— Где Бред Тогерти?
— У себя, наверное, — неуверенно ответил гриффиндорец.
Дима направился к лестнице, когда его окликнула Сьюзан. Он сделал приветный жест и, игнорируя все направленные на него взгляды, пошел в комнату семикурсников. В коридоре ему встретился только Камистер. Дима глянул на него и постучал в дверь.
— Случайно дверью не ошибся?
Дима недовольно на него зыркнул и, даже не услышав ответа, вошел. В комнате стоял полумрак. Слизеринцу даже показалось, что тут никого нет.
— Генри, ты ли?
— Нет. Это Дима.
— О, Дима, — Бред выглянул из-за балдахина. — Проходи, присаживайся. Думаю, тебе передали, что я сказал...
— Да, Винс передал, но я ничего не понял. Что ты имел в виду? — Дима подошел и сел рядом на кровать.
— Ничего не бойся и ступай свободно. Что тут не понятно?
— Чего мне бояться?
— А разве Питерсон не подслушал про могильника?
Только упомянули и дверь без стука распахнулась. Питер вошел, оглядываясь в поисках чего-то или кого-то.
— Дима, ты здесь?
Бред привлек внимание Димы, положив палец ему на губы, показывая молчать, а другой рукой — забираться на кровать с ногами.
— Пришел бы он — я бы заметил, — Тогерти легко задвинул балдахин, скрывая Диму.
— Очень смешно. Мне Том сказал, что он сюда зашел.
— Не слышал я Тома, но Димы здесь не было.
— Зачем ты вообще без света сидишь?
Дима хотел что-то сказать, но Бред остановил его тем же жестом. Свет зажегся и Загорный увидел, что балдахин оставлял за собой полумрак. Он услышал шаги приближение к кровати и подвинулся к краю. Питерсон немного отдернул балдахин и сел на кровать, спиной к Диме.
— А зачем ты его зажигаешь? Мне и без света все хорошо было видно.
— Странный ты.
— А ты? Пришел, как только услышал, что Дима был здесь. Но, если верить словам Камистера, он пришел же не к тебе.
— Я хотел бы с ним поговорить.
— Я тоже.
— Так, где он? — Питер осмотрел комнату.
— Где-то.
— Не мудри, Бред. Я знаю, что он здесь. У меня есть надежный источник.
— Камистер?
— Надежнее.
— Ладно. Признаю: Дима в этой комнате. Что теперь?
Питер поднялся с кровати и пошел осматривать кровати. Дима не понимал такого маневра. Он глянул на Тогерти, но гриффиндорец только подмигнул ему и кивнул в сторону Питерсона.
— Куда ты его дел?
— Ты так интересно ставишь вопрос.
— Дима-а-а, ты где-е-е?
Слизеринцу стало не по себе.
— Видишь. Он тебе не отвечает — значит, говорить с тобой не желает.
— Но я все равно хочу с ним поговорить.
Бред посмотрел на Диму, давая ему права выбора. Слизеринец решил не сразу. Он еще раз посмотрел в направлении предполагаемого места нахождения Питера и поднялся на ноги, не слезая с кровати. Рывком распахнув балдахин, Дима подался вперед, держась руками за столбы.
— Питерсон, какого ты пришел? Я хотел поговорить с Бредом, а ты нам мешаешь! Убираться по-хорошему! У меня завтра игра и я не намерен сегодня подрывать свои нервы!..
— Ты чего? — Питер казался пораженным до глубины души. Он подошел ближе и стал у ног слизеринца. Сейчас его глаза находились на уровне Дименой груди.
— Я чего?! Ты постоянно ищешь со мной встречи! Чего ты добиваешься? Хочешь заполучить меня? Так знай: этого никогда не будет! — Дима видел, как исказилось лицо Питера, но не остановился. — И мне все равно, что ты по этому поводу думаешь. Уж прости, но ты мне совершенно не нравишься!..
— Почему?..
— Да по тому, что ты меня домогаешься, как девчонки! У меня есть достоинство и я намерен!..
— А ведь он только хотел сказать, что теперь тебе не стоит бояться могильника.
— Что?..
— Он участвовал в договоре с могильником, преследовавшим тебя.
— Помогал.
— Основную работу сделал я, но без него ничего бы не получилось...
Диму будто переклинило. Гнев как рукой сняло. Он посмотрел сначала на Бреда, который подтвердительно кивнул, а потом на Питера, который так и остался стоять у его ног. У Загорного на лице читалась тревога, смешанная с облегчением. Он шагнул вперед, спускаясь на пол, став почти вплотную к Питеру. Секунду колебавшись, Дима взял его за кофту и прислонился головой к его груди.
— Спасибо, — будто глухой звук.
Питерсон хотел обнять Диму, но он быстро отстранился, направившись к Бреду.
— Спасибо. Чем я могу отплатить за такой поступок? — обращался он только к Тогерти.
Бред довольно улыбнулся и поманил слизеринца к себе. Взяв его за мантию, он подвинулся к его уху и что-то тихо прошептал. Дима отстранился, непонимающе на него поглядывая.
— И это все?
— Поверь, это не мало.
— Тогда я согласен, — они улыбнулись друг другу, и Дима быстро направился к двери. — Увидимся, — и он покинул комнату.
— Что ты у него попросил?
Бред только довольно улыбнулся и откинулся на подушку.
Глава 19. Скрытые чувства
— Всемогущий Мерлин, что тут твориться?! Я понимаю, что победа над Рейвенкло — это праздник, но не до такой же степени!
Декан Слизерина был откровенно в шоке. То, что он увидел, зайдя в гостиную своего факультета, не подавалось никакому описанию. Если говорить мягко, то это можно было назвать все общей попойкой со всеми вытекающими последствиями, да еще и в самом разгаре. Студенты уже прошли этап безобидных тостов, но еще не дошли до драк, пошлых игр и безграничного безобразия, хотя уже было на что посмотреть. Дроклов не стал вмешиваться — сами потом поплатятся за свои действия. Декан лишь убедился, что в этом "шабаше" не принимали участия младшие курсы. Нескольких студентов все же пришлось отправить спать.
Дроклов осмотрелся, но причина, которая привела его сюда, наглухо отсутствовала. Он отыскал уже хорошо принявшею на душу Бет, яро спорившею с Синди, и задал интересующий его вопрос:
— Где Дима?
— Дима? Он... — она осмотрела зал, — был тут... Я его видела...
— Он ушел на поле, — сообщила Линда, сидевшая рядом и выглядящая более-менее трезвой.
— На поле?
— Что ему там понадобилось в такое-то время?
— Не знаю...
— Они с Винсом ушли. Возможно, и не на поле...
Ушли они все же на поле. Вызудильнили Пашу и отправились. Возможно, они туда бы и не поперлись, но это была идея Димы на его, уже к тому времени, не трезвую голову. Ему внезапно очень захотелось полетать. Винс, не особый любитель полетов и метел, поддержал эту идею с небывалым для него рвением. Стоит ли заметить, что до этого состояния их споили их же сокурсники в лице Нельсона и Чарема. Паша даже немного обиделся, что не мог присутствовать на таком бурном праздновании. Но он быстро обмяк, когда парни предложили ему прихваченную бутылку вина (он бы предпочел покрепче, но тоже неплохо вышло).
Дима взял свою метлу, Винс выбрал себе один из Нимбусов, Паша вскочил на свою швабру, захваченную из Тибидохса, и они втроем взмыли в небо. Они взяли несколько мячей и начали ими перебрасываться, стараясь сбить друг друга наземь. Потом они играть в квача, уразнообразили игру заклятиями, а потом и вовсе устроили перегоны с препятствиями. Со стороны это смотрелось слегка нелепо и по-детски. Винс хуже всех держался на метле и несколько раз был близок к падению, хотя чудом возвращал телу равновесие. Паша, возможно, только в меру меньше выпитого летал относительно хорошо. По Диме же было видно, что он пьян. Парень что только не делал, но ровно на метле лететь не мог. Он летал и зигзагами, верх ногами и делал по несколько мертвых петель подряд.
Уже давно стемнело, но это не особо мешало троим друзьям ориентироваться в пространстве. Друг друга они видели, когда подлетали очень близко, но им этого вполне хватало. Так что было не удивительно, что никто из троих не заметил наблюдающую за ними игрищами фигуру. Дроклов заметил почти сразу. Прислонившись с боку к трибунам, темная фигура скрестила руки на груди и беззвучно наблюдала за разворачиющимися баталиями. Декан уже было поспешил к тени, но его внезапно кто-то тронул за правое плечо. Профессор глянул туда, но там никого не было. Он повернул голову налево и мгновенно схлопотал поцелуй. Легкое касание губ и осмелившийся на такое быстро отстранился, избегая летящей руки.
— Я же говорил так не делать! — Дроклов сжал кулаки и недовольно посмотрел на Лимпфона.
— Прости, не удержался, — бывший гриффиндорец довольно развел руками. — И что же ты делаешь тут в столь поздний час?
— Ищу своих студентов, чего бы и тебе советовал.
— О. Так мы тут неспроста встретились. Я вот тоже за Питером пришел.
— Питером? — Дроклов глянул на темную фигуру у трибун, — "Похож...". — Неужели он?..
— Похоже на то.
Злость Дроклова как ветром сдуло. Он грустным взглядом смотрел на одинокую фигуру. В такие моменты ему становилось грустно, так как его поглощали воспоминания. Не разделенная любовь. А ведь он тоже был тогда школьником, делал все, чтобы предмет обожания обратил на него внимания. Тогда это было не сложно, но эффекта от этого не было. Между ними всегда, словно запрет проскакивало: "Слизеринец". Дроклов лишь гордился тем, что принадлежал к этому факультету, но так считал только он (ну и другие его сокурсники).
И однажды Гектор не выдержал. Он отвел свою любовь в сторону и признался: " Катрен, я тебя люблю!..". Сколько он себя готовил и настраивал, сколько нервничал и переживал. И что он получил взамен? Поцелуй, а потом незабываемую ночь. В те мгновения Гектор был счастлив, но оно продлилось не долго. Холодное одинокое утро. Он пошел к Катрену, но гриффиндорец только посмеялся над ним. Это был удар. Гектор к тому времени уже не был девственником, но тогда он впервые полюбил.
После той раны, Дроклов больше никогда не влюблялся по-настоящему. У него было множество свиданий на одну ночь, легких влюбленностей на несколько встреч, но не любви. Тогда еще, он даже был готов поддаться на уговоры Волтера, но в самый последний момент оказалось, что он знал о случившемся. Это и провело черту.
Отбросив воспоминания, Дроклов сообразил, что Лимпфон учтиво обнимает его за талию, прижимая его спину к своей груди. Было приятно. Просыпалось чувство защищенности, но Гектор верил, что оно обманчиво.
— Что ты делаешь? — Лимпфон уткнулся носом в его волосы.
— Похоже, ты снова вспоминаешь тот случай. Ты выглядел таким одиноким...
— Возможно, — в такие моменты Дроклов никогда не смотрел в зеркало. — Но это не означает, что меня нужно обнимать. Ты же знаешь, как я это не люблю!..
— Но ведь наш уговор все еще в силе? — Гектор почувствовал теплое дыхание на своем ухе.
— В силе, но это ничего не значит.
— Пока не значит, — Липмфон рывком развернул Гектора к себе, взяв за плечи и всмотревшись в глаза. — Но вскоре ты поймешь.
— Очень в этом...
Зачем заканчивать эту фразу? Лимпфон тоже так посчитал и поэтому заткнул Дроклова поцелуем. Один поцелуй он мог вытерпеть. Получив свободу, Гектор отклонился.
— Больше так не делай.
— Еще сделаю. Еще много, много раз...
Дроклов хотел ему возразить, но замер, когда перед его лицом проплыла маленькая снежинка. Он посмотрел вверх и увидел полчище, приближающее к земле. Мгновенно послышались одобрительные возгласы с поля. Теперь парни гонялись за снежинками. Питерсон тоже протянул руку, ловя первый снег. Дроклов грустно улыбнулся, но был выведен из этого состояния еще одним поцелуем.
* * *
Сутра Дима попытался вспомнить анти похмельное заклинание. Не получилось. Пришлось искать блокнот. После душа и немного магии он почувствовал себя будто переродившемся. Он запустил зеленую искру в постанывающего Винса и сел за стол. Было неумолимо рано, но спать уже не хотелось. Он мало что помнил со вчерашнего: вечеринку, спиртное, поле и снег. В последнем можно было еще раз убедиться, глянув в окно. Дима намеривался написать письмо домой. Родители ждали его на каникулы, и он не собирался их огорчать. Вчера так же выяснилось, что каждое Рождество проходит бал, и он захотел остаться. Дима написал, что католическое Рождество проведет в школе, а на Новый год уже будет дома. Винс говорил, что обычно мало кто оставался в школе на праздники. Он сам намеривался съездить домой, хотя говорил об этом только как возможной вероятности.
Оставив Винса приводить себя в порядок, Дима отправился в совятню. Ему казалось, что значительно похолодало. Землю уже покрывал тонкое покрывало снега, но он еще мог растаять. Дима любовался окрестностями, пока Тройсен сам не вылетел и не ущипнул его за руку.
— А тебе ж не холодно, — обижено сказал слизеринец, привязывая письмо.
Второе письмо сестре он намеревался отправить школьной совой. Издевательство над птицей, но что тут поделаешь? Он выбрал пернатое повнушительнее и привязал к ее лапке конвертик.
— Тоже письма отсылаешь? — Дима развернулся и увидел в проеме Бреда. — Уезжаешь на каникулы?
— Да и да. Поеду домой.
— Я вот тоже собираюсь, — Тогерти поднял руку и на нее мгновенно сел огромный рябой филин.
Пока спускались на завтрак, они обсудили вчерашнюю игру. Бред подивился тому, что Дима рассказал про драконобол, в который играл дома, и сказал, что хотел бы на такое посмотреть. Винс, уже при параде, встретил их у входа в большой зал. Он тоже подключился к рассказу об их вечерних похождениях. Они еще немного постояли, привлекая всеобщее внимание, а потом разошлись по своим столам. Диму и Винса встретили удивленные взгляды одногруппников.
— Вы только что общались с Тогерти?
— А что? Прикольный парень, — Дима спокойно сел возле Бет и начал расспрашивать об окончании вечеринки.
Оказалось, что заходил профессор Дроклов, но никак не постарался прекратить творившееся, по словам Нэт, безобразие. Хотя, уже когда веселье плавно перетекло в блаженный сон, он вернулся и начал отправлять всех спать. Дроклов даже балы не снимал. Казалось, что его мысли занимало что-то другое, но не хватало им еще разборок на свои не трезвые головы.
— Студенты, — Вирджиния поднялась со своего места, — я хочу сделать объявление на счет приближающихся каникул. Первое, все, кто уезжает, не забудьте уведомить своих деканов в письменной форме, — зал недовольно зашумел. — И второе, поскольку предыдущее Рождество прошло не настолько ожидано, как вы того желали...
— А что было? — уточнил Дима.
— Нудно.
— ...в этом году мы решили дать студентам возможность самим выбрать метод празднования, — зал зашумел уже веселее. — От факультета принимаются четыре предложения, соответственно от четвертого, пятого, шестого и седьмого курсов. Все предложения будут вывешены на стендах, и по результатам вашего голосования будет выбран метод время провождения. В подробности я посвящу старост на собрании, которое состоится у меня в кабинете, — она глянула на часы, — через десять минут. Не опаздывать, — и директор пропала из зала с негромким "пф".
— Ну, вот так всегда.
— Лучше ешь. Нам не стоило опаздывать...
* * *
На краях двух диванов сидели девушки из Рейвенкло и Хаффлпаф и весело переговаривались между собой. Третий диван был занят Питерсоном и Бишоп, чей разговор казался каким-то натянутым. Девушка старалась что-то выведать, а Питер только равнодушно отмахивался. Дима заметил, что с этим гриффиндорцем в последнее время происходило что-то странное. Он бы даже не обратил на это внимание, но с момента их последней встречи, Питерсон не разу к нему ни придрался, ни сказал и слова, ни глянул в его сторону. Это было странно и немного непривычно. Дима уже давно включил события такого рода в каждодневный план, а тут такое. Слизеринец не мог сказать, что его это огорчало, даже наоборот — этого он и добивался. А вот теперь он немного беспокоился за Питерсона. Дима глянул на гриффиндорца, но он не ответил тем же, что, определенно, сделал бы раньше. Отогнав все прочие мысли, парень сосредоточился на вопросе, который ему задавала Бэт.
