Книга 1_Мой ангел-вредитель

Интересно, многие принимают с похмелья судьбоносные решения, или это одна я такая неправильная? Не ошибся всё-таки Артемий Петрович, до "взрослого адекватного человека" мне как до Луны трусцой: хотелось бы, но пока не осуществимо.

* * *

Новый год — всего лишь дата, случайно выбранная людьми из череды других в качестве повода собраться вместе и напиться. Хохмы про мистическое 1 января придуманы не на пустом месте. Назвать это праздником язык не повернется. Что есть праздник? Нечто хорошее, радостное, выделяющееся из массы серых будней, читай: отдых от повседневности. "Главная функция праздника — социокультурная интеграция той или иной общности людей", иначе — объединение. Мы же частенько воспринимаем Новый год как досадную обязанность, требующий соблюдения ритуал, цепочку поверий вроде: "не утопишь гостей в оливье — счастья тебе не будет". Я, конечно, утрирую. Не все такие, только некоторые.

К обычаям и традициям отношусь и буду относиться с уважением, но байки о "новой жизни" переваривать отказываюсь. Верить, что, проснувшись следующим утром, ты оставишь все беды и несчастья в прошлом — не наивность даже, диагноз. Дереализация отдыхает.

Верю-то я во многое, в первую очередь в то, что видел или могу сделать сам. Но никакая магия не избавит нас от проблем, как не крути. Это уже утопия.

Он взглянул на исписанный карандашом лист, усмехнулся невесело и обратил бумагу в пыль. Дневников он не вел, не испытывая особой тяги к сочинительству, и потому предпочитал уничтожать случайные улики. Лучшим местом для хранения мыслей является голова, бумага в большинстве случаев — товарищ сомнительного свойства.

Пригревшийся у батареи Профессор зевнул во всю клыкастую пасть.

— Скоро полночь. Не пора ли к столу? — спросил кот.

— Иди. Я еще посижу.

— Хандрите вы опять, надо с Дедом посоветоваться, — протянул Бубликов, мазнув лапой по острому уху. — Он вроде обещал заглянуть.

— Придет, куда денется, — пожал плечами маг. — Зря, что ли, Никанорыч своё "произведение" ваял?

— Вы знали?! — удивился Бубликов.

— Догадывался. А насчет хандры ты ошибаешься, любезный Осип Тарасович. Я не хандрю, я ностальгирую о днях былых.

— Только вы, не сочтите за грубость, способны вспоминать о минувшем за четверть часа до нового года, — вздохнул кот. — Радоваться надо.

— Радости у нас выше крыши, хоть вагонами грузи. Знать бы еще, что со свалившимся счастьем делать.

Бубликов, дипломированный философ, в тот поздний час был расслаблен и настроен миролюбиво.

— Делать нужно то, для чего рождена всякая тварь — жить, — мурчал он. — Не усложняйте ситуацию. Вопрос: "Что делать?" наиболее любим вами, но однозначного ответа на него не отыскать и за всю жизнь.

— Спасибо на добром слове, — хмыкнул хозяин. — Слушай, в голову вдруг пришло: ты ведь можешь попросить Деда вернуть тебе человеческий вид. Не пробовал?

— А смысл? — отмахнулся Профессор. — Привык я к вам, к дому вашему, да и к шкуре своей черной привык. И потом, куда идти? Жил я одиноко, семьей не обзавелся, ни родственников, ни друзей не имел. А вы, часом, не гнать меня собрались? — вдруг испугался он.

— Нет, конечно. Не обращай внимания, это так, игры разума, — признался маг.

— Странные игры у вашего разума, — кот вспрыгнул на стол и уставился на часы. — Без девяти минут. Запаздывают.

— Ты ведь знаешь их, бывают в двадцати местах одновременно, иначе не успевают. Издержки производства.

Звонок в прихожей тренькнул в ритме "Маленькой ёлочки". Так мелодично заявлял о себе лишь один человек... персонаж. Новый год заранее вступал в законные права.

* * *

Мы напоминали примерное семейство из мультфильма, собравшееся за новогодним столом в ожидании чуда. Папа покуривал трубочку и улыбался в усы, мама пыталась покрасивей расставить кулинарные шедевры, Анюта украдкой таскала бутерброды с икрой. Наполеон умильно глядел из-под стола, пришлось поделиться колбасной нарезкой: праздник как— никак. Занимавшая законное место бутылка шампанского вызывала у меня нехорошие ассоциации. "Пить или не пить?" — вот в чем вопрос.

— Мамань, садись, щас к нам обращаться будут, — сказала сестренка, отложив бутерброд.

Экран телевизора мигнул, явив зрителям Красную площадь, и в следующую минуту президент Российской Федерации начал свою проникновенную речь. Я слушала об успехах и переменах, о возрождении и укреплении экономики, будущем и надеждах, о здоровье и благополучии, но была очень далеко от всего этого. Универсальное новогоднее желание давно припасено: я хочу счастья для себя, друзей и близких. По-моему, в понятие "счастье" по умолчанию включено и здоровье, и успех, и любовь — всё то, что люди обычно желают друг другу в праздники.

Бьют куранты. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть всё будет так, как должно быть! И счастье, чуть про него не забыла...

— Чтобы всё у нас было хорошо, — шепнул мне Погодин.

— Дамы, с Наступившим вас! Александр, — папа чокнулся с каждым по очереди.

— С Новым годом!

На улице взрывались петарды, трещали и щелкали салюты. Город кричал, свистел, ревел, провожая уходящий год и встречая новый доступными ему способами. Анька обычно закупалась салютами, дабы в минуты всеобщего крышеходства внести свой посильный вклад, но сегодня она осталась с нами, снисходительно пояснив:

— Я девушка взрослая, пусть малышня бабахает.

Сделали вид, что забыли, как в прошлый раз кое-кому едва не выбили глаз петардой (Леша Козликов постарался, соседский бандит). Взрослость надо уважать.

— С Новым годом, любимая.

— С Новым годом...

Мы спрятались на кухне и, отдернув занавеску, смотрели на росчерки салютов в ночном небе. Взмывающие вверх ракеты разлетались золотыми, алыми, бирюзовыми брызгами, искрами, звездами. Буйство красок радовало взор долю мгновения и гасло, чтобы зажечься вновь. Сашка обнял меня за плечи.

— Вер, нам надо поговорить, — тихо, но твердо произнес он.

— Сейчас? Может, лучше подождем до завтра... ой, уже сегодня?

— Нет, лисенок, лучше не ждать. Давай оставим все недомолвки в ушедшем году, пока он еще не совсем ушел, — рассмеялся Погодин.

Хорошо знаю эту улыбку, да и "лисенком" меня называют в исключительных случаях: если набедокурила или умолчала о чем-нибудь важном. Неужели догадался?

— Саш, я...

В дверь постучали, громко так, уверенно, заглушая взрывы за окном.

— Я открою! — крикнула Анька.

Щелкнул замок.

— Ой, — необычайно робко пискнула сестрица. — А вы к нам?

— Квартирой ошиблись, — предположил мой жених, — бывает...

— ВЕРКА, САШКА, ШУРУЙТЕ СЮДА! — сестра буквально захлебывалась восторгом. — К НАМ ДЕД МОРОЗ ПРИШЕЛ, НАСТОЯЩИЙ!!! Со Снегурочкой, — восторженный вздох.

Впервые слышала у Анютки подобные интонации: бесконтрольного, детсадовского счастья.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Н-нет...

В коридоре обнаружился высокий седовласый мужчина в красной шубе, с мешком и белой как снег бородой. Ладонь в алой рукавице сжимала самый настоящий посох! Не ту обмотанную фольгой палку а-ля "утренник в младшей группе", а увенчанную стилизованным месяцем трость неизвестного материала с серебристо-белым отливом. Раритет, не иначе.

К Деду Морозу жалась светловолосая девчушка чуть постарше Аньки, в белой шубке и шитой серебром шапочке. При виде нас она застенчиво улыбнулась.

— Принимайте гостей, хозяева! — сказал Мороз строгим, но добрым голосом. — Припозднились мы, но лучше поздно, чем никогда.

Мамины брови поползли на лоб.

— Это что, акция какая-то? "Бесплатный Дед Мороз"? — ляпнула она.

Гости не на шутку обиделись.

— Почему сразу "акция"? — тяжко вздохнул дедушка. — Нужно было прийти, вот и пришли. Подарки отдадим, и до свидания. Эх, недоверчивый народ пошел...

— Проходите, пожалуйста, — мне стало неловко. — Дорогими гостями будете.

— Спасибо, красна девица.

Сняв валенки (белоснежные, без единого пятнышка), новогодние родственники прошли в гостиную. Покрытая изморосью борода деда казалась донельзя настоящей. Хорошо подготовились, и школьники бы поверили. Вон Анька до сих пор смотрит оловянными глазами, в зрачках — радость пятилетнего ребенка. Это у Аньки-то!

В ответ на предложенные отцом "Березку" и шампанское Мороз категорично заявил:

— Благодарю, на сегодня мне хватит. Чем только не поили: вином французским, настойками вишневыми, самогоном домашним. Не хочу по дороге домой в сугроб свалиться. А Гурочке вообще пить нельзя, растает.

Спиртным от него совсем не пахло. Девочка прыснула в ладошку.

— И не говори, дедушка, знатный нынче был самогон! Еле выпроводили тебя, так буянил

— Постыдилась бы, егоза! Посмотрю я на тебя в моем возрасте...

Во время их беззлобной пикировки скепсис родителей дал течь. Мама с подозрением относится к любому малознакомому человеку, но сказочные гости обладали просто феноменальной способностью вызывать симпатию.

— Смотри, Вер, как бы не уволокли чего, — одними губами шепнул Погодин. — Аферисты всегда добренькие, а потом ищи-свищи.

Дед Мороз смерил нас внимательным взглядом, хотя слышать последних Сашкиных слов определенно не мог.

— Отогрелись мы у вас, захлопотались, а поздравить не поздравили. Подай-ка мне, внученька, мешок с подарками... Вы ведь хорошо вели себя в прошлом году, э? — старик погладил густую бороду, морщинки у светлых глаз обозначились четче. — Сережа Соболев, кто такой?

— Я, — смущенно сказал папа.

— Последнее письмо датировано тысяча девятьсот семидесятым годом, — он сунул руку в карман шубы и достал пожелтевший клочок бумаги, на котором прыгали выцветшие буквы, — "Здравствуй, дорогой Дедушка Мороз! Пишет тебе ученик четвертого "А" класса Сергей Соболев. Как твои дела, дедушка? Здоров ли ты? Надеюсь, что у тебя всё хорошо. Дедушка Мороз, в этом году я вел себя хорошо: помогал маме, учился на четверки, почти не дрался (Мишка Киреев сам виноват). Ты можешь подарить мне еще один пионерский галстук, а лучше два? Только чтоб они были волшебные и не терялись, а то я постоянно забываю, куда положил свой галстук, и мама огорчается. С Новым Годом, дедушка, с новым счастьем! С. Соболев, двадцатое декабря 1970 г."

— Откуда у вас это письмо? — испуганно спросил папа. — Именно в семидесятом я не отправил его, перестав верить в Деда Мороза...

— А почему?

— Ну-у, — смутился достойный родитель, — мать объяснила, что пионеру вроде бы не полагается. Я ревел, но отправить письмо так и не решился.

— Вот, Сергей Александрович, держите ваши галстуки. Обещаю, не потеряются.

Папа дрожащими пальцами развернул протянутый сверток. Два красных галстука, совсем как в советских фильмах про пионеров.

— Чудеса! — крякнул отец, смахнув скупую мужскую слезу. Галстуки он бережно завернул в бумагу, чтобы после спрятать в ящике стола.

— Света Зимоненко, есть такая?

— Есть, — добродушно усмехнулась мама. — Признаюсь, что письма писала, но не отослала ни одного.

Мороз развернул другой клочок бумаги, гораздо менее выцветший и более аккуратный.

— Дату не назову — не подписали, а сам, честно говоря, и не припомню... Кхе-кхе. "Дорогой Дедушка Мороз. Я снова пишу тебе письмо, но не отправлю его, потому что я уже взрослая. Мои подруги говорят, что никакого Деда Мороза нет, в тебя верит только малышня сопливая, а я не хочу быть малышней! Дедушка Мороз, я знаю, что ты не придешь, но мне бы очень хотелось иметь толстую-претолстую книжку с картинками, как у Тони Ивановой. Дедушка, ты ведь волшебник, подскажи, где можно купить такую книжку? Обещаю, что буду хорошо-хорошо себя вести. Поздравляю тебя с праздником! Не болей, дети тебя очень ждут. Света Зимоненко, одиннадцать лет" — дед ласково глянул на маму и достал из мешка подарок. — Вот твоя книжка, Света. Проверь-ка, не ошибся ли я?

— "Волшебные сказки", — она не верила своим глазам. — Те самые...Но как? Откуда?

Старик проигнорировал расспросы, шаря в кармане шубы. Он вынимал то одну, то другую бумагу, но нужной не находил.

— Непорядок, Александр Викторович, — притворно вздохнул он, — нет вашего письма. Неужто выронил по дороге?

— Так откуда же ему взяться? — растягивая слова, сказал Сашка. — В сказки я никогда не верил, а в Деда Мороза — тем более. Интересно, как вы выкрутитесь? Не по сценарию дело пошло, вот незадача!

Неподдельное презрение, я бы даже сказала отвращение, заставило всех присутствующих вскинуть головы. Не выпускавшая из рук книжку мама взглянула на Погодина как на врага народа. Зачем он так? Люди стараются...

— Выкручиваться, милостивый государь, я не буду. Нет для вас подарочка, и точка, — в светлых глазах Деда плясали льдинки, однако голос оставался доброжелательным. — Аннушка, голубушка, — сестренка замерла, не дыша, — твоего письма у нас собой нет, но желание мы исполним...

Взвизгнули сразу обе, Снегурочка — от страха, Анютка — от восторга: на широкой ладони чародея сидели две крысы, белая и черная. Совсем махонькие, крысята.

— Какая прелесть!!!

Судя по маминым поджатым губам, прелесть — понятие растяжимое.

— Но, дедушка, у нас кот, — поникла Аня. — Слопает ведь.

— Не съест. Эти сорванцы постоять за себя сумеют... Ох, черти! Держи!

Крысы рванули в разные стороны, только мелькнули хвосты и лапки. Торжествующий мяв кота, притаившегося было под диваном, заглушили сестрицыны вопли:

— Фу, гад такой, нельзя! Сашка, не стой, вон белый к тебе бежит! — она почти ревела.

Погодин удерживал рычащего, сопящего, рвущегося на волю Бонапарта, который успел пройтись по руке когтями. Кот клокотал закипающим чайником, выл, но вывернуться не смог. Родители вдвоем сдвигали древнюю тумбу, куда секунду назад забились "подарки". Анька пыталась помочь, но больше мешала, а Снегурочка взобралась с ногами на диван и сидела тихо-тихо. Порядочным девушкам полагается бояться мышей, будь они хоть трижды сказочными героинями.

— Красна девица, есть разговор важный — Дед Мороз. — Не для чужих ушей разговор.

Пожав плечами, вышла с ним в коридор. Никто нас не хватился, слишком заняты были. Гость поманил меня в кухню и беззвучно закрыл двери.

— Прости уж за канитель, — покаялся он, хитро улыбаясь. — Больно резвые мышки попались, не удержал.

— Вам нужно было всех отвлечь, — догадалась я. — Но зачем?

— Умница. Чтобы подарок отдать да разъяснить без посторонних.

Он протянул мне маленькую бархатную коробочку, в каких обычно дарят украшения.

— Открывай, не бойся!

Внутри оказалась серебряная подвеска: снежинка изумительной красоты. В центре кулона мерцал драгоценный камень, такие же, только меньше — по краям.

— Простите, но я не возьму, — она наверняка кучу денег стоит. Кто это у нас дорогими подарками разбрасывается? — Вышло недоразумение.

— Никакого недоразумения, — заупрямился Мороз, пряча руки в карманы. — У меня ошибок не бывает. А если скажу, кто передать велел, возьмешь?

— Нет, не возьму. Лучше скажите, кто вы такой.

— Не признала до сих пор? — подмигнул он мне. — Мороз Иванович, можно просто Дедушка Мороз. Тружусь главным зимним магом уже... э-э-эм...довольно долгое время, да примерно столько же до этого людям вредил. Раскаялся, как видишь, теперь лишь добро творю.