Гремя огнём, сверкая блеском стали т.4

В орудийных башнях броневагонов иногда несли вахту наблюдате-ли. Время от времени башни медленно проворачивались, устрашающе всматриваясь в окрестности короткими толстыми пушечными стволами.

Бронепоезд выбрался из территории, лежавшей у "Лунинска-4". Же-лезная дорога шла параллельно шоссе, по которому двигались грузовики "лунинградцев", телеги переселенцев и танки охраны.

Участок пути до железнодорожного узла преодолели, в общем, без приключений. Правда, один раз слева проснулся замаскированный пулемет. Он выплюнул короткую очередь по колесам паровоза, закашлялся и издох. Следующий мелкий инцидент был связан с переезжавшей железную дорогу блуждающей танкеткой. Ее вдребезги разнесли таранным ударом и продол-жили движение.

Перед самой станцией заросли как-то внезапно оборвались и смени-лись бурой пустошью. Совершенно неясно, по каким причинам она образо-валась. На плешь, оставленную старым ядерным ударом, было абсолютно непохоже, замеры уровня радиоактивности и химической зараженности не давали никакого повода для беспокойства. Здесь несколько увеличили ско-рость, однако впереди вновь показалось редколесье.

Состоялась очередная кратковременная остановка. Дождю, очевид-но опротивело литься без перерыва, он затих. Царили тишина, сырость и густое тепло. Патрули обходили вокруг состава и замершей на дороге ко-лонны, солдаты осматривали и выстукивали колеса броневагонов.

-Ознаменовать полдник каким-нибудь позитивом, что ли? -вкрадчиво спросил я.. -То есть заваренным заботливыми женскими руками кофе и ка-кой-нибудь забавной историей.

-Так полагаю, история — за тобой? -не оборачиваясь уточнила Надя. Из её кухонного угла поплыл кофейный аромат.

-Это было еще до того, как... -начал я и осёкся. Сидевший за про-смотром донесений майор Инь Инь покивал с сочувствием. -Ну, в общем, давно... в первой жизни, когда служил в рядах Советской Армии. Исполнял священную обязанность, так сказать. Попал после университета в часть но-мер двадцать — двести двадцать два, что была врыта в землю на Северном Сахалине.

Что значит — "почему врыта"? Потому что — войска противовоздуш-ной обороны.

Отбыл, как полагается, полтора года. И вот под самый занавес, в апреле месяце, собрали всех нас, сержантов с высшим образованием, и от-правили в славный град Южно-Сахалинск на курсы офицеров запаса.

В той части, куда мы прибыли, тридцать здоровенных лбов с сер-жантскими полосками на чёрных погонах оказались никому не нужными. Так что все "лейтенантские курсы" мы провели, маясь диким бездельем. А что такое, остаться без дела за пару недель до отправки домой, о, это знает лишь тот, кто служил. М-даа...

Ходили в заброшенный еще с войны военный городок японских лeт-чиков, где нашли ящик граммофонных пластинок с самурайскими маршами. Бродили по японскому же аэродрому, сквозь бетон которого проросли бе-резки. Но чаще сидели в казарме.

И вот однажды ночью выпал снег. Много снега. На Сахалине такое — не редкость.

-Чего в казарме сиднями сидите? -пенял капитан, курировавший наше преображение в запасных офицеров. -Вышли бы, воздухом подышали, снежную бабу вылепили. Снег-то какой хороший — мягкий, липкий, чистый.

Отчего нет? Надели шинели, вышли на плац, начали катать снежные шары, как-то увлеклись даже...

На вечерней поверке, стоя перед строем и раскачиваясь с каблука на носок, капитан хмуро поинтересовался:

-Самцы, это чья-то конкретная сексуальная фантазия на плацу буй-ствовала, или коллективное творчество?

-Так вы же сами, товарищ капитан велели снежную бабу вылепить! -невинно ответил круглолицый сержант Стас Африн из Новосибирска. -Сказали бы — снеговика...

-Даже страшно представить, -вздохнул капитан, -что вы тогда сотво-рили бы... Что ж, признаю свой промах. Но худа без добра не бывает, надеюсь этот пример наглядно показал, как важно в армии чётко формули-ровать распоряжения. Вот и формулирую: завтра с утра возьмете лопаты и в воспитательных целях очистите весь снег с плаца. Чтобы мысли поверну-лись в нужном направлении. Причём, вашу трёхметровую похабень уберёте в первую очередь. До приезда полковника.

Но к утру снег сошёл, словно не бывало — Сахалин он и есть Саха-лин! Так что мы с фанерными лопатами полтора часа бессмысленно броди-ли по залитому талой водой плацу.

Надя, расставляя чашечки с кофе промурлыкала:

-Кабы не было зимы

В городах и сёлах,

Больше бы имели мы

Летних дней весёлых.

Не кружила б малышня

Вокруг снежной бабы

А купалась бы она,

Кабы... кабы... кабы...

Когда все отсмеялись, Инь Инь одобрительно хмыкнул и вскользь заметил: — Я тоже на Сахалине бывал ... еще до того, как остров китайским стал ... Вот документы, командир. Просматривай, а я к своим особистам пойду.

-Погоди, минутку, попей кофейку, такого, как Надя никто не сварит. -я, с карандашом в одной руке и чашечкой кофе в другой пролистал Иневы материалы и возвратил ему. -Ознакомился. Но решай сам, ты у нас бог раз-ведки, тебе видней.

Надя осталась в вагоне и прилегла отдохнуть, а я и Инь вышли.

-Что ж, вот и Чахлый Лес, извольте видеть. — без особой радости констатировал майор, поднося к глазам бинокль. -Я все данные собрал, которые в игровых описаниях нашёл, а также привезённые Дорофеенко рас-сказы местных жителей изучил. Согласно легенде в глухомань эту без край-ней надобности никто из нормальных визиготов не совался. Поговаривали, что в Чахлый Лес порой с каторги убегали, но это, наверное, сумасшедшие мазохисты, которые смерти помучительнее искали... От голода, к примеру... В эти пропащие места даже охотники из кочевников не заглядывали, потому как искать нечего: ни дичи, ни съедобной зелени нет. Даже странно, если подумать: здесь — и такая местность...

-Как раз ничего странного. — возразил я. — Чем дальше на север, тем почва лучше, а климат — прохладнее. Значит, леса должны быть гуще, листва деревьев — плотнее и зеленее. А в местах, где мы сейчас, хоть в том же Чахлом лесу дождей много, но все без толку, вода впитывается, проте-кает в глубину и подземными потоками уходит в сторону моря. Какие уж тут заросли! Очевидно, дальше за Чахлым Лесом пойдет нормальная природа.

-Товарищ генерал-лейтенант, смена произведена, осмотр закончен. Никаких происшествий и нарушений не отмечено. — доложил снизу разводя-щий, — Разрешите двигаться дальше к станции?

-Разрешаю.

Инь заторопился.

-Секунду. -окликнул я. -Неделикатно, конечно, но... Как там у тебя с Ким? Всё в норме?

Я никогда не видел бесстрастного сеттлера, гения шпионажа и контрразведки таким счастливым. Широко улыбаясь, он кивнул.

02

...-"Дык сволочи они все, вот что вам скажу. Говорят, от власти его королевского величества ничего уж не осталось, а они как были собаками, так и есть. Только раньше цепными кобелями были. А нынче, право слово, бешеными псами стали. Одичали. У оседлых хлеб отбирают, нас, кочевни-ков, грабить не брезгуют. Постоянно нападают. И стрелять стали даже как-то злее, метче, с голодухи, что ли, гады. Солдатушки — бравы ребятушки, будь прокляты... Впрочем, и наши в долгу не остаются. Вон, позавчера, Гундальф из простого охотничьего ружья заряд резаных ржавых гвоздей влепил ихнему капралу прямо в каску, аж звон пошёл...

Ух ты, опять прут. Так, стало быть, утрешний патруль... Курят. А си-гареты у них хорошие, видать с прежних запасов. И бубнят тихо. Сейчас за-вернут за кусты, тут и надо б ускориться... Ну, айда со святыми угодниками!

Визигот Теобальд на четвереньках, чтоб не заметили за высоким су-хим бурьяном, бросился через проселок, проворно перекатился в канаву (хорошо хоть — сухо), ужом юркнул в бетонную трубу и, лихорадочно двигая локтями, пополз. Где-то над ним сейчас встретились патрульные и их смен-щики и даже не подозревают, как он их провел. Труба закончилась, теперь наверх, к колючей проволоке. Вот и заветная дыра, для вида замаскирован-ная сухим кустиком. Веточки отодвинуть и все — около станции.

Теобальд прополз до окраины леса, там с облегчением поднялся, отряхиваясь и сопя. В лесу сыро, дождь аккурат два дня назад прошел, хо-лодно. Он осторожно отвел сосновую ветку, покрутил головой, прислуши-ваясь. Где-то праворучь, не шибко близко, но и недалёко, что-то было. Там поскрипывало и вроде бы с тихим стуком ритмично падало в траву грузное и жесткое. Грибник беззвучно, по-волчьи приник к сырой траве подождал минутку-другую, нащупал в кармане алюминиевую армейскую флягу, вынул ее, глотнул. Хррр! Ну и самогон у Гуднируды, слеза божья, а не выпивка и ведь никому секрет не раскрывает, зараза, чтоб ее...

Заполошно сквозь сон забормотали птицы, ночной мрак уже начал слегка сереть, и потянуло прохладной прелью и сыростью. Визигот, светя тусклым фонариком, осмотрел опушку. Незаметно, чтобы здесь кто был. Примята высокая густая трава, но мало ли кто мог примять. Хотелось ку-рить, так ведь на махорку ни гроша не было вторую неделю. Вот наберу сегодня грибов, подумал он, засолю и выменяю у оседлых в первую оче-редь сигарет.

Он достал картонку, расправил ее и превратил в коробку, высокую, в человеческий рост, но узкую, такую, чтоб прошла сквозь трубу на обрат-ном пути. Светало. Теобальд дошел до бурелома, пробрался к ручью. Начинались самые что ни на есть заветные и секретные грибные места — ло-щина. Из-за голенища он вытащил нож и принялся за работу.

Когда картонка была уже на четверть полна, он и услышал треск и хруст ломаемых деревьев... Обороните, боги, от беды! Сквозь шум доноси-лось лёгкое ровное гудение. Да что ж это такое, в самом деле, зверь какой, а? Дык нет, не родятся звери такие, чтоб деревья в щепу перемалывать... С гору он будет, что ли?

Визигот-кочевник рухнул плашмя, как стоял, не забыв, впрочем, убе-речь коробку при падении, разгреб папоротник трясущимися руками. В пе-рекошенное лицо из чащи пахнуло неожиданно теплым и пахнущим метал-лом ветром. Вот оно! Только что ж это за "оно" такое? На ровную и боль-шую, что твоя площадка для хороводов, круглую поляну, правей корявых сосен, выперла какая-то чудовищная машина. Танк? Ну, вроде как на гусени-цах, но здоровенный же! Три пушки. Пять пулемётов. На клёпаном боку бе-лым написано "Надежда" Постоял, покрутил орудиями в разные стороны, развернулся, да и уполз назад. Неужто у королевских солдат завелись та-кие?!

Грибник, озираясь и приседая, выбрался на поляну. Там все было растерзано гусеницами. Сон кошмарный! Он сорвал пук росистой травы и вытер лицо. Не-а, не сон. Его пробрала волна крупного озноба — не то от сырого утреннего холода, не то от пережитого. Еще светлее стало. Птахи зашевелились, кузнечик заверещал.

Теобальд схватил в охапку коробку с грибами и понесся прочь. Надо всё рассказать Шаману, пусть думает...

03

...Короткий перрон перед полуразрушенным зданием выглядел без-надежно. Сквозь трещины в бетоне пробивались трава и маленькие кустики.

-Никого... даже странно, — пожал плечами Дорофеенко, -Визиготы обещали нас здесь ждать... Говорили, что сам Шаман придёт, ну, то есть предводитель местных кочевников... Посмотрим?

-Туда и обратно. — решил я. — Собирайся и позови Иня и обоих капи-танов Хэндов с автоматами.

...Сгоревшие пакгаузы ничего интересного не обещали. В складах с рухнувшей крышей виднелись останки металлических бочек и груды зарос-шего бурым мхом угля. Поэтому не сговариваясь, мы направились к полуот-крытой двери станции. Распахнуть ее не удалось, и солдаты сшибли ее па-рой пинков. Гнилой пол предательски потрескивал при каждом шаге, от кир-пичных стен с отпавшей штукатуркой противно пахло плесенью. В разбитые окна врывались сквозняки.

Трухлявые столы и стулья, шкафы, рухнувшие после того, как сгнили их ножки. Вороха серой пыли в ящиках, некогда бывшие бумагой.

Тихий заунывный вой раздался впереди, метнулся из стороны в сто-рону и оборвался.

Дорофеенко мгновенно выхватил пистолет из кобуры, луч его фона-рика описал полукруг. Солдаты щелкнули затворами автоматов, уперли приклады в плечи. Я повел стволом ППШ влево-вправо.

Дверной проем в кассу для продажи билетов был загорожен грубой металлической вешалкой. Ее оттащили в сторону, Дорофеенко вошел и тут же попятился:

-Н-не стоит, пожалуй... сюда... -хрипло пробормотал он.

-Что там? -заглянул я через его плечо. — Матерь божья коровка!

На грубом подобии не то нар, не то лежанки в подрагивающем луче фонарика виднелась большая темная куча, достающая чуть ли не до про-севшего потолка. Сквозь бурые лоскутья проглядывали кости, скалились черепа с остатками волос.

-Человек двадцать-тридцать, никак не меньше. Что тут было?

-Понятно, что. — тихо сказал Инь. -Смотри, вот у одного пулевое от-верстие, у другого. А это, кажется, была женщина и у нее — то же самое. Причем все не здесь происходило — под ногами ни одной гильзы нет. И дело, кажется, не в уголовщине: всех одинаково аккуратно убивали — пистолетным выстрелом в середину лба, никто не раздет, обувь не сняли, обратите вни-мание — золотые часы у кого-то на руке блестят.

-Казнь? — спросил я. -Бывшие королевские войска?

-Я бы не сказал. На приведение приговора в действие совсем не по-хоже. Нет, не почерк вояк... Скорее — ликвидация. Думаю, давно дело было. Вероятнее всего, в начале их гражданской войны. Наверное, спецслужбы его величества руку приложили, но разве сейчас определишь. Возможно, от нежелательных свидетелей избавлялись или санитарную чистку производи-ли, уничтожая неизлечимых и заразных больных. Пойдемте отсюда...

-Да, действительно. -поддержал Дорофеенко.

Я не мог отвести взгляда от темной кучи. Ай да разработчики! Тра-диции, заложенные на Старом материке, бережно перенесены и сюда? Про-сто декорация? Нарисовали и вот она — куча останков? Но перед глазами внезапно вставали те, которые ждали, пока приговоренные встанут, автома-тически поднимали оружие, стреляли, отступали назад, меняли расстрелян-ные обоймы на заряженные. Буднично дожидались, когда бросят в кучу тру-пы и приведут новые жертвы. И не было страха за промах, за ранение, уби-вали всегда наповал. И не визжали недобитые, не харкали кровью. И пала-чам не хотелось ни уйти, ни напиться до потери сознания. Служебная обя-занность заставляла стрелять и стрелять. Я потряс головой, прогоняя наваждение.

Потом мы вышли, с оглядкой, держа оружие наготове, обогнули станционное здание.

-Ну и ну! — непроизвольно вырвалось у Дорофеенко.

-Вот-вот! -согласился я.

Таких мест в игре мне еще не встречалось! Здесь находился крупный железнодорожный узел крестообразного типа. Площадь его была очень ве-лика, противоположного конца пространства, уставленного железнодорож-ными составами, нельзя было разглядеть за мутным туманом, только вид-нелись скрытые белёсой мутью очертания вагонов, платформ, цистерн, па-ровозов.

-Едет, едет паровоз, -задумчиво пробормотал я, -Слышен громкий стук колёс. Паровоз гудит, гудит и стрелой вперёд летит. Едем, едем мы с тобой в гости к бабушке родной.

Никто мне не ответил. Все смотрели и не могли насмотреться, даже, кажется, капитаны-особисты, которые никому и никогда не удивлялись.