Тони выпрямил спину.
— О, это... — Он вдруг нахмурился, поразившись тому, что с тех пор как проснулся и увидел Алекс, он совершенно забыл о Ливи, и даже ни разу не вспоминал о ней.
— Да, — кивнул удивлённый Марк, опустив руки. — А ты не ради этого пытался так быстро поправиться?
— И ради этого тоже, — совсем тихо признался Тони, убрав полотенце.
— А что ещё тебя занимает? — спросил Марк, подходя к нему.
И снова между друзьями возникла напряженное молчание, прежде чем Тони ответил:
— Я должен сделать кое-что ещё.
Марк встал рядом с ним.
— Это как-то связано с Алекс?
Тони резко вскинул голову.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что я вижу, как ты смотришь на неё. И я вижу, как она смотрит на тебя. — Марк грустно вздохнул. — Тони, она хорошая девушка. И ты... Тебе будет очень больно, когда придёт время отпустить её домой. И ты причинишь боль не только себе.
Тони отвернулся от друга, пытаясь утаить от него боль, которая вдруг сжала ему сердце. Он уже думал об этом. И не раз. Стоило только вспомнить, как в прошлый раз он решил, что Алекс ушла отсюда, как волна новой паники медленно овладевала им. Так сильно, что даже руки начинали дрожать. Но теперь это был похож на безотчетный ужас, который ничем нельзя было побороть.
Он не представлял, что станется с ним, когда придётся отпустить Алекс. Что будет с ней? Кто защитит её от предательства и боли?
Не дождавшись ответа, Марк тихо спросил:
— Что будем делать с Ливи?
Тони вздрогнул и выпрямил спину, чувствуя резкие удары своего сердца.
— Поспрашивай о ней в деревне. Возможно, кто-то видел, в какую сторону она уехала.
— Ты всё ещё хочешь найти её?
Теперь Тони ни в чём не был уверен. Весь его мир катился в пропасть, и он даже не представлял, как всё исправить. Единственная, о ком он мог думать сейчас, была Алекс. И впервые в жизни ему захотелось послать Ливи ко всем чертям. Навсегда.
— Просто наведи о ней справки, — наконец ответил он, вставая. — А я уж потом решу, что с этим делать.
Марк сокрушённо покачал головой.
— Ох, и в опасную игру ты играешь, парень.
Сказав это, он взял тазик, ведро и вышел из комнаты.
Бросив на стол мокрое полотенце, Тони подошёл к кровати и медленно присел, держась за больной бок. Это не было игрой. Это была жизнь. Жизнь, которую он уже не мог понять. И которая вела его в совершенно другой мир.
Несмотря на своё мрачное настроение, утешало хоть одно: от него сейчас приятно пахло.
Глава 12
Следующим днём, спустившись в гостиную, Алекс протянула записку Марку, который должен был отнести её в Клифтон-холл, а потом пойти в деревню за продуктами.
— Вы уверены? — дрожащим голосом переспросила Алекс, пристально глядя на Марка. — Рана действительно затягивается?
— Да, — улыбнулся Марк. — Когда я менял повязку, рана была почти сухой.
— А корка вокруг не была красной?
— Нет, мне кажется, наш парень стал поправляться раньше времени.
Алекс почувствовала, как холодеет в груди.
— Я... я так рада, — проговорила она бесцветным голосом и отвернулась от Марка. Значит, больной почти поправился. Почему это известие причинило ей ужасную боль? Алекс сжалась и хрипло выдавила: — Нужно... нужно сделать ещё компресс... или порошок, чтобы рана окончательно...
— Алекс, — Марк мягко положил ладонь на поникшее плечо девушки, — думаю, вы сумеете сделать всё возможное, чтобы поскорее вылечить его.
Алекс была готова расплакаться. Грудь сжала холодная обречённость. Как же Марк не понимал, что ей было невыносимо слышать о скорейшем выздоровлении Тони! Ведь это была единственная причина, по которой она всё ещё находилась здесь! Алекс прикусила нижнюю губу, пытаясь из последних сил сдержать себя в руках.
И неожиданно в этот момент кто-то громко постучался в дверь. Алекс вздрогнула и резко повернулась к Марку, ощутив неприятный холодок.
— Вы кого-то ждете?
Марк хмуро покачал головой.
— Нет...
Незваный гость ещё раз громко постучал, а затем раздался его голос. Невероятно знакомый.
— Есть кто дома? Это граф Соулгрейв. Я хотел бы увидеть вашего хозяина.
Алекс замерла, побледнев, как полотно. Когда стук повторился, оцепенение сменилось сильнейшей паникой.
— Боже, это Себастьян! — в ужасе застонала она, схватив большую руку Марка. Боже, всё происходило слишком быстро! — Не пускайте его в дом. Ради Бога не пускайте его сюда! Умоляю...
Марк изумлённо посмотрел на неё.
— Конечно, не пущу, — пообещал он, осторожно накрыв её дрожащую руку своей. — Успокойтесь...
— Боже, он нашёл меня! — выдохнула Алекс, чувствуя, как задыхается. — Он нашёл меня и теперь уведёт домой!
— Алекс... — позвал её Марк, но она не слышала его.
Неожиданно отпустив его руку, она грозно посмотрела на него:
— Марк, если вы впустите его сюда, я... я вас убью!
Марк мог бы улыбнуться, если бы не видел, как она напугана.
Развернувшись, Алекс стремительно побежала в комнату больного, который в этот момент, спокойно сидя в кресле, и, ни о чём не подозревая, читал какую-то книгу.
Услышав шаги, Тони поднял голову и увидел влетевшую в комнату девушку. Она была неестественно бледна и что-то лихорадочно нашептывала себе под нос. Отложив книгу, он медленно встал, с изумлением отметив, что она напугана. Чуть ли не до смерти! Тони беспокойно нахмурился.
— Алекс, что с тобой?
— Молчите! — взмолилась она, подлетая к окнам, и резкими движениями зашторила их, погрузив комнату в полумрак так, что даже лучик солнца не проникал внутрь. Затем снова подбежала к двери, плотно закрыла её и прижалась к ней всем телом, пытаясь хоть что-то расслышать через деревянную преграду.
Дурное предчувствие охватило Тони.
— Алекс, — снова позвал он её. — Что происходит? — И только тут он услышал в гостиной голос Марка. И кого-то ещё. У них гости? — Кто к нам пришёл?
— Умоляю, Тони, ничего не говорите, — прошептала она, прислушиваясь к голосам в гостиной. — Только бы он ушёл, — молвила она. — Только бы не нашёл меня! Себастьян, умоляю, уходи домой...
Она не видела, как поразился Себастьян, увидев у порога дядю её предполагаемой больной подруги.
— Вы? — спросил он удивлённо.
— Да, — не растерявшись, кивнул Марк. — Помимо того, что я дядя... нашей дорогой Мэри, я должен чем-то зарабатывать на жизнь. Я камердинер.
— Ваш хозяин дома?
— Нет, он уехал в Лондон неделю назад.
Себастьян внимательно следил за собеседником.
— А когда он вернётся?
— Он не ставил меня в известность.
Засунув руку в карман своего сюртука, Себастьян достал свою визитную карточку и протянул Марку.
— Передайте это ему, когда он вернётся, и скажите, что я хочу с ним встретиться.
Марк взял протянутую карточку.
— Обязательно передам.
Себастьян развернулся, чтобы уйти, но неожиданно повернул голову и пристально посмотрел на дядю подруги Алекс.
— А как ваша племянница?
Марк был готов к подобному вопросу, но не сумел быстро придумать ответ, и возможно своим секундным замешательством выдал себя, лишь на секунду вскинув брови.
— Так же, — наконец, ответил Марк. И сделал грустный вздох. — Она так слаба, бедняжка. Но вы не волнуйтесь, ваша Алекс не отступается и творит просто чудо.
Взгляд Себастьяна стал ещё более хмурым.
— Я могу навестить Алекс?
Марк еле заметно вздрогнул. Себастьян это заметил.
— Нет, — слишком поспешно ответил он, но потом спокойно добавила: — Алекс просила её не беспокоить. У Мэри кризис, лихорадка не проходит.
Себастьян медленно кивнул.
— Хорошо. — Достав из кармана аккуратно сложенную записку, он протянул её Марку. — Передайте это ей.
— Конечно...
Алекс не слышала удаляющихся шагов и понимала, что Себастьян пока не готов покинуть это место. Его не устроили отрывистые ответы Марка. Из двух своих зятьев больше всего она боялась именно его, потому что Себастьяну удавалось сделать то, что другим было не под силу. Он никогда не отступался перед трудностями и если брался за что-то, то обязательно доводил до конца.
— Себастьян, прошу тебя, уходи... — продолжала шептать Алекс как заклинание, надеясь, что он скоро так и поступит.
Тони какое-то время задумчиво смотрел на Алекс, но, наконец, понял истинный смысл того, что повергло её в такой неописуемый ужас. Он узнал голос человека, который так внезапно нагрянул к ним. Это был зять Алекс. И ему каким-то образом удалось найти этот дом! Неужели он узнал, что Алекс здесь? И собирался забрать её с собой?
И тихие слова Алекс неожиданно расставил всё по местам. Она не хотела, чтобы её забрали отсюда, поэтому и спряталась в его комнате! Она не хотела уходить отсюда, и видимо, даже больше, чем он.
Тони почувствовал стеснение в груди. Какое-то время он не мог дышать, глядя на вжавшуюся в дверь девушку и, наконец, осознал, что притяжение, возникшее между ними год назад и укрепившееся за последние несколько дней, переросло в нечто более серьезное. Нечто очень важное. Для них обоих. Она задёрнула шторы только для того, чтобы никто не заглянул в окна и не увидел их. Она постаралась на славу, но один крошечный лучик солнца всё же проникал в комнату, отбрасывая узкую полоску света на мягкий ковёр. Свет, который робко касался подола её бледно-розового платья. Тони вдруг подумал, что это похоже на некую сакральную дорожку, которая вела его к ней.
И с тяжело бьющимся сердцем он направился к ней.
Алекс не услышала приближающихся шагов. У неё так громко билось сердце, что даже собственного шепота она не могла расслышать. Она не была готова вот так внезапно покинуть этот дом. Покинуть его хозяина. Не сейчас... Только не сейчас! Страх настолько сильный парализовал её, что она даже не заметила, как над ней нависла высокая тень, пока совсем рядом не раздался глухой шёпот.
— Алекс...
Она вздрогнула и обернулась. И тут же оказалась прижатой к двери сильным мужским телом. Всё произошло слишком быстро, чтобы она сумела отреагировать. Золотистые глаза смотрели на неё так пристально и тяжело, что Алекс невольно затрепетала. Задержав дыхание, она изумлённо посмотрела в лицо человека, который тесно прижался к ней всем своим телом. Он смотрел на неё так, словно ничего больше не имело значения. И действительно, внезапно всё на свете стало неважным. Страх лишиться возможности снова видеть его, касаться его просто разрывали её на части. Алекс поняла, что не может больше сопротивляться тому, что происходило с её сердцем, когда он оказывался рядом с ней. Она всегда хотела его объятий. Она умирала от желания обнять его самой.
Боже, она так сильно хотела этого!
— Что... что ты делаешь? — наконец вымолвила она, глядя на его потемневшее лицо.
— Милая Алекс, — задумчиво проговорил Тони, обдав её теплом своего дыхания. Он незаметно снял её очки и положил на блажащий столик, не отрываясь от неё, затем медленно повернулся к ней и, наклонив голову, прижался горячими губами к бешено бьющейся на тоненькой шее жилке, которая выдавала все её чувства. — Чего ты боишься больше, милая: того, что тебя найдут или того, что тебя уведут?
Алекс закрыла глаза. Глухой стон сорвался с губ, когда она почувствовала прикосновение его языка на своей коже. У неё задрожали коленки. Дыхание участилось, а сердце застучало ещё громче. Сейчас она нуждалась в его объятиях так сильно, что не смогла бы отстраниться от него даже под страхом смерти. Не в силах больше бороться с неудержимой тягой к нему, она подняла руки и медленно обвила его шею, запустив пальцы в его мягкие волосы. Он крепче стиснул ее талию, и Алекс поняла, что в его объятиях она защищена от всего на свете. Ей хотелось спрятаться у него на груди и никогда больше не отпускать его.
— Алекс, чего ты боишься? — допытывался Тони, мысленно умоляя её ответить. Господи, он должен был услышать это от неё! Он должен был знать, прежде чем окончательно разрушит стену, которая стояла между ними. Тони проложил дорожку поцелуев от нежной шеи к дрожащему подбородку и прижался губами к её заалевшей щеке. — Милая, ответь мне...
— Я боюсь... — выдохнула Алекс, страшась раскрыть ему правду, которая сделает её невероятно уязвимой и совершенно беспомощной перед ним. И у неё потом не останется никакой возможности защитить своё измучившееся сердце.
— Чего? — требовал Тони, взяв её лицо в свои ладони. Он чуть подался назад и пытливо посмотрел на неё. — Чего, Алекс?
Она медленно открыла глаза и заглянула в его потемневшие золотистые глаза, в которых было столько нежности и страсти, что она не смогла сдержаться. Господи, она больше не могла бороться с ним!
— Я боюсь... уйти. Тони, я ужасно боюсь уйти отсюда.
У Тони заныло сердце. Своим признанием она перевернула ему всю душу. Он не думал, что она сделает это, но её слова кинжалом вонзились ему в грудь, заставляя испытывать боль и радость одновременно. Она оказалась смелее его. Его спасительница. Его милый ангел. Прижавшись лбом к её лбу Тони заглянул в её бесподобно чистые синие глаза и буквально вручил ей своё собственное признание:
— Ангел, ты ещё не поняла, что я тебя никуда не отпущу?
Да простит его Господь, но он действительно собирался следовать своим словам! Застонав, он мягко прижался к её губам, и весь мир померк, потеряв свою значимость. Значимы были его слова, потому что он понял, что именно в них и кроется вся правда его жизни. И значимы были её губы, которые с покоряющей робостью ответили на его поцелуй.
Все мысли тут же вылетели у неё из головы. Алекс прижалась к нему, всем сердцем желая его губ, его поцелуев. Боже, она сейчас нуждалась в них даже больше воздуха, которым ей не хотелось дышать! Она раскрыла для него свои губы и услышала его гортанный стон, с которым он нырнул к ней своим языком. Сладкий трепет охватил всё её тело. Едва дыша, она ещё крепче обняла его и растворилась в поцелуе, который закружил её в неистовом танце удовольствия.
Огонь безудержного желания охватил его так сильно, что Тони тут же ощутил болезненную тяжесть внизу живота. Поразительно, но стоило только коснуться её, как он мгновенно вспыхивал как сухая листва. Никогда прежде ни одна женщина на свете не действовала на него так сокрушительно. Никто не мог заставить его испытать те дивные чувства, которые охватывали его, когда Алекс касалась его своими губами. И ни одна женщина на свете не была способна заставить его сердце ёкать.
А Алекс могла. И с такой головокружительной лёгкостью, что становилось страшно от той безграничной власти, которую она обрела над ним. В ней одной было всё то, что должно было быть в истинной женщине. В этом хрупком ангеле было столько искушения, что Тони не мог больше устоять перед ней. Её нежность, ласковые поглаживания пальчиков и тёплое дыхание сводили его с ума.
Он целовал её с такой горячей настойчивостью, что небывало сильное томление охватило их обоих. И это чувство усиливалось, потому что она принимала каждый его выпад и отвечала на него с не меньшим пылом. Сжав её в своих объятиях, Тони накрыл рукой округлую девичью грудь и мягко сжал её.
