Сборы затянулись. Давно уехали портные, ушёл к себе в гардеробную Дэниар. В своих покоях одевалась леди Зелинна, до последней минуты терзаясь мыслью, уместно ли ей надевать фамильные драгоценности аль Ирайдесов и не лучше бы ограничиться своими собственными.

Энна нервничала и вертелась в кресле перед зеркалом. Наконец, Имра прикрикнула на неё:

— миледи, если вы сейчас же не прекратите вертеться, то ваша причёска будет похожа на воронье гнездо!

Вошёл Дэниар, и у Энны замерло сердце: — о, великая Заренья, неужели этот мужчина — её муж! Какой же он красивый! Ничего слащавого, приторного. Высокий лоб, умные внимательные тёмно-синие глаза, твёрдые губы и подбородок, горделивый разворот широких плеч.

Он уверенно шагнул к диванчику, усаживаясь, взглянул на неё в зеркало и встретил устремлённый на него взгляд. Спокойствие покинуло его. Энна с улыбкой увидела, как заблестели его глаза, как прерывисто он вздохнул. Владетель поднялся с дивана:

— Имра, выйди на минутку, пожалуйста!

Горничная положила шпильки и гребень и выпорхнула за дверь. Он, двумя широкими мягкими шагами приблизился к сидящей за туалетным столиком Энне, наклонившись, припал к губам жадным поцелуем. Она ответила, куснула его слегка за нижнюю губу, погладила по гладко выбритым щекам:

— милорд, вы очень красивы. И вам очень идёт тёмно-синий камзол и ...— она хихикнула, — белоснежная рубашка с кружевным жабо тоже очень идёт!

Он шутливо нахмурился, принялся целовать её нос, глаза, мягкий подбородок. Попытался опуститься ниже, но Энна зажала декольте руками, и он разочарованно отстранился.

— миледи, вы мне льстите!

Несколько дней назад у них состоялся спор на тему, какая рубашка будет у Дэниара под камзолом, когда придёт время отправляться к гостям. Владетель настаивал на строгом покрое, а Энна хотела видеть его в нарядной рубашке с пышными кружевными манжетами и жабо. Конечно, она настояла на своём, но Дэниар сообщил ей, что у него впечатление, как будто под камзол он наденет её ночную кружевную рубашку.

С их появлением в Большом парадном зале замка аль Беррон стих гул голосов полутора тысяч гостей. По широкому проходу, меж двух шеренг присевших в реверансе дам и склонившихся в поклоне мужчин Владетель Эристана с супругой прошли к своим креслам, стоящим на небольшом возвышении. Гости выпрямились. Энна почувствовала, как сотни глаз устремились на неё. Она поёжилась, и Дэниар взял её за руку.

Официальная часть шла своим чередом в соответствии с этикетом и многовековыми традициями Эристана.

Дэниар представил свою супругу и водрузил ей на голову корону. Слава Заренье, она была лёгкой и представляла собой неширокий золотой ободок, украшенный крупным зелёным гранатом в окружении мелких бриллиантов. Корона Дэниара была давно у него на голове.

Затем Энне предстояло личное знакомство со своими подданными, для чего они с мужем сошли с возвышения и, под руку, в сопровождении церемонийместера, двинулись вдоль правой шеренги, где стояли жерендалы городов и высокородные лорды с супругами, знатные и богатые горожане, главы ремесленных гильдий.

Церемонийместер важно называл их титулы и имена, а они низко кланялись и приседали в реверансе..

Энне казалось, что её обязательная улыбка скорее походит на оскал. Скулы свело, но она крепилась. До конца шеренги они не дошли, всем оставшимся она постаралась искренне улыбнуться и слегка кивнула головой. Дэниар объяснил ей, что никто и не ждёт, что она пройдёт обе шеренги до конца.

С левой стороны стояли военачальники, также с супругами, и во главе их — лорд аль Ораш с женой. Энна на мгновение запнулась, улыбка сползла с её лица. Она встретилась глазами с леди Элинэ и увидела в них страх. Бранден, наоборот, смотрел иронично, чуть улыбаясь. Энна почувствовала злость. Опять жизнь свела её с этой гусыней! Дэниар чуть сжал её руку, но она всё равно не стала улыбаться этой парочке. После их представления церемонийместером леди Элинэ присела в низком реверансе, Бранден вежливо поклонился. Энна кивнула едва заметно и потянула мужа дальше.

Наконец они вернулись в свои кресла. Энна с облегчением стёрла с лица улыбку. Представление заняло довольно много времени. После небольшого перерыва последует праздничный обед, а затем бал.

Энна видела, что Дэниар выглядит несколько озабоченным, временами поглядывая на неё. Отдохнув, они встали и подошли к группе жерендалов с супругами. Завязался разговор о размытых дорогах, вывозке леса и посевных работах. Энна увидела леди Зелинну в окружении дам, и подошла к ней. Незаметно они отошли в сторонку и присели на диван у какого-то большого растения с широкими тёмно-зелёными листьями. Деревянные кадки с такими растениями стояли в Большом парадном зале, украшая его. Некоторые растения цвели крупными красными цветами.

Леди Зелинна озабоченно смотрела на неё. Энна ничего не понимала:

— что, Зел? Почему ты так смотришь на меня? И Дэниар что-то глаза отводит!

— Энна, ты повела себя очень нехорошо. Ты просто обязана контролировать все свои поступки, тем более, на официальных приёмах, где ты являешься хозяйкой.

— Да в чём дело-то, Зел!? О чём ты говоришь?

Та укоризненно покачала головой: — посмотри в сторону той колонны, Эни. Это ведь жена лорда Брандена, верно?

Энна посмотрела. У витой колонны одиноко стояла леди Элинэ. Бранден, с группой командиров фаланг, стоя в отдалении, с тревогой посматривал на неё. Проходящие мимо дамы с презрением бросали на леди Элинэ взгляды, перешёптывались и отворачивались. У той дрожали губы, она мяла в руках крохотный носовой платок и, кажется, была готова заплакать.

— Вот видишь, Энна, что ты наделала. Как бы неприязненно ты к ней не относилась, показывать это ты не имеешь права. Ты, Владетельница, хозяйка этого замка ясно дала всем понять, что эта женщина тебе неприятна. Теперь перед ней закроются двери домов всех благородных семей. Мне жаль её.

Энна вспыхнула, ей стало стыдно. Действительно, с какой стати она вспомнила обиды восьмилетней давности? Теперь-то ей никто не навязывает в подруги леди Элинэ. Она опустила голову, пробормотала:

— я бы хотела исправить свою ошибку, Зел. Пойдём со мной...

Подхватив золовку под руку, она направилась к леди Элинэ, краем глаза отметив, как напрягся, глядя на них, Бранден, как встревоженно сдвинул брови Дэниар.

"Гусыня" подняла на них испуганные глаза, не зная, что делать. Энна поняла, что жалеет её. Подойдя поближе, сказала:

— леди Элинэ, познакомьтесь, пожалуйста, с моей родственницей, леди Зелинной аль Ирайдес.

Добрая леди Зелинна ободряюще улыбнулась, протянула руку:

— я рада знакомству с супругой уважаемого лорда Брандена!

Обрадованная леди Элинэ двумя руками вцепилась в руку миледи:

— я тоже очень рада знакомству с вами, леди Зелинна! Бранден рассказывал, какая вы хорошая! — опомнившись, вспыхнула, заморгала, виновато, коровьими глупыми глазами посмотрела на Энну: — вы тоже хорошая, леди Энна...— голос сорвался до шёпота.

Энне стало свободно и смешно. Кажется, жена Брандена боится её до полусмерти. Она улыбнулась:

— леди Элинэ, как растут ваши дети? Ведь у вас, кажется, двое сыновей?

— Ах, леди Энна, у нас ведь ещё растёт дочь!

"Гусыня" успокоилась и даже развеселилась. Как и любая любящая мать, она могла часами говорить о детях. Энна украдкой посмотрела на Дэниара: тот улыбался, глядя на них. Перевела взгляд на Брандена: он поклонился.

Благородные дамы, несколько минут назад презрительно не замечавшие супругу Главнокомандующего, теперь окружили её и с заинтересованным видом щебетали о прелестных детках леди Элинэ.

Энна и леди Зелинна потихоньку вернулись на диванчик.

Они добросовестно высидели почти весь праздничный обед. Пятьсот человек, приглашённых на него, создавали невообразимый шум. Несмотря на раскрытые окна, духота, гул сотен людских голосов, звон посуды, столовых приборов, нервное напряжение доконали Энну. Она дёрнула сидящую рядом миледи за рукав:

— Зел, давай уйдём, а? Я плохо себя чувствую...

Сидящий по другую сторону Дэниар резко повернулся к ней:

— Эни, что? Тебе плохо? Я возьму тебя на руки!

Та запротестовала: — не смеши людей, Дэн! Я в состоянии идти ногами. Просто здесь душно и шумно, а я устала...

Раскланявшись с гостями, они ушли отдыхать. Леди Зелинна ушла с ними. Как Энна не уговаривала Дэниара вернуться, он остался с ней.

Выпроводив Имру отдыхать, он помог Энне снять платье и многочисленные юбки. Позднее, когда она, отлежавшись в тёплой воде, переодетая в простую ночную рубашку из тонкого полотна с наслаждением растянулась в постели, Дэниар, не раздеваясь, скинув лишь камзол и сапоги, прилёг рядом. Она погладила его по щеке, почувствовала, как он ловит губами её пальцы:

— почему ты не ложишься, Дэни? Ты ведь тоже устал...

— Я должен проводить гостей. Закончится бал, и я спущусь попрощаться с ними. А ты спи. Эни, тебе точно Нора не нужна? Может, за ней послать?

Энна уверила мужа, что это всего лишь усталость, к завтрашнему дню всё пройдёт. Помолчав, он задумчиво сказал:

— ты повзрослела, Эни, и научилась прощать.

Она поняла, что он говорит о леди Элинэ.

Глава 27. Келаврия.

Энна не ожидала, что сборы в поездку займут столько времени. Дэниар был дотошен. Ей и в голову бы не пришло набирать в дорогу такое громадное количество вещей. Он несколько раз переспросил её, достаточно ли тёплых вещей уложили в её сундуки горничные. При этом его взгляд, устремлённый в их сторону, был достаточно задумчивым, чтобы Энна строго сказала:

— даже не думай!

Он невинно посмотрел на неё:

— да я и не собирался.

Они оба расхохотались. Энна поняла, что правильно угадала его намерения. Ему очень хотелось самолично проверить, довольно ли тёплого белья, платьев, юбок, капоров и плащей уложено в сундуки. Но жена совершенно не собиралась потакать его вездесущести. Кроме того, наступало лето, и Энна была больше озабочена тем, что из лёгкой одежды взять с собой, чтобы не слишком нагружать карету, но и не испытывать недостатка.

Ещё беспокоило то обстоятельство, что в карете её могло затошнить. Она поделилась своими опасениями с Норой, и та принесла ей мешочек с сухой травой. Энна понюхала, но не поняла, что дала ей целительница. Та уверила, что травка совершенно безобидна и вреда ни ей, ни ребёнку не принесёт, но тошноту снимет. Они обговорили, как Энна будет заваривать её, если возникнет такая необходимость.

Наступил день отъезда. Несмотря на просьбы Энны выехать пораньше, Дэниар был непреклонен.

— Энна, у нас нет необходимости соскакивать ни свет ни заря. Мы вполне можем позволить тебе выспаться, позавтракать и, не спеша, выехать.

Действительно, сам-то он вставал, обычно, очень рано, но Энна любила утром подольше поспать, и ранний подъём был для неё довольно мучителен.

Таким образом, когда она проснулась и, прошлёпав босиком к окну, посмотрела во двор, то увидела, что перед крыльцом стоят две кареты с гербами на дверцах, а третья виднеется у бокового входа и в неё грузят сундуки с одеждой и корзины с продуктами. Тут же гвардейцы седлают коней, проверяют оружие. Её муж находился там же, беседуя о чём-то с Бранденом.

Энна чувствовала себя отдохнувшей. Пожалуй, Дэниар был прав, позволив ей выспаться.

Сунув ноги в атласные домашние туфли, она отправилась умываться, по пути звякнув Имре, чтобы та готовила ей платье.

Выехали после завтрака. Леди Зелинна крепко расцеловала Энну, прошептав ей на ушко, чтобы берегла себя, не нервничала и не беспокоилась за Церена: она с племянника глаз не спустит. Перед тем, как сесть в карету, Энна сбегала на конюшню. Сунула Малышику кусок подсолённой хлебной лепёшки, поцеловала в белую звёздочку во лбу и строго-настрого наказала Гражену ежедневно навещать жеребца, когда всех коней переведут на летний выпас в луга.

Быстрым шагом вернулась к каретам, поймала укоризненный взгляд мужа:

— Эни, ну вот что бы тебе поберечься, а? Ведь запнёшься и упадёшь. Теперь ты должна ходить медленно, не торопясь.

Она, смеясь, подала ему руку.

Ехали так же, как и собирались: не торопясь. Погода стояла прекрасная. Наступил первый месяц лета. Дороги просохли, молодая зелень радовала глаз.

Владетельский кортеж получился внушительным. В первой карете ехали две горничные и двое слуг — мужчин. Дэниар не собирался доверять беременную жену заботам келаврийских слуг. Энна даже не стала с ним спорить, знала, что он всё равно настоит на своём.

Во второй карете ехали сами супруги. Жеребец Дэниара трусил следом, привязанный к задку кареты. Энне ужасно хотелось взять в поездку Малышика, но муж категорически возражал, не без оснований опасаясь, что она попытается проехаться верхом.

Третья была битком набита сундуками с одеждой, подарками, корзинами с продуктами. Сотня конных гвардейцев под предводительством невозмутимого капитана Нориса скакала по обе стороны карет.

На обед остановились в лесу, свернув с дороги на небольшую поляну. Энна вышла размять ноги, не спеша пошла по поляне, наблюдая за людьми. Её догнала Имра с накидкой и лёгким кружевным капором в руках. Капор Энна взяла, потому что яркое солнце стало припекать голову, а от накидки отказалась.

Конюшие, сидевшие всю дорогу на козлах рядом с кучерами, споро распрягли коней, пустили их пастись на свежую траву. Один из них углубился с вёдрами в лес. За водой,— поняла Энна.

Она и глазом моргнуть не успела, как гвардейцы поставили небольшой шатёр, слуги внесли туда ковёр и несколько шерстяных одеял и подушек. Энна с наслаждением вытянулась, бездумно глядя вверх, где в солнечных лучах, рассеянных голубым куполом шатра, плясали пылинки и мелкая мошкара. Убаюканная шумом листвы, голосами людей, она незаметно задремала.

Сквозь сладкую дремоту почувствовала, как вошёл муж, осторожно опустился рядом с ней на одеяла. Она повернулась на бок, обняв, потянула к себе. Он с готовностью подвинулся. Энна с удовольствием вдохнула запах его разгорячённого тела, пота и пыли и провалилась в сон.

Проснулась от того, что стало жарко. Дэниара рядом не было, а она укрыта шерстяным одеялом по самую шею. Откинув его, вышла из шатра. Гвардеец, стоявший в карауле у выхода, придержал полотнище.

На поляне горело несколько больших костров. Люди уже пообедали и теперь отдыхали.

От ближнего костра поднялся Дэниар, с улыбкой подошёл к ней:

— хорошо поспала, милая? Норис нам рта не давал раскрыть, требовал, чтобы мы не смеялись и громко не разговаривали!

Энна нашла глазами капитана гвардейцев, который сидел у костра, и улыбнулась ему. Он улыбнулся ответно.

— Надо было разбудить меня, Дэн! Опять я всех задерживаю...

— Нам некуда спешить, Эни, Келаврия никуда не денется, успеем.

Подошла Имра с тарелкой разогретого мяса, тушённого с овощами. В шатёр возвращаться не хотелось. Имра постелила одеяло на поваленный ствол дерева и Энна села, держа на коленях тарелку. Дэниар устроился рядом, приобняв её за плечи. Внезапно Энна ойкнула и замерла, прислушиваясь. Владетель всполошился: