Привет! Я буду твоим мужем

К всеобщему счастью, король хоть и был в годах, но не утратил еще ни сил, ни ума, ни благоразумия. Да и я тоже, так что совершенно не рвусь в претенденты. Кланы взбесятся, если ими начнет править чужой лэрд, пусть и номинально. Те же МакТавиши взбунтуют, надень корону МакЛэйн. Это если бы мне ее еще и хотелось. Мне хватает головной боли и в вопросах моего клана, на кой мне седеть переживая и за весь остров? И хоть правление практически номинальное, седеть я буду вполне натурально. Рыжий одуван — это еще, куда не шло, а вот седой, повод для ожидания, когда ветер сдует его пух. Велика плата за то, что называть меня будут 'Ваше Величество' и честь пару раз в году посидеть в короне на престоле, поработав бесплатно мировым судьей между вздорными лэрдами, когда как сам ничем не лучше. По-настоящему Кельтором правили только потомки Дану. И последним был Луг...мысль взбодрила и подбросила пару тем для размышлений. А может...ох, вот свалил бы он на свой законный престол, заодно и нас, оставив в покое. 'Мой Сапфирчик'— мысленно передразнил я. Хрен тебе, блондинка. МОЙ Сапфирчик, сейчас сладко сопит в МОЕЙ постели и я направляюсь к ней!

От мыслей о ней в моей постели рожа сама расплылась в идиотской улыбке и закрались другие, а настолько ли я устал? Но нет, все-таки очень. Или все же нет? Но в первую очередь нужно подумать о ней... Пусть спит моя Синеглазка, а я прекрасно усну, всего лишь сжав ее мягкое тело в своих руках, с мыслью, что вот она, рядом, и никуда я ее не отпущу. А вот утром...Черт! Может ничего утром и не быть. Какой я идиот! Идиот, никогда не имевший дело с девственницами. Как понять, что уже можно? Как понять, хочет ли она этого? Нет, ну тут я, как ни будь, разберусь, не мальчик ведь. Но...но, что делать, если Алейне не... Уж после всего, что ей пришлось пережить, еще и озабоченный лэрд на ее голову — уже слишком. Вот тебе и повод поучиться себя сдерживать. Не буду настаивать, дам ей время привыкнуть ко всему. А пока даже предвкушение разделить с ней только сон, возвращало глупую, но счастливую улыбку на мое лицо. С ней я и вошел в свои покои, с ней и застыл в метре от порога. И она же медленно, но неотвратимо сползла с моего лица. Уходя, я оставлял у себя в спальне одну девушку. Каким образом сейчас их здесь уже двое?

— Фиона? Что тут происходит? — Медленно спросил я, строго смотря на дочь лэрда клана Броуди, впрочем, уже догадываясь, почему и зачем. По этой же причине старательно смотрел только на лица девушек. Они стояли недалеко от кровати, а свет от огня в камине, за их спинами, сделал их ночные рубашки, по сути, вполне скромные, закрытые и свободные, чем то невообразимо непристойным. Допустим, любоваться тем, как просвечивает, сквозь белую тонкую ткань, силуэт изгибов Алейне, я мог бы со спокойной душой, и искренне наслаждаясь, то же, по отношению к изгибам не обделенной природой Фионы, было, мягко сказать, не правильно. Ох-х-х-х, вот и сбылась юношеская мечта увидеть в своей спальне растрёпанных брюнетку и блондинку, жадно пожирающих тебя глазами. Только вот пожирали они настолько натурально, что захотелось только нервно сглотнуть и удрать назад к Гриру. Но мне уже не шестнадцать, а Грир уже давно превратился из нянюшки для оболтуса, в страдающего нездоровым чувством юмора и отсутствием понимания, циничного мужлана. Хотя, что это я? Он всегда таким и был. Но как бы там ни было, в этом доме хозяин я, и все так же жду ответа.

-Ну?— Пришлось строго об этом напомнить и, сложив, по старой привычке, руки на груди, стал ждать объяснений, которые, по сути, и не нужны. Но эта девица удивила даже меня.

-Хочу спросить, то же у тебя, МакЛэйн. Кто она и что забыла в твоей постели?! — И ткнула пальцем в сторону моей жены, после обеими руками охватив себя за талию, словно сварливая жена в ожидании пьянчужки-мужа. Алейне стала лицом к ней и в добродушном настроении тоже явно не пребывала.

-Кто бы я ни была, по крайней мере, не имею отвратительной привычки невежественно тыкать пальцами в людей. Мой совет базарной голубке и себе избавиться от этого. А то, как бы, в следующий раз, ей гусыня их не оторвала!

Голуби, гуси...что тут, во имя Дану, происходит?! Я начинал злиться, в добавок, новые позы девушек заставили отводить глаза еще более старательно, во имя приличий, которых этой спальне видеть итак приходилось мало.

Фиона, сжав руки на талии, настолько оттянула ткань с груди вниз, что грозила из нее там выпасть весьма пикантными частями тела, а нэндек, став боком к ней, опять таки на фоне огня, весьма знатно просветила то же место и в добавок плоский животик. Уж молчу о 'профиле' спины и попки, лишенной защиты той дурацкой подушечки. И если, первая делала это, скорее всего, осознанно, вторая явно ни о чем таком и не задумывалась. Моя жена была для этого слишком в ярости, хотя, надо отдать ей должное, прекрасно собой владела.

-Прекратите!— Рявкнул я. — Нет, Фиона, это я тебя спрашиваю, что ты тут делаешь в четыре утра и как смеешь требовать с меня ответов?! Хотя то, зачем ты здесь, можешь не объяснять... Но что за наглость, девчонка?!

Мне на миг показалось, что она задохнется от негодования. Но и Фиона быстро справилась с собой и продолжила бить рекорды по моему ошеломлению. До сего дня, вернее почти утра, я видел ее только кроткой и трепещущей при каждом моем присутствии.

-Хорошо, давай на чистоту. — Ну вот, и где тот восхитительный грудной голосок? Где томное придыхание и робкие взгляды из-под ресниц? Передо мной стояла деловитая и готовая идти до конца, девушка. Дочь своего отца. Чувствую себя не умудренным опытом лэрдом, а наивным кельторским юношей. Мда, женщины, имя вам — коварство. И если бы не другая девушка, гордо стоящая рядом с ней и прожигающая меня синим пламенем глаз, я бы женился на изворотливой змее. Это осознание, помимо слепого запечатления с нэндек, порадовало уже и рациональную часть меня. За все короткое время, что я знал маленькую меровийку, она никогда не юлила и не притворялась. Ну, не считая тех нелепых побрехушек на постоялом дворе, когда она думала, что я ее съем или в жертву принесу...Мы побывали в таких передрягах, в которых истинную суть человека скрыть невозможно. Не представляю Фиону, бросившуюся ради меня на волкодлака, с котелком на перевес. Возможно, запечатление не такая уж глупость? И не просто выходка природы, соединяющая наиболее подходящих партнеров.... А может мне самому вспомнить сказку, рассказанную Алейне и поверить, наконец, что нас благословила сама Дану?

-Думаю, ты прекрасно знаешь, зачем отец послал меня сюда вслед за Эваном. Об этом шепчутся служанки, куда уж лэрду не знать!— Она, наконец, отпустила свою талии, ночная рубашка пришла в норму, а взгляд нэндек теперь убивал ее не так сильно, но все так же ощутимо.— Ты должен взять меня в жены. И, когда настанет время, мой отец приведет тебя на кельторский трон.

-Угу, а старшая дочь Идена Броуди станет королевой Кельтора. И станет править молодой МакЛэйн, не без помощи сердечного тестя. И да будет вечен союз двух кланов, и да убояться их мощи остальные. — Не сдержав торжественного пафоса передал я ходящие слухи, которые, еще пару дней назад, сам считал не такими уж и слухами. Вполне себе конкретными планами лэрда Броуди.— Что-то такое слышал.

-Так вот, — процедила Фиона,— сам знаешь.

-И поэтому ты решила...эм, навестить меня в столь оригинальное время?— Не смог скрыть сарказма я. — И уже указываешь мне, кого уложить в свою постель?

-С тем, кого уложить, до этого времени ты прекрасно справлялся и сам.— В тон мне ответила Фиона. Алейне перевела колючий взгляд с нее на меня. В следующую секунду он прикрылся налетом безразличия, а я тихо выругался под нос, желая дать маленькой белобрысой паршивке пару уроков того, что и при ком можно говорить.— Сейчас же я указываю тебе кого нужно убрать. Я понимаю, что раз не стала, так и не стану твоей нэндек. И готова...иногда закрывать глаза на подобное.— Последнее она сказала явно нехотя. Подозреваю дело не в огромном чистом чувстве ко мне, а в легендарной гордости Фионы Броуди. — Но эта... она мне не нравиться. Твои пассии раньше были...попроще.

Не выдержав, я зло расхохотался. Ну а как же, небось, уже попыталась указать сопернице ее место. Откуда ж ей знать, что дочери меровийских графов обладают гордостью и чувством собственного достоинства не в меньшей степени, чем дочери лэрдов?

-И что смешного?! — Взъярилась неожиданно Фиона. — Отец решил лишить меня возможности быть любимой, взамен пообещав власть и статус! И если это все, что мне предназначено, я не собираюсь делить это еще с кем-то!— Девушка раскраснелась и сорвалась на крик. Было видно, как трудно ей опять успокоиться. А я ошеломленно уставился в ответ. И взгляд моей нэндек стал на миг растерянным и...малость потеплел, что-ли?— А ты...— Фиона посмотрела в упор на Алейне. — ты не из тех, кто уйдет в тень, не так ли? Есть в тебе что-то такое...вызывающее желание назвать тебя...нет. Не скажу!

-И не надо...я поняла. — А вот я ни-че-го не понял. Смог только смутно догадаться, когда нэндек словно непроизвольно коснулась скулы, на которой пряталась слеза Дану. Фиона почувствовала ее силу? Разве такое возможно? Или это подсознательное ощущение высших сил? Черт, надо добавить к списку необходимых дел разговор с обученным жрецом, а то, что Алейне, что я, практически в равной степени новички в этих божественных законах и правилах. Я то раньше что, пришел в Холм или домашний алтарь, возложил дары, попросил благословения у жреца и благополучно свалил дальше по делах. А теперь вот те на. Моя жена — Верховная Жрица. Но все это потом, а сейчас пора прекращать этот балаган. Хватит с меня, я зверски устал, чтобы разбираться еще и в сто и одной палитре женских чувств и понимания окружающего мира. Будь дело с парнем, все дело просто, отхлестать по заду и наказать примерно, чтоб другим неповадно. А что делать с женщинами, сам фомор рога обломает, пока поймет.

Я решительно подошел к Алейне, положил ей руки на плечи, и решительно объявил:

-Позволь представить тебе, леди Фиона, мою жену и нэндек, леди Алейне Сапфир Дюбуа, дочь графа Дюбуа, Избранную этого Квода для меня. Можешь смело передать отцу, что Высшие все решили за нас.

И опять целая палитра эмоций, которые мне в жизни не разгадать, пробежали по лицу Фионы Броуди. Лишь на миг угадались потрясение, уязвленная гордость, досада и...чувство облегчения? Это что, кто-то рад избавиться от меня? Чувство для меня новое, малоприятное для мужского самолюбия, но обнадеживающее для здравого смысла, не желавшего иметь дело с посторонними истерящими девицами. Но все-равно малость обидно, да... А еще на женщин грешу и их нестабильное желание чего либо, зачастую, совершенно не нужного. Вот и мне бы лучше вздохнуть с облегчением. Я так и сделал, когда после минуты молчания, Фиона тихо, но не для меня, пробормотала:

-Так вот где он был...Ну, вот...пусть не говорить, что я не пыталась... — И уже громче, малость официально, словно мы тут практически все не в исподним стоим, а где-то при параде в главном зале Дэйбхидх. — Позвольте мне первой выразить свои поздравления от имени клана Броуди и от моего отца лично. — Последнее она сказала малость ядовито, но, что удивительно, яд летел не нашу сторону, а поздравления ставали все искреннее и давались с все большим энтузиазмом.— Спешу уверить, мой отец будет очень, очень, ну очень рад вашему счастью! Долгих лет вам брака и плодородия сравнимой с кельторской землей! Добрых вам урожаев и детей! Славного совместного правления! Ну, в смысле кланом и вашей землей. А теперь, спокойной ночи, позвольте откланяться. Ибо через часок здесь должна поднять крик, одна охочая к звонкой монете служанка, якобы ставшей свидетельницей совращения честнейшей и наивнейшей из дочерей кельторских, гордости клана Броуди и их лэрда, Фионы Броуди. Цветок которой так подло и бесчестно сорвал молодой лэрд МакЛэйн.

-Ох, как же перенесет эту ужасную весть ваш достопочтимый батюшка?!— К моему удивлению, это в притворном ужасе воскликнула Алейне.

-Ах, с трудом, с трудом.— Горестно вздохнула, подыгривая, Фиона.— Сердце его разбито...Но с другой стороны...лэрд же молод и горячь?

-О, да, вы правы, молодые мужчины порой так несдержанны, особенно рядом с красивой девушкой, наивнейшей и чистейшей кельторской дочерью, с таким гордым цветком...— так же горестно вздохнула вслед за Фионой и Алейне. Я стоял в ступоре и чувствовал себя приглашенным идиотом на этом спектакле. А девочки развлекались дальше.— Но я уверенна, сердце лэрда Броуди полно прощения и понимания!

-Во-истину так, лэрд добр и понимающ! Зачем страдать, если грусть можно превратить в радость? Пусть же соединятся влюбленные, тем самым благородно спасая честь, раз цветок уже не спасти!

-Действительно, — буркнул я,— пусть соединяться...два клана, раз лэрд настолько молод и глуп, что не спешит этого сделать до сих пор.

— Спокойной...утра. Лэрд. Леди. — Фиона коротко присела и перекинулась взглядами с моей нэндек. Обе тихонько посмеивались, уже по другому смотря и оценивая друг друга.

Нет. Мне никогда не понять женщин и краски, которыми они рисуют свои жизни и отношения.

Привет от Алейне

Сон пропал. Ну, вот абсолютно. Нет, ну кто бы сам попробовал спать в подобных условиях! На фоне тихо-мирно сопящего рядом Крейга, опять придавившего меня к матрацу своей ручищей, этот факт печалил меня еще больше. Как и тот, что ноги мне придавила не менее тихо-мирно сопящая Чани. Перед тем как грозный берсерк забылся богатырским сном, я успела узнать имя новой любимицы. Больше ни о чем нам поговорить толком не удалось, на лэрде от усталости лица не было, и я предпочла отложить разговор, тема которого после уходы Фионы и так была ясна и не нуждалась в дополнительных объяснениях. По крайней мере, пока.

И что мне за мою доброту и понимание? Лежу, скучаю. Одной рукой чешу за ушком Чани, другой слегка отвела полог в сторону, наблюдаю, как стремительно светает в арочном окне, за цветным витражом. И ведь даже не пошевелиться. Ну, прям рыжий заговор! Любая попытка ускользнуть пресекается рыжим лэрдом, который, что-то сонно бормоча, притягивает меня к себе, устраивается поудобнее и спокойно спит дальше. Что-то подобное проделывает и его рыжая псина, не забывая при этом подставлять ушки под мои руки. Говорят, наглость — второе счастье. Я уже знаю, у каких рыжих буду ей учиться. В этом решении я утвердилась окончательно, когда и Крейг уложил свою кудрявую голову мне на грудь. И что делать? Пришлось оставить полог в покое и почесать и его. Хотя правильней сказать, что я просто перебирала его волосы и поглаживала голову. То, что он шепнул мне сквозь вседозволенность сна в ответ на это, заставило вспыхнуть щеки, варьируясь между понятием 'очень смущенно' и 'очень довольно' зарделась. Да, мама, ты явно не все мне рассказала о бремени семейной жизни...

Так и лежим. И, уж совсем по правде, не то, чтобы мне это совсем не нравилось. Ощущения все еще были непривычными, но... радовали. В отличие от едва слышного женского плача, смешанного с тихим скулежом. Еще одна, уж совсем не приятная причина моей бессонницы. Несколько часов назад, когда я малость успокоилась после ухода Фионы и обрушившейся на меня новой информации, мне даже удалось ненадолго уснуть. Но звук того, как кто-то упорно пытается пробраться в спальню, прервал мой уход в дрему. Крейг, который, я была готова поклясться, до этого крепко спал, стремительно соскочил с кровати, открыл дверь и бесцеремонно втащил внутрь какую-то женщину. Та, может, и хотела крикнуть, но лэрд что-то ей рявкнул, она заткнулась и спустя пару мгновений оказалась заперта за другими дверьми, я так предполагаю в гардеробной или ванной комнате. МакЛэйн, сказав, что разберется с ней утром, вновь завалился спать, а она с тех пор так и тихонько стенает. Так что ни говорите, а сон у меня пропал. Абсолютно.