Некс

— Еще раз. И, черт тебя подери, сделай это, наконец-то. Предупреждаю тебя, ты не выйдешь из этого зала до тех пор, пока до тебя не дойдет. Неужели тебе нравится, когда тебя избивают?

— Тебе бы понравилось? — прошипела я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как рот наполняется кровью.

Стоило мне произнести эти слова, как у меня внутри что-то перемкнуло. Это не было подобно зажжению лампочки, скорее удару кувалды по затылку. Моя злость превысила всякий разумный рубеж и все нарастала, практически начав граничить с ненавистью к этому самоуверенному типу. Я тут же отдернула себя. Ненависть только помешает мне. Нет, нужна просто злость. Я не чувствовала ничего подобного к Алану, видя, что ему это так же неприятно, как и мне, видя, что он всякий раз будто извиняется, нанося мне еще один удар. Адам же не делал ничего подобного. Он был холоден, спокоен, непоколебим. Его сознание было чистым, как морозный воздух...

Чистый морозный воздух, каким и мне предстояло стать. Быть везде, и одновременно нигде. Быть всем и ничем...

Не дожидаясь моего разрешения, Адам нанес первый удар, в живот. Я среагировала моментально, но все равно не успела. Пресс заныл, и я почувствовала сильную тошноту.

Чистый морозный воздух...

Еще один удар, и снова прямо в цель. Я полностью очистила свое сознание, не оставив там ничего лишнего, ни единой лишней эмоции: ни ненависти, ни страха, ни боли, ничего.

Я вновь взглянула на него, видя, как он заносит левую руку для нового удара. Этот удар будет направлен в корпус, справа...Поставить руку я уже не успею, так быстро мне ни за что ее не передвинуть, но если не рука, тогда...Вместо того, чтобы блокировать, я сделала то единственное, что могла сделать в этот момент, — ушла. Но не так, как делала это обычно, а приказала уйти себе, а не своему телу, и кулак Адама пронзил только пустоту. Меня там уже не было. Но уже в следующий миг он снова обрушился на меня, а у меня просто не было времени, чтобы вновь вернуть то кристально чистое состояние разума, которое было для этого так необходимо. Через несколько минут, я уже вновь оказалась на полу.

Но на этот раз Адам не бросил свое "вставай", вместо этого он подошел и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Ноги плохо слушались меня, поэтому я решила не побрезговать помощью. Я думала, он скажет что-то. Хотя бы похвалит меня. Но этого не произошло.

— На сегодня хватит, — это было все, что он мне сказал.

— Но ты же говорил, что...

— Это неважно, — перебил он, с раздражением посмотрев на меня. — На сегодня достаточно. Главное, что ты поняла, что должна делать. Я не просил тебя становиться мастером за один день и отклонять все мои атаки, — тут он снова самодовольно усмехнулся. — Это у тебя попросту не выйдет. Я хотел, чтобы ты поняла, и видел слабый проблеск. Пока этого достаточно.

Слабый проблеск?

Поставив меня на ноги, он тут же отошел к двери, собираясь уйти, но потом все-таки снова повернулся ко мне:

— Возвращайся к себе в комнату, и пусть Мадлен излечит тебя. Завтра тебе нужно быть в форме...Ты учишься слишком медленно, слишком по-человечески. Если так пойдет и дальше, то единственный способ заставить тебя понять — притащить сюда всех стражей и заставить их всех избивать тебя, причем одновременно. Подумай об этом.

И затем Мистер Совершенство вышел, оставив нас с Аланом наедине. Уже мог бы и попрощаться.

— Сильно болит? — жалостливо спросил Алан.

— Мне кажется, что я сейчас умру, — проговорила я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Как только кто-то начинает меня жалеть, мне всегда становится еще хуже, так как я тоже начинаю себя жалеть. Боль еще можно победить, но не жалость к себе.

— Идем, я отведу тебя к Мадлен.

По-моему, я потеряла сознание уже через несколько минут, обвиснув в его руках. Последнее, о чем я подумала, — хорошо, что этого не видел Адам.

11

Больше Адам не появился ни на одной из моих тренировок. Несколько раз я мельком видела его издалека, но он даже не смотрел в мою сторону. Все же за одно я была ему благодарна. После его визита количество моих рабочих дней сократилось вдвое. Теперь один день я могла полностью посвятить тренировкам, и только на второй идти на работу. Две недели пролетели для меня подобно нескольким часам.

Тренировка — прачечная — тренировка — поле — тренировка — кухня — снова тренировка. И так до бесконечности.

Мадлен мило улыбалась мне каждое утро и почти всегда сопровождала меня на рабочей смене, но не покидала попыток отговорить меня от дурацкой идеи вступить в стражи. В конечном итоге ей все же пришлось сдаться.

— Потом сама поймешь и смиришься, — сказала она, когда мы в последний раз говорили об этом.

Но я вовсе не хотела смириться. Алан признал, что я наконец-то добилась некоторых успехов, и я сама знала это. Мне уже почти удавалось блокировать большую часть его ударов и даже наносить свои. Я занималась этим каждый день, вне зависимости, проводила ли по семь часов в прачечной, или нет.

Не все мои тренировки сводились к маханию кулаков. Как рассказывал мне Алан, стражи должны уметь не только двигаться быстрее всех остальных мутантов, но так же замечать все, даже самые мелкие детали. Долгие часы мне приходилось проводить в медитациях или разговорах со своим наставником. К концу первой недели моих тренировок поменялось даже мое отношение к жизни, мое мировоззрение — то есть то, что было неизменно всегда. Мне пришлось смириться со своей потерей и похоронить прежнюю Ри, дабы дать жизнь новой. И как любое другое рождение, этот процесс сопровождался кровью, болью и преодолением страхов.

Дважды я наведывалась к Зетве, пытаясь выяснить судьбу Аренса и его жителей. Но никто из обитателей Города-4 не мог мне помочь, словно Аренс просто вымер. Не удалось нам и связаться с другими мутантами, который должны были находиться в мире людей, в том числе с моими родителями. Так что пока о моей прошлой жизни напоминали только трое: Джейк, Мелани и Зик. Я старалась не поддаваться унынию и верить, что мы когда-нибудь найдем их, причем живыми, но это было сомнительно.

Джейк и Мел были рады увидеть меня, в то время как Зика приняли довольно холодно, хотя бы не похоже, что это как-либо его заботит. Зик быстро нашел контакты в Городе-4 и тусовался теперь только с другими стражами, когда мне пришлось ограничиться общением с Аланом и Меди.

Отведенные мне две недели быстро подошли к концу. Уже завтра я должна была предстать пред стражами и показать, на что я способна. Я больше не была на сто процентов уверенна в себе, как это бывало раньше, но все же мне было, что показать. К тому же у меня было другое преимущество. Если (а скорее всего так и будет) мне придется сойтись в поединке с Зиком, я буду знать, чего от него ожидать. Мы часто сражались в Аренсе, и Зик был достаточно самоуверенным и прагматичным, чтобы применить против меня старые приемы. Особенно сейчас, когда он мутант, а я всего лишь жалкий некс. У меня же появилось кое-что новенькое, чем можно будет его удивить.

Ночью перед испытанием на душе у меня было неспокойно. Даже подумать страшно, что случится, если я завтра провалюсь. Да здравствует работа в поле на веки вечные. Или же можно было снова сбежать. На этот раз в один из человеческих городов. Зетва разрешила мне остаться в ее городе, значит, меня не вышибут отсюда только потому, что я некс. Пусть даже я буду им до самой смерти. Вопрос только в том, смогу ли я смириться с подобной жизнью?

Меди уже давно спала, негромко постанывая во сне. Наверное, ей опять снился тот самый кошмар, о котором она говорила мне позавчера. Но у меня сна не было ни в одном глазу. Это было глупо, перед завтрашним днем нужно было как можно лучше отдохнуть, но я даже не могла уговорить себя просто закрыть глаза.

Отчаявшись уснуть, я поднялась с постели и неслышно выбралась из комнаты в коридор. На мне все еще была рабочая одежда: темные брюки из легкой ткани и рубашка с короткими рукавами, кое-где выпачканная в земле.

Я привыкла по ночам гулять по Аренсу, но здесь над головой было звездное небо, рядом шумел лес, а под ногами был не привычный металл, а потрескавшийся от времени асфальт. Пусть прошло две недели, но я так и не смогла привыкнуть к этому. Вокруг было тихо, несмотря на шум листьев. Большинство мутантов уже разбрелись по домам и спали, лишь кое-где в окнах еще горел свет. Мне не хватало вентиляторов и гудения генератора, не хватало родной станции и даже наших деревьев, всегда казавшихся мне живыми и наделенными собственной душой. Деревья рядом с городом были однообразные и заставшие, и иногда мне даже казалось, что они как-то недобро наблюдают за мной.

Ноги сами принесли меня к выходу из города, к тому месту, где находилась дорога, ведущая к скалам, к Аренсу. Вздохнув, я развернулась и пошла в другую сторону, выбрав направление наобум. В итоге я оказалась в восточной части города, где еще никогда не была до этого. Можно было не опасаться того, что я могу заблудиться, так как здание библиотеки хорошо просматривалось отсюда, а жила я до сих пор в одном из тоннелей, попасть в которые можно было только через библиотеку, по крайней мере, мне не удалось обнаружить больше следов никаких других входов, и, скорее всего, если те и существовали когда-нибудь, то сейчас уже были завалены.

Мне всегда нравилось гулять ночью. В Аренсе разница между днем и ночью была почти незаметной, но не здесь. Мне нравилось смотреть на звезды и дышать прохладным чистым воздухом.

В восточной части Город-4 омывался широкой рекой, названной Сильвер. Мне сказали, что это искусственная река, и еще лет десять назад ее здесь не было, но после того, как уровень мирового океана поднялся на добрые десять метров, чтобы избежать затопления городов, нужно было срочно найти отвод для воды. Вот так и появилась Сильвер. Дно это реки вправду отливало серебристым, и неподалеку действительно добывалось серебро. Не для денег, которых ни в Аренсе, ни в Городе-4 не было, а для нужд населения. Из серебра здесь изготовлялось оружие, столовые приборы, так же оно входило в состав рабочих сплавов. Жилка была небольшой, но для мутантов пока хватало и этого.

Я спустилась к воде и, разувшись, вошла в реку, чувствуя, как чистая прохладная вода щекочет мне ступни. Все дно здесь было покрыто мелкой галькой, и хотя она были гладкой на ощупь, это ощущение для меня так же было непривычным. Увлеченная своими мыслями, я не сразу заметила фигуру, стоящую в сотне метров от меня. Когда я спускалась сверху, фигуру скрывало от меня дерево, но тут он — а это был он — стал виден более чем отчетливо, как и я ему. Скорее всего, это был кто-то из мутантов, которому, как и мне, захотелось подышать свежим воздухом, но почему-то мое сердце пропустило несколько ударов.

Он заметил меня, вздрогнув, будто бы его заметили за каким-то позорным делом, а затем развернулся и пошел прямо ко мне. Я так и не вышла из воды, но на всякий случай положила левую руку на рукоять ножа.

Ночной гость был высоким и в меру мускулистым, что было видно даже сквозь футболку по рельефу фигуры, он приближался ко мне уверенными, но совершенно бесшумными шагами, но вот его лица я пока так и не смогла разглядеть. Все, что я увидела, так что волосы у него короткие и торчат в разные стороны. Когда нас разделяло меньше сорока метров, позади послышался какой-то шум, и приближавшийся ко мне человек внезапно прыгнул вправо, исчезнув в кустах.

— Риа?

Я вздрогнула, повернувшись назад. Ко мне уверенной походкой приближался Зик. Он медленно подошел ко мне и остановился в нескольких сантиметрах от воды.

— Что ты делаешь здесь?

— А ты? — ответила я вопросом на вопрос.

— Отлично. Наверное, нам обоим захотелось подышать свежим воздухом...Прости, что наш прошлый разговор закончится так. Я знаю, что тебе сейчас трудно и...

— Ты слышал что-то, когда шел сюда? — перебила я его, даже не слушая, что он говорил мне только что.

— Если ты не хочешь со мной разговаривать...

— Да нет, просто мне показалось, что здесь был кто-то еще. Он стоял вон там, затем увидел меня и шел прямо сюда, пока не услышал тебя. После этого он сразу же скрылся в кустах.

Зик с сомнением посмотрел на меня.

— Ты уверена, Риа? Может, все дело в нервах? Завтра для нас с тобой важный день.

— Я не шучу, Зик. Там кто-то был.

— Может, это один из мутантов из Города-4, как и мы с тобой.

— Почему тогда он так испугался тебя?

— Ты не думала, что он просто принял тебя за кого-то другого? Ну, там, к примеру, у парня с девушкой здесь было назначено тайное свидание и все такое. Он увидел тебя, а принял за свою девушку.

— Разве мутантам запрещено встречаться с тем, кто им нравится?

Зик закатил глаза:

— Здесь все обстоит не как в Аренсе, Риа. Тут так же у каждой девушки есть защитник, но он приставляется к ней только в шестнадцать лет, и с этого дня они обязаны быть вместе всегда.

— В смысле всегда? Это то, о чем я подумала? — ошеломленно переспросила я.

— Именно так. Здесь напарники не просто побратимы и друзья, это пара.

— Но ведь девушка сама выбирает себе защитника.

— Не всегда. Иногда случается так, что защитника для девушки подбирают родители, а она, к примеру, любит другого.

— Глупость какая-то. Мы что в средневековье живем?

— Это глупость для тебя, и для меня, но не для тех, кто живет здесь. Девушка имеет право выбрать себе другого защитника только после смерти первого.

— И кто это придумал такой дурацкий закон, Зетва? — спросила я с раздражением.

Зик покачал головой:

— Зетва стала Управляющей только год назад, до этого главным был Сириус.

— Сириус, — повторила я вслух. Это имя показалось мне знакомым.

— Мы проходили это на уроках новой истории.— Сказал Зик, как-то странно посмотрев на меня. — Сириус был одним из первых мутантов, созданных "AlA", позже возглавил одну из команд Zirex, вместе с Дайвой. Ну, хоть про Дайву ты, надеюсь, слышала?

Я гневно кивнула. Как можно не знать, кто такая Дайва? Мутантка, организовавшая революцию, мать Зетвы, она была той, кто победил страшный вирус, спасла людей и тем самым прирекла мутантов на вымирание. Хотя, вряд ли у нее был тогда выбор. Возможно, если бы не революция, мутанты бы до сих пор работали на людей и "AlA" и служили устранителями "зомби". И все же Дайва стала одной из ключевых фигур в истории мутантов, спасительницей и уничтожителем одновременно. Она возглавляла мутантов десять лет, но затем просто исчезла. Некоторые поговаривали, что она умерла. Другие, что изменила внешность и теперь живет среди людей, пользуюсь благами заново созданной ею цивилизацией. Но точно этого не знал никто.

Затем я вспомнила о Дрейке. Наверное, именно из-за этого глупого закона он так враждебно относился ко мне, не зная, что в Аренсе означает быть напарниками. Он подумал, что его заставили на всю жизнь связать себя с неудачницей, нексом. Надо спросить, была ли у него здесь девушка, и что теперь с ней стало.

— Ты вообще слышала, что я тебе говорил? — в сотый, кажется, раз повторил Зик.