Любовь Венценосного.

Скоро джунгли закончились, и путешественники вышли на дорогу, ведущую в Йоханнес. Там их ждал всё тот же Рэмси верхом на лошади. Вторая была привязана к дереву. Крелл подсадил Настю на седло впереди себя, и они направились к туннелю.

Глава 16.

Рассказы о путешествии.

Вторую неделю Настя наслаждалась благами цивилизации. По приезде во дворец Повелителя она, перво-наперво, сбегала к Рэндаму, дабы засвидетельствовать своё почтение Повелителю венценосных и его супруге. Лидия только ахнула и руками всплеснула, увидев, как похудела и загорела Настя. Они даже не пожелали посмотреть на хрустальные шары, отправив её купаться и переодеваться.

Когда девушка, чистая, улыбающаяся, появилась в столовой, вся семья Повелителя, а также сангома Лукас и несколько высокопоставленных придворных уже ждали её. Она смутилась и принялась неуклюже извиняться за то, что её пришлось ждать, но Рэндам досадливо махнул рукой:

— пустое, Настъя! Мы собрались немного пораньше специально для того, чтобы послушать о ваших приключениях.

Настя и Крелл переглянулись, и венценосный приступил к рассказу. Девушка чувствовала себя несколько неуютно, потому что Крелл довольно бесцеремонно продемонстрировал всем их особые отношения.

Усадив её рядом с собой, он обнял Настю за плечи и даже попытался поцеловать, но это было уж чересчур, и она отклонилась, сделав ему строгие глаза. Затем перевела взгляд на Повелителя, и смутилась ещё больше. Рэндам смотрел на брата, нахмурив брови. Крелл ответил ему безмятежным взглядом и принялся рассказывать о том, как они заблудились и попали в руки воинов-дикарей. Его слушали с напряжённым вниманием, братья — хмуро, остальные — с любопытством.

Когда рассказ дошёл до нападения на Настю анаконды, Рэмси воскликнул: — вот, недаром я хотел идти с вами! То дикари, то анаконда! Малыш, тебе ещё рано пускаться в такие путешествия. О Настъе я уж и не говорю. — Крелл, скривившись, глянул на брата, но не стал ввязываться с ним в спор, а продолжил рассказ. Настя иногда дополняла его своими комментариями.

Большой интерес вызвало описание крааля Создателя. Лукаса интересовала каждая мелочь. Он задумчиво качал головой: — видимо, изначально для каждой расы, перенесённой в Азанию, предназначался хрустальный шар. Но венценосные утратили навыки его использования, люди так и не развились до сколь-нибудь цивилизованного состояния и наверняка не знают, что с ним делать. Лишь мархуры сохранили древние знания. Да и то, я думаю, его возможности значительно больше, чем те, что известны колдуну винторогих.

Настя с готовностью предложила сангоме один шар, но он лишь улыбнулся: — нет, Настъя, не надо. Я не знаю, что с ним делать.

Вечером к девушке в комнату пришёл помощник Крелла. Он нёс ворох его одежды. На её удивлённый взгляд пробормотал, что баас Крелл приказал перенести свои вещи к ней. Сам "квартирант" не появился. Рэмси сказал, что, поскольку младший брат — Командующий армией Йоханнеса, его обязанностью является обучение молодых венценосных. В связи с его долгим отсутствием накопилось много работы.

В течение дня Настя так его и не видела. Она погуляла по парку вместе с Лидией и её дамами. Её снова заставили рассказать о своих приключениях. Женщины ахали, ужасались и восторгались мужеством и смелостью путешественников. Разговор с Джангом привёл всех в негодование. Дамы наперебой сожалели, что Креллу не удалось его догнать. Про себя Настя подивилась, с какой кровожадностью говорили хрупкие, утончённые женщины о неудавшемся убийстве.

Отчуждённость между нею и придворными пропала. Даже Мишель, видя, что Настя не пытается строить глазки Рэмси, успокоилась, хотя и поглядывала иногда с подозрением.

Днём она навестила библиотеку. В отличие от Повелителя мархуров, Рэндам содержал её в идеальном порядке. Старый — престарый венценосный состоял при ней хранителем. Настя могла слушать его часами, а потому время пролетело быстро.

Мысли о будущем.

Крелл заявился поздно вечером, опять пыльный и пропахший потом. Без стука распахнул дверь, а, войдя, повернул ключ в замке. Улыбаясь, шагнул к Насте, схватил её в охапку, принялся жарко и жадно целовать. У неё из головы вылетели все строгие слова, которые она для него припасла. Она вдыхала его запах, чувствовала под руками сильное горячее тело. Вытянув из брюк рубашку, залезла под неё руками, с наслаждением обнимая, чувствуя, как перекатываются мышцы. Наконец, они оторвались друг от друга, улыбаясь, смотрели в глаза:

— пойдём, Крелл, — Настя тянула его за руку в ванную, — тебе срочно нужно вымыться.

Он опять притянул её к себе: — а ты мне поможешь?

— Нет, ты будешь мыться без меня, — она ловко вывернулась из объятий: — иди, я принесу тебе чистую одежду.

— Мне не надо одежду, — он смеялся, глядя на Настю, — в этой комнате мне нравится быть без неё!

Она поняла, что даже не покраснела от этих слов. Наоборот, почувствовала, как жаром налилось всё тело.

Потом, когда Крелл, расслабленный и довольный, уснул, обняв её и тихо посапывая ей в затылок, Настя решилась, наконец, посмотреть правде в лицо.

Ей нужно было уезжать. Хрустальный шар найден, его требуется доставить во Фриканию, чтобы мама была с ней.

Крелла, видимо, вполне устраивают их отношения. На-днях он предложил переехать в его дом. На вопрос Насти, в качестве кого она будет у него жить, он ответил, обняв её: — в качестве любимой женщины. — Он не предлагал пожениться и, кажется, даже не думал об этом. Её уверенность в его любви поколебалась. На самом деле, она ведь до сих пор не забеременела. Значит, у них не может быть совместных детей. Такая жена ему, конечно, не нужна. Да, ей надо уезжать, но как же тяжело на это решиться! Выхода она не видела. Он не может уехать и жить во Фрикании. Для неё невозможно остаться здесь. Настя решила, что необходимо серьёзно поговорить с Креллом.

Какие бывают признания в любви .

Утром Настя проснулась одна. Крелл чуть свет убежал, или улетел? По своим делам. Она выглянула в окно и сердце у неё ёкнуло. Опять, как уже было, венценосные стояли перед дворцом и, задрав головы, смотрели вверх.

Кое-как натянув платье и сунув ноги в туфли, Настя выбежала на широкое крыльцо. Там, прислонившись боком к колонне, стоял Рэмси и тоже смотрел вверх. Она проследила за его взглядом. Высоко в бездонном небе выписывал невероятные пируэты громадный орёл-воин. Сложив крылья, он камнем падал вниз, потом стрелой ввинчивался в небо и кувыркался через голову, уходя в "мёртвую петлю" и вдруг заваливался на крыло.

Поражённая, Настя повернулась к Рэмси: — это кто? Что он делает?

Тот ухмыльнулся: — Рэндам жене в любви объясняется...!

Она растерянно смотрела то на орла в небе, то на Рэмси. Вдруг с дворцового балкона в воздух взмыл ещё один венценосный, чуть меньше первого. — А вот и Лидия! — Воскликнул Рэмси.

Лидия уже кружилась вокруг мужа, сначала кругами, а потом по спирали уходя вверх. Рэндам рванул за ней, догнал и вот они вместе танцуют танец любви. Вытянув навстречу друг другу лапы и сцепившись когтями, венценосные плавно парили в прозрачной синеве.

На площади собралось немало зрителей. Все стояли молча, улыбаясь и глядя вверх на Повелителя и его жену.

— Рэндам хочет, чтобы у них были ещё дети, а Лидия против, — негромко сказал подошедший к Насте Рэмси, — вот он и решил ей в любви объясниться.

Между тем венценосные расцепили когти и медленно опустились перед дворцом. Мгновение — и Повелитель Рэндам и Лидия, обнявшись, поднялись на крыльцо. Проходя мимо посторонившихся Насти и Рэмси, Рэндам, повернув к ним голову, хитро улыбнулся и подмигнул. — Теперь точно нам с Креллом надо ждать ещё племянников, — заулыбался Рэмси.

— а ты когда будешь танцевать для своей избранницы? — Ткнула его локтем в бок Настя. — Охо-хо, — зевнул тот, — надеюсь, до этого ещё долго дело не дойдёт!

Тяжёлое решение.

Крелла не было весь день. Он появился под вечер и сразу же был вызван к старшему брату. Вернулся поздно, смотрел угрюмо и хмуро, но ночью ошеломил Настю какой-то отчаянной нежностью, страстью, шептал сумасшедше: — люблю тебя, люблю... . Ты мой солнечный лучик, моё невесомоё белое пёрышко! Тело твоё люблю, твой смех, твой голос... .

Своими безудержными ласками он довёл её до исступления. У Насти кружилась голова, припухли губы и сладко ныли все мышцы. Они уснули под утро. Её разбудила Шелли: подошло время завтрака. Крелла, конечно же, рядом не было.

Он не появился и на завтрак. Рэмси объяснил, что подросло новое поколение молодёжи, которое нужно многому научить.

За столом было довольно тихо. На лице у Лидии блуждала улыбка, временами она поглядывала на мужа. Тот выглядел умиротворённым и довольным, но временами какая-то тень ложилась на его лицо. Он посмотрел на девушку: — Настъя, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет после завтрака. Если ты не будешь занята, конечно, — вежливо добавил он.

Она улыбнулась: — конечно, Рэндам, я зайду!

Настя даже не догадывалась, о чём хотел поговорить с нею Повелитель. Рэндам воспитанно встал, дождался, когда она сядет в кресло, лишь потом сел за свой стол. Она вопросительно посмотрела на него, затем перевела взгляд на Крелла, стоящего у окна спиной к ним. Повелитель венценосных, несмотря на нахмуренные брови, выглядел смущённым. Откашлявшись, он сказал: — Настъя, я хочу поговорить с тобой о ваших с Креллом отношениях. — Она снова посмотрела на спину любимого, увидела, как ссутулились его плечи, дёрнулась голова. Девушка нахмурилась. Всё это ей не нравилось. Перевела взгляд на Рэндама. Тот глядел в сторону, барабаня пальцами по столу. Затем решился: — Настъя, ты должна уехать во Фриканию..., — она, молча, ждала продолжения. Сердце болезненно сжало. — Ваши с Креллом отношения не принесут вам ничего, кроме страданий. — Он опять замолчал, ожидая от неё то ли возражений, то ли вопросов. А Настя молчала и думала, что подспудно ожидала чего-то подобного. Слишком хорошо, слишком гладко было всё у них с Креллом. Она забылась, замечталась. Это чужой мир, в котором свои правила, и она в них не вписывается.

— Ты, наверно, слышала, продолжал Рэндам, не дождавшись от неё вопросов, — что только с одной — единственной женщиной мы можем образовать пару. И только с ней одной у нас могут быть дети. Ты не принадлежишь к нашему виду, ты — человек, а, значит, не можешь стать Креллу той, настоящей, парой. У наших женщин, — он запнулся, смутился, но продолжил, — у наших женщин беременность наступает сразу, как только произошла близость. Это первый признак того, что венценосные нашли друг друга.

Не обижайся на меня, Настъя, я сожалею, что так плохо всё сложилось. Но я знаю: как только он встретит свою пару, он забудет тебя. Любовь на всю жизнь к своей подруге заложена в нас природой, и мы не в силах это изменить. Эта женщина родит ему птенцов, и они будут счастливы. А ты, Настъя, будешь отвергнута и забыта. Я не хочу тебе такого несчастья, поэтому прошу уехать сейчас, пока это не унизительно для тебя. — Рэндам замолчал, не глядя на Настю.

Она давно уже с трудом сдерживала навернувшиеся на глаза слёзы, изо всех сил стискивая зубы, чтобы не показать ему — им обоим, свою слабость и обиду. Сглотнув комок в горле, ровно ответила: — хорошо, я завтра же уеду.

Рэндам облегчённо вздохнул, слабо улыбнулся: — Настъя, я рад, что ты меня поняла. Не надо уезжать завтра. На следующей неделе Крелл проводит тебя до Фрикании, а за оставшееся время вы с Лидией подумайте, что бы ты хотела получить в подарок на память об Йоханненсе.

Кровь прилила у Насти к лицу. Ясно, он решил то ли подсластить пилюлю, то ли откупиться. Нет уж, она уедет завтра и не нужны ей ни их подарки, ни память об Йоханненсе. Обида и уязвлённая гордость жгли горло. Она встала, постаралась, чтобы её голос не дрожал: — это всё? Я могу идти?

Рэндам внимательно посмотрел на неё: — конечно, Настъя. Ты умная женщина, я думаю, со временем ты поймёшь, что так было лучше всего.

Она спокойно кивнула, не глядя на Крелла: — хорошо, Рэндам, я поняла. — Повернувшись, вышла из кабинета. В своей комнате торопливо закрыла дверь на ключ и упала на кровать, захлебнувшись рыданиями.

Ссора.

Крелл повернулся к Рэндаму, его лицо дышало гневом: — ну что, ты доволен?? Ладно, Настъя, но и мои чувства для тебя ничего не значат!

Повелитель встал из-за стола, выпрямившись, сурово посмотрел на брата: — не смей так разговаривать со мной, ты, желторотый птенец! Через полгода — год ты всё равно бросишь её, и она останется наедине со своим горем! Ты себялюбец, Крелл! Если, как ты говоришь, любишь её, помоги ей! Пусть она уедет, выйдет замуж, родит детей... — козлят??! — Ну и что? По крайней мере, мархуры ей ближе, чем мы.

— Я поеду с ней и останусь у мархуров. — Тебя убьют через неделю, Малыш. А я буду вынужден объявить винторогим войну. — Я не позволю себя убить! — Тогда они убьют Настъю. — Не думаю, что Джамайен пойдёт на это. — Джамайен — нет, но кроме него во Фрикании достаточно мархуров, ненавидящих тебя. И ещё, Крелл. Ты должен понимать: твоё бегство к винторогим, отказ от своего рода ударит по нашей семье. Ты сын и брат Повелителя. То, что может позволить себе обычный венценосный, не позволено нам. Иначе мы потеряем доверие, а за ним и власть. Какая за этим последует борьба, ты представляешь.

— Ты разрушил мою жизнь, Рэндам, — с горечью сказал Крелл.

— Не я, Малыш, — мягко ответил старший брат, — просто нам не повезло: мы родились в семье Повелителя.

— Крелл угрюмо отвернулся: — могу я уйти? — Иди, — пожал плечами Повелитель.

Не для посторонних ушей.

После ухода брата Рэндам, в задумчивости, посидел некоторое время, затем приказал вызвать сангому. Пришёл Лукас, осторожно присел в кресло, вопросительно глядя на Повелителя.

— Лукас, я попросил Настъю уехать. На той неделе Крелл проводит её во Фриканию.

Сангома остро посмотрел на Повелителя:

— ты всё же решился?

Тот пожал плечами: — что-то же надо было предпринять. Чем дальше, тем больше он к ней привязывается.

— Что мне нужно сделать?

— Поговори с ней, — Повелитель прятал глаза, — убеди, что их любовь мимолётна, она вскоре пройдёт, и они забудут друг о друге...

Сангома с жалостью покачал головой, вздохнул: — хорошо, Рэндам, я с ней поговорю, только не пожалел бы ты позднее о своём решении. — Он вышел из кабинета.

Настя.

Крелл пришёл поздно ночью, когда у неё уже не было больше сил, чтобы плакать. Он тихо постучал в запертую дверь и позвал её. Она промолчала.

— Настъя, прошу тебя, открой! Мне нужно с тобой поговорить...

Она подошла, прислонилась горячим лбом к косяку: — прошу тебя, Крелл, уйди. Я не хочу видеть тебя. И разговаривать с тобой я тоже не хочу.

Настя чувствовала себя совершенно без сил. Вот теперь она поняла выражение "выбить почву из-под ног ". Она криво усмехнулась. Сама виновата. Не надо было так влюбляться, так безрассудочно терять голову, так слепо, безоговорочно верить в любовь чуждого существа с иной, отличной от

человеческой, психикой. Ну почему он не мог предупредить её сразу, что их любовь не будет иметь продолжения, что они расстанутся, что всё это несерьёзно и временно! Его ждёт другая жизнь, в которой ей нет места. Боже, как больно, как мучительно больно и стыдно! Он знал! Он с самого начала всё знал! И молчал.