся не спеша,

  Ну раскрасавица-душа.

 

  Увидала Васю Крючкина она,

  Улыбнулась, точно полная луна.

  А Василий понимает, что к чему, -

  Маруся нравится ему.

 

  Позабыла тут Маруся про дела,

  Повернула и за нами вдруг пошла.

  А наш Вася — он знаток сердечных ран, -

  Он разливался, как баян.

 

  Тут возникла эта самая любовь,

  Что волнует и тревожит нашу кровь.

  Видим, Вася от волненья побелел

  И снова песенку запел.

 

  Так мы пели, может, два иль три часа,

  Захрипели, потеряли голоса,

  Но не сдаёмся: в нас самих играет кровь,

  Мы стеною за любовь.

 

  Видит взводный, что плохи наши дела.

  Эх, Маруся, до чего нас довела!

  Крикнул взводный: "Эту песню прекратить!"

  Ну, значит, так тому и быть.

 

  Песня понравилась всем. В пятницу, когда рота шла на помывку в городскую баню, эту песню исполнили в городе, а в воскресном номере газеты "Губернские ведомости" был опубликован текст песни с указанием на моё авторство. Неудобно, но как мне кажется, что при небольшой коррекции прошлого будущее может стать не таким, каким оно стало. Возможно, что не будет той войны и не окажется, что поэт Виктор Гусев будет ярым сторонником массовых репрессий в СССР, а эта песня всё равно будет звучать на просторах нашей родины.

 

  Глава 34

  На Рождество мы собирались у Иванова-третьего в городской квартире. Я со своей ротой был на службе в Никольском соборе, а после этого поспешил домой, чтобы забрать Марфу Никаноровну и пойти в гости.

  На праздник я приготовил салат оливье. Салат был модным в то время в столицах и потихоньку расползался по провинции. Я готовил по нашему совковому рецепту, с колбасой и вместо майонеза была сметана с добавлением китайского соевого соуса. Колбаса была из мяса, а не из продукта категории "B". Консервированного горошка тоже не было по причине отсутствия такого в продаже. Вместо него мы добавляли каперсы. Каперсы — это нераспустившиеся бутоны кустов с названием каперсник, которые привозят из южной Европы.

  Застолье прошло весело. То есть пришли, разделись, мужчины покурили в прихожей, обменявшись мнениями о церковной службе, кто и кого видел. Женщины накрывали на стол, ребятишки сновали под ногами. Как обычно. Затем сели за стол. Господь Бог не обидел нас и стол был не беден. Сели, выпили, закусили. Выпили, закусили под Рождество, за дам, за счастье в доме.

  По причине того, что не было ни радио, ни телевизора, то мы развлекали себя сами. Сначала дети подготовили сценку на рождественскую тематику и получили за это аплодисменты и подарки, затем с номерами под гитару выступили Марфа Никаноровна и гостеприимный хозяин, затем принялись за меня и потребовали прочитать что-то такое, что ещё не публиковалось, чтобы присутствующие были первыми слушателями этого стихотворения.

  Делать нечего, я встал и выдал из моего раннего:

 

  Я умру от пронзительных глаз,

  Что встречают меня каждый раз,

  Стоит мне лишь куда-то пойти,

  Неотлучно они на пути.

 

  Посетил я друзей-докторов,

  Всё в порядке, я жив и здоров,

  Но шепнул окулист, — в роговице

  Вижу древней религии жрицу.

 

  Эти жрицы красивы, как небо,

  Эти жрицы податливей хлеба,

  Эти жрицы страстны, как вулкан,

  Сладким мёдом обмазан капкан.

 

  Мне по нраву такое моление,

  Дикой крови живое волнение,

  И ловушка — большой достархан,

  Оплетут по рукам и ногам?

 

  Будь что будет, готов ко всему,

  Пусть заманят меня на кошму,

  Чтоб горячей любовью убить,

  Расплетя до конца жизни нить.

 

  — Браво, — кричали слушатели под аплодисменты, — несомненно это навеяно Киплингом и его индийскими похождениями.

  Да пусть это навеяно Киплингом, хотя это больше навеяно нашей Средней Азией, но раз людям нравится, то почему бы это не написать и не прочитать.

  Стихотворение это было напечатано в газете "Губернские ведомости" как раз перед Новым 1908 годом.

  — Кстати, — спросил меня коллежский секретарь полиции Иванов-третий, — а что вы нашли в этом монахе?

  — Хотел определить, — сказал я, — не является ли этот монах оставившим службу богатым кавалергардом, любовь которого отвергла бедная девушка, чтобы написать роман по этому поводу. Но, увы, я ошибся, этот монах оказался обыкновенным грешником и слово божие вызвало в нём раскаяние о делах его, и он обещал встать на путь истинный, чтобы искупить грехи свои. А потом, у графа Толстого уже есть что-то подобное, зачем повторять. А монашек тот, если исправится, большим деятелем станет

  — Фантазёр вы, Олег Васильевич, — сказал Иннокентий Петрович, — но фантазёром жить легче, чем прагматиком, который воспринимает жизнь такой, какая она есть.

  Как всегда, трезвые мужики говорят о женщинах, а выпившие мужики о политике.

  Главной фигурой обсуждения во всех компаниях был Председатель Совета министров и министр внутренних дел Российской империи Столыпин Пётр Аркадьевич, бывший Гродненский и Саратовский губернатор, который подавил революционное движение в России.

  Иванов-третий напомнил о покушении на Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 года. Взрывом убило несколько десятков людей, которые ждали приёма в особняке Столыпина. Пострадали и двое детей Столыпина — Наталья и Аркадий. А террористы были одеты в офицерскую форму, поэтому и пробрались через охрану в особняк. Разоблачили их потому, что у одного террориста фуражка не соответствовала мундиру. В те времена в армии было столько цветов, что нужно быть гением, чтобы всё упомнить.

  Все сошлись на том, что Столыпин дельный мужик. Взять хотя бы поддерживаемый им указ от 9 ноября 1906 года "О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования". Давно нужно было разрушить коллективное землевладение сельского общества и создать класс крестьян, как полноправных собственников земли. Каждый домохозяин, владеющий землёй на общинном праве, может во всякое время требовать укрепления за собой в личную собственность, причитающуюся ему часть из означенной земли. Это уже шаг вперёд.

  Все сидящие за столом одобрили намерение Столыпина переселить в Сибирь не менее пяти миллионов крестьян, чтобы ввести в оборот огромные пустующие площади пригодной для сельского хозяйства земли.

  — То, что делает Столыпин, — сказал я, — выбивает почву из-под ног всех замышляющих в России революцию и поэтому Столыпин становится злейшим врагом всех партий, выступающих за революцию. Какой зажиточный крестьянин поддерживает революционное движение? Никакой. Этим занимаются господа, например, Шаляпин и Горький.

  Раз мы дошли до революции, то мы достигли определённого градуса застолья, когда нужно идти домой.

  Мы с Марфой Никаноровной попрощались с хозяевами и пошли домой, благо идти было недалеко.

  По совету Иванова, я стал постоянно носить с собой револьвер, хотя офицерам не возбранялось носить с собой оружие постоянно, так как это оружие личное и за его состояние и наличие офицер также отвечает лично.

  Дорога домой была тихой и спокойной. Освещение на улицах было слабое, особенно в стороне от проспектов, но шашка носилась постоянно и её отсутствие воспринималось как отсутствие одной из частей тела.

  Новый год мы отмечали вдвоём с Марфой Никаноровной и нам было тихо, весело и спокойно.

  Начинался новый 1908 год и большую часть года я провёл здесь, вдали от своего дома, вернее от моей холостяцкой квартиры, которая, вероятно, уже не моя, а я занесён в список то ли дезертиров, то ли без вести пропавших.

  Первого января мы с Марфой Никаноровной прогулялись в то место, где меня нашли. Я внимательно всматривался в дома, заборы и не видел ничего такого, что могло быть особенным или частью какой-то машины, перемещающей человека по времени.

  Возможно, что время — это как граммофонная пластинка, имеющая начало и конец, хотя начало это конец чего-то, как и конец чего-то является началом другого чего-то.

  Не будем выдумывать чего-то и залезать в дебри того, что нам не совсем понятно и не будет понятно никогда. Если что-то есть, то оно обязательно проявит себя.

  Новый год я начал с небольшого скандала. Как год начнёшь, так он и пройдёт.

  Во второй декаде января газета "Губернские ведомости" вышла с заголовком:

 

  Пушкин и Лермонтов. А если все наоборот?

  Версия первая.

 

  Погиб поэт, невольник чести

  Пал оклеветанный молвой

  С свинцом в груди и жаждой мести,

  Поникнув гордой головой.

 

  Версия вторая.

 

  Вдоль шеренги людей идёт молодой человек. Кому-то кулаком в живот ткнёт, кому-то на ногу наступит, кому-то плюнет в лицо. Все подобострастно улыбаются и не делают даже попытки приструнить распоясавшегося молодца.

123 ... 181920212223
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх