Это вам не свечки делать

— Это чтоб ее приворожить не смогли, — снисходительно пояснила тем временем Танто. — Девушка взрослая, красивая, а парней кругом пруд пруди. Неужто думаешь, мимо нее пройдут и не оглянутся? А так запалит свечку перед сном, и вся марь мимо пройдет. Мне их мастерица одна в обмен на травы делает.

— Так это вы нам заговоренные травы продаете!

Да, я не выдержал обет молчания. А как иначе? Уже года четыре я пытался выяснить, кто наш поставщик, почему сестра так щедро ему платит, и, самое главное, почему стражники проходят мимо, даже когда торгуем свечами с яской. Спиться от них, конечно, отменно, но вызывают привыкание, а это противозаконно.

— Так ты брат Ибру? — осведомилась старуха. — А что, похож. И, вроде, рисовальщик неплохой.

— Ага. Брат Ибру, заместитель Ситу, помощник Дару, так, представьте, у меня еще и собственное имя есть, — обиделся я.

— Ковшик... нет, Ибрик! — вспомнила старуха.

— Ибри! — воскликнул я, понял, что она просто дразнится и смутился.

— Теперь убирайся отсюда, — без обиняков высказалась Тинто. — Дару, на той неделе заглянешь? Двадцать лет все же. Помянем.

Кивнув в ответ, Дару молча покинул комнату, и я устремился следом как привязанный хорек, раздираемый любопытством.

Мы молча вышли, и, не дожидаясь вопросов, сюрт пояснил:

— Подруга моей матери. Едемте, юноша, и не дай вам боги.... ляпнуть лишнее.

Сами понимаете, я молчал до самого дома, но то, что я молчал, не значило, что я не думал. Тинто, пусть и связанная клятвой молчания, ухитрилась обиняками выдать почти все, что хотел знать сюрт, и картина более-менее нарисовалась. А еще у сюрта есть семья!

Я бросил взгляд через плечо на этого хранителя города, представил его отцом семейства, и, невзирая на запрет разинул рот, собираясь выплеснуть все вопросы, плевав на последствия, но тут, к моему счастью, показался дом.

— Ситу, — окликнул с порога сюрт, — как только явится Шито, веди его в гостиную.

— В малую?

— Туда.

— Злой ты, — вздохнул Сито и подмигнул. В этот раз от него несло дешевой вишневкой.

Дару провел меня в угловую комнату.

— Кажется, здесь вы не были? — осведомился он.

О да. Здесь я не был. Комнатушка называлась "гостиной" скорее всего в насмешку. Размером она была шагов семь на семь, окна завешаны бордовой тканью, сквозь которую пробивались лучи солнца, предавая помещению несколько зловещее освещение, а на стенах висели картины. Очень впечатляющие картины. Все написаны маслом, и искаженные лица персонажей наводили на определенные размышления.

Вдобавок к этому на каминной полке были разложены щипцы, пилки, зажимы, пара стаместок и ножей и пусть я знал, что это довольно простые инструменты для работы по дому, впечатление они производили более чем зловещие. Еще были полки, заставленные банками, не поместившимися в лаборатории, или не представляющие особой ценности. Двухголовый цыпленок, к примеру. Но не такой пушистый комок перьев как при рождении, а подросший уродец с двумя длинными полуголыми шеями, увенчанными клювастыми головами. Стоял он на виду, эффектно подсвечивался пламенем камина, и выглядел так, словно готов пробить стекло и броситься на людей. Еще крысиный король из пяти особей, чье-то легкое, с засевшим в нем паразитом, а остальное я предпочел не разглядывать.

Помимо камина и полок в комнате был только столик и четыре кресла вокруг. Учитывая то, что стены и драпировка мебели имели одинаковую бордово-черную окраску, обстановка казалась гнетущей. Честно скажу, мне стало не по себе.

— Впечатляет? — довольно осведомился сюрт.

— Еще как, — заверил я.

— Заметьте, Ибрик, картины рисовал ваш предшественник.

Сюрт повел меня вдоль стен.

— Вот, это по сюжету Первого Воплощения.

На картине, обхватив голову руками, корчился на полу человек, с непередаваемой мукой на лице.

— Угрызения совести, — удовлетворенно пояснил Дару. — Очень мне... нравится.

— А что случилось с этим предшественником? — осторожно уточнил я.

— Погиб два года назад.

Сюрт помрачнел, отошел, уселся в кресло и резким жестом указал мне на другое. Может день для сюрта и был плодотворным, но лично для меня он был полон вопросов.

— Вон та картина отображает грех любопытства, — указал, не глядя Дару, словно прочел мои мысли.

На полотне изображался человек без глаз, ушей и носа вдобавок прикованный к стене. Чертовски прозрачный намек, но я не сдержался.

— Я не любопытный, а любознательный.

— И молчаливый, — предупреждающе заявил Дару.

С начальством не поспоришь, и я смолк, погрузившись в созерцание обстановки. К счастью, ожидание длилось недолго. Раздался стук в дверь, высокомерный голос Шито и подобострастно зловещий ответ Ситу. Один только его тон должен был насторожить, но бояться простого охранника Шито явно не собирался. Впрочем, это было его дело. Надо признать, научиться осторожности ему было негде, если он и влипал по глупости, то все не смертельно, и практически из любой ситуации его вытаскивал отец.

Шито прошествовал в гостиную и замер. Глаза его расширились, он едва не сделал шаг назад, но быстро взял себя в руки.

— Приветствую, господин Дару! — возвестил он, вежливо поклонился, и заметил. — У вас тут слегка мрачновато. Не хотите отдернуть портьеры? Здесь станет значительно уютнее.

— Рад вас видеть, господин Шито, — сюрт чуть привстал и тут же сел на место. — Я бы не советовал трогать портьеры. Мало ли что.

Тон его был слегка зловещим, но особого впечатления на посетителя не произвел. Пожав плечами, Шито удобно уселся в кресле и заявил:

— Знаете, я даже рад вчерашнему приключению. Отец сказал, что я, в кои-то веки, стал достойным членом общества, сообщив о преступлении. Что у меня появилась ответственность.

Надо же, последнее слово он произнес без ошибок, хотя, наверняка, впервые.

— Он, видите ли, не считает, что учеба является оправданием для пары кружечек пива или стакана вина.

Учитывая покупку черного корня, ночевку в канаве возле дома терпимости и посещение трущоб в поисках приключений, за которые расплачивались местные, папаше давно следовало свернуть ему шею. И это только те грешки, о которых вскользь упомянул Дару.

— Родители порой бывают излишне суровы, — понимающе заметил сюрт, вот уж от кого не ожидал. — Скорее всего, он просто не оценил ваших планов на будущее. Вы ведь должны продолжить семейное дело, именно для этого отец отправил вас учиться. Ваш отец, если не ошибаюсь, замечательный законник?

— Ковыряться в бумажках удел убогих, — прямодушно заявил Шито-младший. — Жизнь коротка, и в ней много других прелестей.

— Друзья, женщины, выпивка, — наскоро перечислил сюрт.

— А вы разбираетесь в жизни, — засмеялся его собеседник.

— Лично мне это начало казаться скучным годам к двадцати. Но вернемся к цели вашего визита, пусть почтенный отец порадуется вашей... полезности обществу. Ибрик, пишите.

— Зачем писать? — моментально возмутился Шито. — Я пришел добровольно рассказать о вчерашней неприятности, а вы собираетесь писать?

Дару еще накануне, пока ехали домой в компании покойника, успел объяснить, как запись действует на людей. Они начинают понимать, что сказать потом "я этого не говорил" станет гораздо сложнее, и, где-то в глубине души догадываются, что вот сейчас сболтнут и не заметят, а дотошный сюрт потом почитает и найдет, где прокололся допрашиваемый.

— Память не та, — с сожалением сообщил Дару. — Ибрик, записывайте. Итак, господин Шито, расскажите еще раз, как вы обнаружили тело?

— Я зашел в парк, там в любое время можно найти...

— Проститутку, — подсказал Дару, и Шито недовольно поморщился.

— Так вот, — Шито вновь откинулся на спинку, и попытался расслабиться, лишь искоса поглядывал на меня, усердно строчащего в блокноте, — я быстро нашел девушку, и мы прошли к Терновому убежищу.

— В мое время это называлось... так же, — с ностальгией заметил сюрт, и Шито взбодрился, решив, что нашел родственную душу.

— Так вот, я пролез первым, увидел тело, и обомлел.

— Что скажите, юноша? — обратился ко мне Дару.

— Он эту речь перед зеркалом репетировал, — заявил я и удостоился презрительно взгляда от Шито.

— Я не репетировал. Я вспоминал. Не каждый день, знаете ли, сталкиваешься с мертвым изуродованным телом.

— Действительно, — согласился Дару. — Продолжайте.

— Увидев тело, я бросился назад и помчался к вам.

— А женщина?

— Ей я велел убираться, — с легкой запинкой ответил Шито. — Я заранее попросил кучера дождаться, вскочил в ландо и помчался к вам.

— Скажите, а что первым бросилось вам в глаза, когда вы увидели тело? — осведомился Дару, внимательно глядя на собеседника.

— Кровь, — трагически прошептал Шито. — Я так испугался, признаюсь, что вместо стражников побежал к вам. Плохое было решение, да?

Он невинно похлопал ресницами.

— Что ж, — пробормотал сюрт, — обойдемся без игр.

Он встал, подошел к Шито и, оценивающе глядя сверху вниз предложил:

— Давайте так, вы рассказываете, как все было, и уходите, а я не стану... общаться с вашим отцом.

— Чего? — от неожиданности престижное дитя заговорило простецким языком.

В ответ сюрт сгреб его за шкирку и вздернул на ноги. Вот не ожидал, что он может поднять человека, тяжелее его и выше ростом.

— Слушай меня, щенок, — тихо процедил Дару, продолжая держать воротник, и от его голоса у меня едва карандаш из рук не выпал, — ты мне расскажешь, кто тебя подкупил и уйдешь живым. Понял?

— Я говорю вам правду, — выдавил в ответ побелевший Шито.

— Страшно, да?

Сюрт пихнул его в кресло и вдавил ладонью в спинку.

— Кто велел ехать ко мне сообщить о трупе? Говори, быстро!

Его крик был таким внезапным, что Шито наверняка бы подскочил на месте, если бы не был придавлен рукой сюрта.

— Я его нашел!

— Значит так, — Дару надавил сильнее и Шито закусил губу от боли, попытался убрать его руку от своей груди, но не преуспел. Дару просто дал ему пощечину и надавил сильнее. — Ты боишься трупов, следов крови от твоей обуви в ландо не было, я смотрел, наблюдательностью ты не отличаешься, и даже в состоянии стресса не смог бы разглядеть отрубленные конечности и кровь этой ночью. Темно было. Понимаешь? Темно! Пока не зажгли фонарь, свои ноги было трудно рассмотреть! К тому же ты явился через полтора часа после начала ливня, и приехал в экипаже, а тут пешком полчаса самое большее, и это если заблудиться! И ты хочешь меня убедить, что под дождем искал приключения на свои гениталии? И в такой холод ты бы смог воспользоваться услугами рядовой шлюхи, подцепленной в парке? Да ты даже дома с грелкой спишь!

Последовал звук очередной пощечины.

— Быстро говори, кто тебе велел придти и рассказать о трупе! — взревел Дару.

— Никто! Никто, я сам, — извивался в кресле Шито. — Просто мне не повезло!

— Тебе не повезло подписаться на эту сделку, — орал Дару, — ты впервые увидел тело вместе с нами!

— Я скажу отцу! — привел Шито последний, и, как ему казалось, удачный аргумент. По крайней мере, после таких слов его страх перед сюртом пошел на убыль, он взял себя в руки чуть расслабился. — Еще скажу, что вы меня запугивали, и хотели повесить на меня убийство человека.

Он окончательно пришел в себя. Дару тоже успокоился, напоследок сгреб Шито за рубашку, встряхнул, и смерил его презрительным взглядом.

— Несмотря на ливень, на наших с Ибри следах на полу есть... частицы крови, на твоих нет, хотя ты пришел раньше, когда дождь не успел все смыть, затем быстро пробежался до...ландо и дальше ехал под брезентом.

— Отец от ваших россказней камня на камне не оставит, — заявил Шито, растирая грудь.

Я-то знал, что там точно появится синяк, и будет болеть дней пять, не меньше. Самого пару раз так прижимали.

— Возможно, — не стал спорить Дару. — Заодно узнает о твоих прочих... похождениях. Как считаешь, он оставит тебе как старшему все свои дела, или выведет на сцену в качестве наследника младшего сына?

-Этот мелкий гаденыш против меня? — хмыкнул оживший Шито. — Да он лишится девственности только под старость, и то, если в книжке прочтет для чего это надо.

— К тому времени он... унаследует дело отца, и будет богат. Остальное неважно, — бросил сюрт.

— Да я ему шею сверну, если на пути встанет!

Ох зря Шито это сказал. Пришлось бы ему хоть пару раз самому оправдываться перед стражниками, наверняка бы промолчал. Любят они запугивать, поймав на слове, а тут такой подарок. Дару моментально повернулся ко мне.

— Ибри, вы все записали? — осведомился он. — Отлично. Теперь делаем вывод. Господин Шито убил человека, и собирается свернуть шею младшему брату. Он подозревается в употреблении, и, самое главное, в распространении черного корня. Далее, этот... господин сознательно лгал сюрту, затрудняя расследование убийства. Еще он вас избил.

— Когда? — осведомились мы с Шито в один голос.

— Прямо сейчас, — отозвался Дару, и принялся разминать пальцы, недобро на меня поглядывая.

— Не надо, — попросил я.

— Можно Ситу позвать, — предложил сюрт. — Итак, в общей сложности, учитывая... наличие уважаемого отца, нашему приятелю светит лет десять. Не больше. Ведь вы, Ибри, не станете подавать жалобу за... избиение?

— Не-а, — радостно подтвердил я, — зато похвастаюсь в узких кругах, что этот парень сдал троих караванщиков, промышлявших контрабандой. Эй, ты чего вылупился?

Последние слова относились, естественно, к Шито.

Кажется, до него все же дошло, с кем имеет дело. По крайней мере лицо его вытянулось, а в глазах мелькнул страх. Затем работа мысли привела к тому, что страх вернулся и застрял. Побледневший Шито вцепился в подлокотники, его нижняя челюсть мелко задрожала, словно он пытался что-то сказать, но от испуга не мог выдавить ни звука. Сдав своего поставщика, он бы не дотянул до конца срока, даже если папаша купит ему персонального охранника. Мало того, что в городской тюрьме и на каторге страшно не любят наркоманов, так ведь Шито еще и "стукач"! Ох как быстро он заговорил, едва справился с челюстью. Не то, что записывать, я слушать не успевал, а потому Дару велел начать сначала и помедленнее.

Опуская хлюпанье носом, обещания взяться за ум и мольбы не говорить отцу, картина вырисовывалась следующая. К Шито, потерявшему своего поставщика и свою дозу, явился человек, зажав в кулаке бумажку с долгожданным порошком. Он, помахав перед мордой этого осла "морковкой", попросил сделать одолжение, сходить к сюрту и рассказать о теле. Всю легенду придумал тот самый благодетель, и, как мне показалось, сюрт обиделся. Как это, его хотели провести такой дешевкой, но Шито, продолжая захлебываться словами, не обратил внимания на его недовольство. Вызубрив все, что велели, он помчался к сюрту, и, в принципе, справился отлично, с моей точки зрения, но его подвела излишняя впечатлительность, ливень и слабый желудок. Сюрт показал портрет, нарисованный со слов кабатчика, и Шито подтвердил — человек по описанию похож, только у него еще была шляпа.