Сердце Чёрного дракона

Я сорвалась с места прежде, чем хотя бы успела обдумать план действий. Просто в одно мгновение я осторожно выглядывала в окно, наблюдая за подозрительной парочкой, а в другое — уже быстрым, но почти бесшумным шагом направляюсь к выходу.

— Ты куда? — удивлённо крикнул мне вслед вампир.

— Скоро вернусь, — не глядя, отмахнулась я.

Но одну меня, как и следовало ожидать, не отпустили. И разве я удивилась, когда раздражённо бухтящей что-то себе под нос тенью вслед за мной выкатился именно Рейнар? Да ничуть.

Не обращая на него внимания, я прислушалась, оценивая расстояние до врагов, осторожно выглянула из-за калитки. Но всё равно не услышала от этих шпионов ни звука, кроме равномерного стука лошадиных копыт! Да кто ж вы такие, мать вашу?!

— Нора... — начал было маг, но я бесцеремонно зажала ему рот ладонью и вся обратилась вслух.

Так и есть — ни единого словечка. Даже дыхания не слышно, а ведь не так уж и далеко! И шагов тоже... Такое впечатление, что парочка вороных топает по улице сама по себе. Или же... Я похолодела.

Существует лишь одна причина, по которой я могла не услышать их.

Эти двое знают, кто я. Знают, что я здесь. Знают, что я могла бы их учуять, и маскируются специально. Вернее, не они сами — кто-то старательно замаскировал их. На такое способен лишь один человек. Вернее, не человек.

— Данканэр... — ошеломлённо выдохнула я.

Надо же, нашёл всё-таки! И как только умудрился? По моим прикидкам, у меня должна была быть хорошая фора... Это как же сильно я им насолила, этим фениксам, а? Провались пропадом этот демонов амулет... Ну найдёшь ты меня, жар-птица ощипанная, и что дальше? Имущество-то краденное давным-давно уже к заказчику перекочевало. Отныне я чиста перед тобой. Ну, почти... Твою ж упырицу, а ведь и правда, что ж делать-то? Очевидно, меня не тронут, пока думают, что их грёбанная огненная реликвия всё ещё у меня. А как узнают... Я и вякнуть ничего не успею, а меня уже насадят на гигантский шампур и приготовят вкусный шашлык. Эти ребята горячие, с ними лучше не спорить, чтоб им подавиться каменным углём... Эх, Нори, не жилось тебе спокойно, вот и получай теперь. Как говорится, кушайте, не обляпайтесь.

— Кто это? — недовольно поинтересовался Рейнар.

— Да иди ты...

Маг раздражённо поджал губы и с независимым видом поднял руку, намереваясь гордо удалиться со двора. Он явно не ожидал, что его грубо схватят за шкирку и буквально пришпилят к забору.

— Стой тут! — зашипела я. — Не то они увидят!

— Какая страсть, какая экспрессия... — восхищённо (как мне показалось) прохрипел Рейнар.

Мне показалось, или его глаза чуть загорелись?..

— Заткнись, маг!

И маг послушно заткнулся. Во время отнюдь не детского поцелуя особо не поговоришь.

Я тут же забыла и про фениксов, и про Данканэра, и про партнёров, которые наверняка могли увидеть нас в окно, и даже про безутешного ногтеядного упыря Кантора... Остался только этот лживый, но такой привлекательный сероглазый колун, его руки на моей талии и губы на моих губах. И вновь этот нежный аромат сирени, витающий в воздухе... Серебряный кинжал мне в глотку, ну почему эта сволочь так здорово целуется?!

— Так бы и сказали, что хотите перепихнуться тайком, — обиженно фыркнули прямо за спиной.

Нет. Не верю. Ну не может же быть, чтобы это происходило каждый раз?

Я неохотно оторвалась от наглого принцемага, недовольно покосилась на ухмыляющуюся киару. Рядом с ней радостно потирал руки вампир. Хорки с невозмутимым видом стоял позади. А на заднем плане, горестно поджав губы, маячил вовсе не радостный Теофан. Не осознал ещё, наверно, своего счастья.

— Видишь ли, "тайком" — ключевое слово, — раздражённо вздохнул Рейнар.

— У вас что, привычка такая — постоянно обламывать чужой кайф? — тут же поинтересовалась я.

— Нет, на самом деле, — с плотоядной усмешкой обрадовал нас Дагар. — Просто наш приятель Тео наконец-то согласился, что чудо возвращения любимого, хоть и почти приблудного сыночка к жизни достойно серьёзного вознаграждения за труды, и мы решили, что вам будет интересно узнать.

— Ну и нам неплохо было бы поинтересоваться, что дальше, трудиться-то придётся колдуну, — мило улыбнулась Нарани.

Рейнар презрительно фыркнул, но предпочёл хранить молчание, исполненное чувства собственного достоинства — по его мнению. Как по мне, так он скорее походил на взъерошенного, надутого и обиженно нахохленного петуха. Староста, которому в общем-то полагалось немедленно возрадоваться и слёзно благодарить за помощь в исцелении сына, выглядел так, будто собрался на похороны. Наверное, так оно и было — только хоронить он будет не Кантора, а денежки. Ничего, мы с удовольствием поможем покойникам упокоиться с миром... Зато легкомысленная матушка кладбищенского упыря сияла не хуже лысины Хорки, мгновенно выйдя из запоя. Ну хоть кто-то радуется.

— Ну так что, трудоголик? — Дагар ласково потрепал по холке свою вороную. Та с сомнением покосилась на хозяина (или раба, это уж с чьей точки зрения смотреть), но приметила в ладони заготовленный для неё сахарок и благосклонно приняла сей знак внимания. — Трудиться-то когда начнёшь?

— Ночью, — огрызнулся принцемаг.

— Вот и отлично, колдун, — очаровательно оскалился вампир, легко взлетая в седло. — Тогда поехали назад, в так называемый трактир.

— К Тимофею? — уточнила Нарани.

— К нему, — кивнул тот.

Возражений ни у кого не нашлось. Разве что у старосты, но его очень вовремя заткнула не очень благоверная супружница, случайно уронив ему на ноги седло.

— И вот там ты, милый друг, всё нам и расскажешь, — вкрадчивым голосом многозначительно произнёс вампир, когда мы все оседлали коней. — Откуда ты такой интересный взялся и какого лешего тебя, интересного такого, отправили с нами, злыми наёмниками.

Рейнар поморщился, но вновь промолчал. Впрочем, никто сейчас и не ждал его ответа — Дагар вместе с Нарани ускакали вперёд, за ними с невозмутимым видом пристроился Хорки. Лже-принц с кислой миной оглянулся на меня и пришпорил своего серого, оставив меня в хвосте.

Я с опаской покосилась назад, напрягая все свои рефлексы до предела. Ни фениксов, ни их вороных близнецов видно не было. Впрочем, это ещё ни о чём не говорит...

Остаток дня прошёл относительно спокойно. Ну, если не считать лёгкой разборки между Дагаром и Рейнаром... Впрочем, надо отдать лже-принцу должное — он сражался почти честно. Лёгкие магические тычки и подзатыльники, так разъярившие красноокого вампира, не считаются. Зачем Серому Следопыту потребовалось срочно срывать злость на новоявленном колдуне, никто из нас так и не понял. Зато Рейнар отрывался по полной — видимо, без магии ему пришлось очень тяжко.

— Так как же так вышло, что Ваше высокородное Высочество оказалось, простите за мой имперский, с гнильцой? — ненавязчиво так поинтересовалась Нарани, когда оба драчуна, зыркая друг на друга с откровенной злобой, плюхнулись рядом с нами отдышаться.

Лицо Рейнара вытянулось. Дагар, наоборот, казался весьма довольным такой формулировкой. Я весело фыркнула. В чём, в чём, а в умении говорить гадости с невинным выражением на хитрой мордашке киаре не откажешь. С гнильцой, кто бы мог подумать! Хотя, если отбросить сантименты, так оно и есть.

— Моё высочество, киса, никакой гнилью не воняет и не воняло никогда, — зло рыкнул Рейнар.

— Ну, не знаю... — усомнилась рыжая. — Скажи это вечером, когда будешь стирать свои носки.

Казалось, и так уже изрядно вытянутой физиономии принца вытягиваться уже некуда. Оказалось, мне только казалось.

— Ладно, шутки в сторону, — успокоившись, тут же посерьёзнел Дагар.

Я невольно напряглась. Каким бы безобидным весельчаком не выглядел иногда этот вампир, нельзя забывать о его сути и профессии. Нельзя забывать о том, что он может свернуть мне шею, не моргнув и глазом. Вот и сейчас, перестав хихикать, напряжённый, подавшийся вперёд в едва заметно угрожающей позе, со своими ярко-алыми глазами, в которых опасно заиграли яростные огоньки... Он выглядел даже не опасным — смертоносным. И это впечатление вовсе не было обманчивым. Он и был таким.

Впрочем, подобное можно сказать обо всех нас.

— Рассказывай, — спокойно бросил Дагар.

Мне показалось, или Хорки тоже чуть подался вперёд?

— Да нечего рассказывать, — неохотно выдавил Рейнар. — По закону, маг не может быть императором. И вообще, считается, что нас к управлению империей подпускать нельзя.

— Почему? — с любопытством вмешалась киара.

— Мало ли, что мы можем натворить? Все маги и колдуны по природе своей — экспериментаторы. И эксперименты ставят они подчас рискованные, опасные и даже жестокие. Любая ошибка может стоить жизни магу — это в лучшем случае. А в худшем — жизнями поплатиться могут десятки и сотни невинных людей.

— И?..

— Что "и"? — с каким-то неуловимым отвращением передразнил блондин. — Вот представь, что подобная катастрофическая ошибка произойдёт в масштабах всей империи. Понятно?

Нарани немного помедлила, но всё же кивнула. Хотя по ней было видно, что проблемы империи и всякие призрачные опасности её никак не волнуют. Я была с ней согласна. Кого волнует то, что может когда-нибудь случится? Ведь с такой же долей вероятности может выйти так, что не случится вообще ничего. Так какой смысл переживать о будущем? Если, конечно, какой-нибудь многоуважаемый Оракул не предсказал когда-то , что всё, кирдык империи, если в будущем какой-нибудь нахальный колдун посмеет чихнуть в пределах императорского дворца.

А вот судя по серьёзному Дагара, тот со словами нашего принца явно был согласен. Может, он с тем Оракулом лично был знаком?

— Ну так вот, — продолжил Рейнар, — долгое время наша семья закон строго соблюдала... Пока однажды кому-то из моих предков не пришло в голову, что маг в совете — это весьма и весьма удобно. А знать о нём сливкам общества вроде как и необязательно... Вот и пошла негласная традиция. При каждом императоре с тех пор обязательно тайно состоял сильный колдун, которому запрещалось афишировать свои способности. Ну а следили за ним, чтобы эксперимент какой-нибудь мерзкий не учудил, должны били императорские ищейки. Вот и мой отец, взойдя на престол, тоже взял на работу одного очень одарённого юношу. Под строгим секретом, разумеется. Ну а потом...

Я невольно усмехнулась. Что понять, что было дальше, не нужно быть семи пядей во лбу. Очевидно, что эта история давным-давно обросла нехилыми рогами. На пару с императором.

Вот это ирония! В один и тот же день мне довелось выслушать две абсолютно разные по масштабам, но одинаковые по сути истории. А ещё — увидеть двух таких же разных, но чем-то всё-таки похожих результата этих историй. Интересно, Кантор тоже родился с даром? Или это только Рейнару так повезло?

— Ну и когда же твой папаша узнал о похождениях блудной жены? — видимо, Дагар тоже вполне в состоянии сложить два и два.

Вот только зря он позволил настолько пренебрежительный тон.

Яркую серебристо-голубую вспышку молнии заметили мы все — но поздно. Меня она не задела. Нарани и Хорки — тоже. А вот Дагара отбросило к стене с силой и скоростью молодого дракона, так что вампир, пролетев спиной назад через всю комнату, сбил на пол тяжёлый дубовый стол, к демонам расколотил два стула и неровной дымящейся кучкой сполз на пол. Я невольно приоткрыла рот. Хорки равнодушно выгнул бровь. Нарани изумлённо охнула и перевела настороженный взгляд на невозмутимого мага. "Кучка" у стены, пару раз кашлянув, полузадушенно что-то прохрипела.

На миг в комнате воцарилась мёртвая тишина. У меня и киары попросту не было слов. У Дагара они, очевидно, были, причём в большом количестве и без малейшей цензуры — но не было возможности их из себя выдавить. У Хорки были и слова, и возможность. Не было лишь желания что-либо говорить.

— Никогда. Не смей. Оскорблять. Мою семью. Никогда.

Ледяной голос Рейнара заставил вздрогнуть даже меня. Речь его была короткой, но ёмкой, он словно чеканил каждое слово. Теперь я глядела на него куда внимательнее. И не напрасно — в серых глазах полыхало пламя. Жуткое, яростное, огненно-ледяное. И направлено оно было на всё ещё пытающегося отдышаться вампира.

Кажется, я сильно ошибалась насчёт безалаберности принца. Он ничуть не рисковал, отправляясь в поход с четвёркой незнакомых наёмников. Не удивлюсь, если именно он окажется наиболее смертоносным из всех нас. Что же, придётся взять его на заметку. Не раздражающий. Не надоедливый. Опасный.

— Напомни мне больше не подкалывать тебя носками, — с невозмутимой физиономией высказалась Нарани.

Рейнар не ответил. Зато у Дагара, как оказалось, вновь проявился дар красноречия!

Резво вскочив с пола, вампир гневно вперил оба ярко-алых глаза, пылающих яростным огнём, в спокойно сложившего руки на груди принцемага. Мы с киарой по заслугам оценили бывшую когда-то чёрной и блестящей густую копну волос, сейчас больше напоминающую помятый стог сена, ставший невольным свидетелем ночного рандеву а-ля "Дорогой мой друг Сорелий, ночью жду тебя на сене". Насквозь пропаленные дорогой плащ и рубашку заценили тоже. Торс и грудь, как оказалось, были невредимыми, только слегка покрылись копотью.

Дагар широко раскрыл свои как никогда ранее выразительные очи, глотнул побольше воздуха... и разразился настолько грубой и пошлой бранью, что мы с Нарани слегка зависли, обдумывая незнакомые слова. Даже Хорки, казалось, тоже прислушивался несколько заинтересованно.

— Что-что? — живо переспросила киара, услышав нечто особенно красноречивое.

— Наш вампир очень удивлён, весьма озадачен и крайне обескуражен, — как можно спокойнее перевёл Рейнар.

— Ты уверен? — усомнилась я. — Что-то выражение лица у него какое-то нецензурное...

Ответить мне никто не успел: рывком распахнув дверь, в комнату влетел Тимофей. Взгляд его безошибочно нашёл обломки стульев, сиротливо украсившие пол. Только вот вместо осуждения или печали в глазах его ясно отразился недетский восторг.

— Сломал! — вслух восхитился он.

— Сломал, — согласился Рейнар. — Могу починить.

— Нет! — хозяин даже замахал на него руками, показывая, что именно он думает о великодушном предложении мага. — Я их вот уже год сломать пытаюсь, а тут такое счастье!

— А зачем ломать? — не поняла Нарани.

— Как зачем?! — Тим уставился неё, как на девицу недалёкого ума, разве что пальцем у виска не крутил. — Чтобы починить, конечно!

Да... Не хотела бы я жить в деревне. Казалось бы, место должна быть тихое, спокойное — живи и радуйся. А, оказывается, из развлечений только и есть, что собственная мебель. Сломал — починил, потом опять сломал, и снова починил. И так, пока несчастная утварь не покончит жизнь самоубийством, самоуничтожившись через сожжение на костре.

Отвечать ему никто ничего не стал. Хозяин — барин. Если ему так нравится издеваться над мебелью, мы запросто можем устроить фестиваль сломанных предметов... Только вот обрадуется ли Клавия?

— Я продолжу, если никто не против? — спокойно возвестил Рейнар, как только Тимофей радостно ускакал в обнимку с искореженными стульями.