Пусть мята напомнит тебе...

— Тень, ищи Ризи! — приказал друг. — Что он зря с нами пошёл?

Оборотень рванул, взяв след. Вампир, видимо решив устроить маленькое соревнование, побежал за волком. Мы постарались не отстать, хоть и было это трудно. И вскоре обнаружили пропавшую... Но не на пеньке, как я думала раньше, а на дереве. Причём юбка осталась болтаться где-то на нижних ветках. Сама Ризи крепко обнимала ствол и смущалась пышных панталонов, скрываясь за густой листвой. Оборотень, довольно виляя хвостом, прыгал внизу. Хорошо, что он не сообразил забраться наверх, иначе девица бы полетела на землю. Шелест давился ехидным смешком — ему пышная мода на нижнее бельё не нравилась. Тай тоже не смог сдержаться. Хохотнул, и мигом спрятал неподобающий смех.

— Ризи, спускайтесь! — потребовал король.

— Не могу, — ревела девушка.

— Помочь? — предложил вампир, и оборотень затянул протяжный вой, мол, и он не может оставить леди в беде. Сейчас как запрыгнет на дерево...

— Я сама! — тут же нашла в себе силы сползти чуть ниже она.

— Шел, ты бы сгонял, подыскал ей штаны, — попросила его я.

Друг не хотел пропустить представление, и за одеждой для спасённой сбегал быстро. Принёс штаны. Хотя меня лично просто подмывало состряпать для Ризи юбку из листьев. Но не решилась портить итак напряжённые отношения с Элеонорой.

Воспитанница её светлости неохотно напялила на себя мужской наряд. Чтобы она не слишком стеснялась и соизволила выбраться из кустов, где меняла гардероб, Таю пришлось похвалить её костюм.

— Не смущайтесь, — улыбался ей он, протягивая руку. — Вам идёт. Вы так на амазонку похожи.

Описать мою реакцию на услышанное? А реакцию вампира и оборотня, которых я чуть не перестреляла за издевательский смешок?

Зато Ризи выросла в собственных глазах, и шла под руку с его величеством, воображая себя не просто равной ему, а уже законной супругой. Девица не отлипала от него даже, когда мы ехали обратно. Мало того, из-за неё мы сбавили шаг, и король занял место не со мной, а рядом с ней. Вылазка на природу потеряла весь шарм и обрела кровавые тона, ведь я пару раз целилась из лука вовсе не по пернатой или клыкастой дичи — новый вид лесного зверя "рюшастая лосиха" мне нравился куда больше!

— Но любит-то он тебя! — успокаивающе похлопал по плечу Шелест, притормозив коня около меня, и на всякий случай отобрал у меня лук. Стрелами теперь можно было только кидаться.

— Может быть. Но замуж за него выйдет она. — Как-то непроизвольно выдохнула я, хоть и не могу сказать, что думала, будто когда-то последую по стопам матери и захочу связать свою судьбу с мужчиной на законных основаниях.

— С чего ты взяла? — возмутился наставник и пустился в долгие объяснения, с перечислением разнообразных случаев истории, когда правители брали себе в жёны бедных замухрышек и жили долго и счастливо.

Пока он самозабвенно проводил лекцию, я натянула поводья. Ши зашагала медленнее, увеличив расстояние от надоедливого упыря.

Вдруг ветер подул с такой силой, что деревья недовольно покачнулись. Я поморщилась, а потом увидела, куда меня манят. Заросли будто раздвинулись, явив моему взгляду тропинку. Кристалл на груди загорелся, намекая, что стоит утолить любопытство и размять ноги. Я слезла с лошади. Привязала её около берёзки и пошла на зов. Что я искала, не понимала, пока в это не упёрлась. Оно было крупным, каменным, большим, поросшим травой и бурьяном — расколотая надвое плита с полустёртыми рунами. Я провела по ним пальцами, и они отозвались тусклым светом огня. Мне в душу забралась горечь.

— Он чувствует в тебе божественную кровь, — встал по правую руку от меня Вей.

— Это... — проронила я, вспомнив, услышанную в берлоге татей историю о Зекие и его брате.

— Да. Ты нашла его. Алтарь, на котором Ровий отдал свою жизнь за Иную. — Подтвердил бог. — И тот самый, на котором она впервые предстала перед Зекием. Что ты чувствуешь? — спросил дед.

— Страх, — призналась я.

Шорох отвлёк внимание. Я оглянулась и чуть не вспрыгнула на разломанный алтарь, увидев шествующего к нам мужчину в сером истерзанном временем балахоне.

— Спокойно, — сказал Вей. — Он не причинит тебе вреда.

Незнакомец снял с себя капюшон. Я закрыла рот ладошкой, чтобы не кричать. Передо мной стояло нечто: когда-то его можно было назвать человеком, но сейчас язык не поворачивался. Его кожа вздулась волдырями, глаза наполнились чернотой, с плещущимся в ней огнём.

— М... ойрус? — протянула я. В бабушкиных сказках ничего не упоминалось о том, куда подевался колдун, за которым охотилась Тьма, остался ли он жив.

— Почти, — выдал бог. — То, что от него осталось. Хотя по большей части, это Шисей.

Незнакомец кивнул.

— Он слишком свыкся с жизнью в паре с человеком, и когда его друг и хозяин умирал, демон огня впервые проявил верность, оставшись с ним до конца.

— Но ведь сделал это не просто так, — поняла я, и ещё одно: собственный дед заманил меня в ловушку. — Потому что...

— Он должен был сделать кое-что, — стыдливо опустил глаза бог.

Моя рука оказалась в цепких пальцах демона. А потом...

Слабый свет, словно я смотрю сквозь крохотную щёлочку — подглядываю через дверной замок. Действие же происходит где-то далеко и в то же время близко. Там, куда устремлён мой взгляд, творятся жуткие вещи. Молчаливые люди окружают женщину, испуганную до смерти. Я когда-то видела её. Из-за страха на лице несчастной не могу понять, кто она. Потом лишь осознаю, что она — Ринара, — та маленькая волшебница, оберегавшая меня, словно свою родную дочь. А люди вокруг — мои друзья. Только в них нет ничего от родных мне и близких. Их глаза красные от крови.

Ринару ловят и... Разрывают. Да! На части. В диких муках она лишается рук, ног. А потом меркнет в яркой вспышке.

Меня стошнило. Особенно, когда я взглянула в лицо одного из изуверов. Это был Тай...

Затем всё заливается багрянцем, когда вижу себя, лежащей в тёмной луже у самого обрыва какой-то ямы, и кровь, льющаяся из меня, стекает во тьму бездонного провала.

Что делать? Что это? — бьётся мысль. Мне холодно и противно, и вдруг вспыхивает огонь.

— Смотри! — говорит он, и я вижу бабушку. Молодую и красивую, танцующую в круге колдунов. Чёрные щупальца тянутся к ней, и проникают внутрь.

— Но она же убила тогда Иную! — говорю я демону огня, и сжимаюсь от страха, глядя на то, как бабушку сначала сжигают, а потом она сама, напоровшись на нож, летит в пропасть. Затем гибнут колдуны, и Мойрус падает вместе с ними. Но Шисей остаётся рядом.

— Ты свободен! — отпускает его маг.

— Да, — отвечает тот, но не уходит. — Пожалуй, мне будет скучно без вас, людишки!

Мойрус вымучено улыбнулся. Шисей загорелся голубым пламенем и спрятался в теле хозяина. Когда свидетелей не осталось, на арену сражения вышли боги. Они сияли будто звёзды. С ними были и драконы. Всего четверо. Воздвигли камень алтаря на место прохода, а потом запечатали его. Уже знакомые мне руны засветились, скрепляя печать.

Всё меркнет, но ужас не заканчивается. Очередная вспышка и я вижу себя. Только глаза у меня красные. Да и руки в крови. О том, кому принадлежит багровая жидкость, увенчавшая меня до самых локтей, не хочу даже думать.

Вдруг раздаётся детский плач и я, та — другая, опускаю голову. Смотрю вниз. У ног лежит мёртвое тело моего Тая. А у него на груди — маленький свёрток. Я беру его. Смотрю в личико ребёнка. Девочки... И, кажется, я знаю, кто смотрит на меня в ответ из этого свёртка...

— Нет! — кричу и бьюсь я, настоящая, в истерике. Картинка растворяется в гари огня.

С отчаянным воплем ужаса, я открыла глаза. Надо мной сидел бледный Шелест. Волк выглядывал из-за его плеча. Он очень хотел помочь, но боялся.

— Ори? — озадачился вампир. — Удрала, чтобы прилечь и отдохнуть?

— Да, дурной сон... — отмахнулась я, переводя дыхание. Оглянулась: никаких следов Вея и Шисея не было. Я даже решила, что мне просто в голову солнцем напекло, пока Шел не обратил внимание на ожоги на моём запястье.

— Где ты только так умудрилась? — не понимал он.

Перестегнув кожаный браслет на другую руку, чтобы скрыть отпечатки демона, которые не болели, видимо по причине божественного вмешательства, я попыталась улыбнуться другу. Вышло неестественно и жутко.

— А вот не ври мне! — зарычал он. — Не знаю, что произошло, но... Признавайся, где тебя угораздило обжечься? Огня здесь нет.

— Эй! — окликнул нас Ольгерд, спасая меня от лишнего вранья и ссоры с другом на этой почве. — Мы вас потеряли.

— Уже идём! — радостно пропела я, сбрасывая с плеч тяжёлый груз от увиденного в бреду.

— Мы с тобой во дворце поговорим! — пригрозил вампир, намекая, мол, есть в его комнате свободный угол для непослушных амазонок.

Я прыгнула в седло, подстегнула Ши и побыстрее постаралась пристроиться к другим охотникам. На спине чувствовала недовольный взгляд Шелеста.

Через пару часов его гнев поутих. Мы мирно ползли по городку. Впереди ехал Тайрелл со своей Ризи. Она то и дело жаловалась на жару. Я же крутилась и таращилась на всё, лишь бы выкинуть из головы мысли о видениях, подаренных демоном.

На центральной площади дома были украшены флажками, тканями. Играла музыка. Собралось много народа. Празднично одетые люди веселились и пели. В огромном фонтане прямо в воде стояли двое. Парень и девушка. Вдруг, все смолкли. Я остановилась, с любопытством рассматривая.

К двоим в фонтане вышла женщина в белом. Заговорила, обращаясь к паре.

— А что они делают? — поинтересовалась я, но мне никто не ответил. Хотя Ольгерд притормозил лошадь и присоединился ко мне, чтобы посмотреть на праздник.

— Венчаются, по обычаю здешних жителей. — Пояснил друг. — Это вторая часть обряда. Во время первого жених приходит к родителям невесты, просить за неё. Убеждает старших, что способен нести ответственность за выбранную им женщину. На втором этапе, влюблённые, одеваются в традиционные синие одежды — это вроде символа, что они становятся немного ближе к небесам и богам. Омывают друг другу ноги водой, произносят клятву. Потом пьют из одной чаши, показывая доверие и желание быть единым целым, делить всё поровну. Третья часть заключается в поселении супругов в общем доме и, ну, понимаешь, в брачной ночи. А потом...

Я слушала друга в пол уха. Двое в фонтане, одетые в нежного цвета неба наряды, с красивыми венками из цветов и пожелтевшей листвы на головах, ходили по воде вокруг статуи великой богини матери. Затем девушка склонилась и бережно омыла ноги молодого человека, в то время как пожилые женщины с рушниками в руках завели грустную песню. Исполнив её, смолкли, дав слово юноше:

"Пойдём со мною,

Дай ноги твои омою.

От пыли тернистых дорог,

От горя, боли, тревог.

Нас ждёт долгий путь,

С которого не свернуть.

Тот путь — наша судьба.

Мы пойдём, в руке рука.

Я тебя в наш дом приведу,

К огню тебя подведу.

И навеки тебе подарю

Тебе одной (одному), жизнь свою"

Девушка повторила вслед за ним эти слова. Молитва-клятва брачующихся о чём-то мне напомнила...

Озноб после холодной воды тёмного озера. Шатёр советника, ведро с горячей водой. Руки, стягивающие с меня сапоги...

Парень тоже омыл ноги девушки. Темноволосая женщина в белом подала молодым красивую чашу, которую они поднесли к фонтану. Зачерпнув немного воды, новобрачные по очереди отпили из сосуда. Толпа ликовала, а двое в фонтане целовались.

Я тем временем погрузилась в не такое далекое прошедшее.

Серебренный кубок, плещущаяся в нём Черногорка, и Тай, который среди ночи растолкал меня, требуя повторить за ним какой-то стишок. Там, вроде, то же было что-то о дороге, о пути и судьбе...

— Ё! — сорвалось с моих губ, и я чуть не ухнула с лошади. — Тай!

Но король меня подло игнорировал. Пригнув голову, пустил коня вскачь, чтобы сбежать от объяснений. Догнать его я не успела. А в замке на мои расспросы он ответил, что слишком занят. Потом два с лишним дня избегал меня, трусливо скрываясь в многочисленных палатах, на собраниях, тренировках и приёмах.

Глава 16. Не все такие, какими кажутся.

В кошмарах ко мне возвращались видения, дарованные демоном. Дед, чувствуя за собой вину, не появлялся, даже когда я звала его или, когда я намеренно строила из себя еретичку и придумывала богу новые имена. Других это, конечно, пугало. Шелест закрывал мне рот рукой, грозил пальцем и приговаривал: "Тише, деточка! Боженька услышит и обидится. Ты же не хочешь получить молнией по заднице?" Я ответила, что молнии — это по части грозного Линкарана. Однако на очередном воспитательном уроке у Элеоноры, сев многострадальным местом на иголку, я поняла: "Вот оно — наказание за ересь!"

Руи притих, притворялся бездушным, бесплотным и вообще отсутствующим. Впрочем, чем он мог помочь мне? Ну, работал по ночам вместо лампады, однако Тьму его слабый свет не отгонял от меня. Она так и липла ко мне, проникая в сон и мастеря из него кошмар.

Проснувшись в холодном поту, как-то ночью, я сбросила с кровати Шаку, который храпел у меня на ногах, будучи в облике человека, а не зверя. Причём голого человека! Мужчины очень привлекательного, конечно. Но таким своим поведением он ставил под угрозу мою честь... Ой! Вот оно общение с Элеонорой. Я теперь волнуюсь из-за того, что обо мне подумают люди.

Шака хлопнулся на пол. Произвёл дикий шум, разбудил вампира, спавшего в кресле, в обнимку с кувшином крепкого вина.

— Как ты здесь оказался? — уставилась на Шелеста я.

— Меня задолбали твои кошмары. У тебя сердце прям наружу просится. То в пятки уходит. — Возмущался он, пошатываясь, брёл ко мне. Споткнулся об оборотня. Выругался.

— Ага. И напился ты, чтобы заглушить чесотку в пятках? В своих. Мог бы разбудить! — обиделась на него за бездействие.

— Тебя разбудишь! — фыркнул мужчина, подвинул меня и увалился на нагретое место. Махнув на него рукой, я замоталась в лёгкое одеяло и вышла в поисках того самого участка с мятой, который мне показывал Тай. На сонную голову зелёный лабиринт в садике у дворца превратился в серьёзное испытание. Когда остатки дрёмы отпустили меня из своего омута, я поняла, что потерялась, запуталась и не могу разобраться, с какой стороны вошла и куда мне нужно идти.

Вот бы Тень сюда! — вспомнила о волке я. Но так, как мохнатый (то есть голый) комок сейчас отвоёвывал пространство у вампира, я сама себя на время вообразила оборотнем. Подумала, что смогу унюхать мяту и на расстоянии. Тем не менее, уловила лишь едва слышный запах сирени. Точнее духов на их основе. Откуда-то я их знаю!

Выскользнувшая прямо из-за широкой стены кустарника её светлость чуть не довела меня до заикания. Хотя она тоже испугалась.

— Ааааа! — вскрикнула она.