Крошечное лесное озеро отражало звезды и лес, в который парни ломанулись как лоси в поисках валежника. От хруста веток и их переругиваний отступил страх перед темнотой и даже повеселело на душе. Одна бы я никогда вот так запросто не сунулась в лес ночевать и бегала бы по постоялым дворам, огребая неприятности на пятую точку. М-да, пожалуй, только мечами я еще дешево расплатилась с ними, хоть оба и твердо заверили, что обязательно отдадут деньги.
Костер весело затрещал, плюясь во все стороны рыжими искрами, забулькала вода в котелке, где уже утопили куриную тушку и я приготовила крупу, чтобы всыпать ее в бульон.
— Пахнет-то как! — повел носом Лукас. — И чего ты говорил, что мясо надо готовить только на огне? Вон, вареная курица ничуть не хуже жареной, а уж когда туда крупу положить, то и вовсе шикарное блюдо получается! И много его, даже на утро хватает...
— Ну, это не только я говорил, — смутился Гунтер, глядя как завороженный на вожделенный котелок и сглатывая слюну. — И в отряде так солдаты говорили, и Курт...
— Конечно, на огне мясо вкуснее, — я помешала ложкой бульон, потыкала курицу и всыпала крупу. — Солдат кормит герцог, а мы кормимся сами. Я бы тоже не отказалась поесть мяса с костра, но одна курица на троих — каждому на зуб, а курица с кашей — уже полные животы. Помните, как мы готовили ту козу? Курт тоже ворчал и дал мне только меньшую часть для варки, зато ели мы ее в два раза дольше, чем жареную. Хлеб у нас еще остался? Лукас, ты нес его, надеюсь, не все слопал по дороге?
— Ты чего это, — обиделся парень и полез в мешок, — нешто я не понимаю? Да вот он...
— Тихо! — Гунтер предостерегающе поднял руку и прислушался. — Слышали?
— Слышали, как у меня живот воет! — Лукас потянулся за котелком.
— Тихо, я сказал...вроде как ходит кто-то вокруг...вот опять хрустнула ветка...— Гунтер медленно потянул из ножен свой меч, настороженно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что вызвало у него такую тревогу.
— Да вроде и я слышал, — Лукас ужом скользнул в сторону и тоже вытащил свой нож-штык.
Я развернулась от костра и потянула к себе арбалет, прикидывая, как бы еще подтащить к себе болты. Если это звери, то их вид арбалета не испугает, но они боятся огня. Если же это люди...
— Эй, ребята, оружие-то положите, а то неровен час еще и поранитесь! — голос из темноты леса заставил вздрогнуть от неожиданности, но арбалет я так и не отпустила, хотя крутить ручку ворота перестала. Коли неизвестные подошли так близко, то они успеют напасть первыми и он тут не поможет. Где тут мой ножик, уж не пришла ли его пора?
— Да не бойтесь вы, если б захотели, то мы вас уже порубили бы...— отозвался второй голос с другой стороны. — Ого, смотри, Хайнц, у них и арбалеты тут! Ставлю свою голову, что они уходят из Айзенштадта...Вилли, подгребай сюда, где ты там затихарился?
Четверо мужчин, вышедших на наш костер, оказались почти в таком же положении, как и мы и уходили в сторону Эрсена через горы.
— Какого черта нам оставаться в Айзенштадте, если повсюду церковные собаки суют свой нос? — ворчал Вольф, кряжистый дядька, чем-то напоминавший Курта, даже борода у него была такая же рыже-пегая и такие же маленькие голубые глазки под нависшими рыжеватыми бровями. — Надоело мне слушать их во всем, то нельзя, это пресвитер запретил...а уж когда дело дошло до того, что посреди леса остановили и учинили форменный допрос, что это я тут делаю, я просто послал их подальше и мешок свой отобрал, пока они не запустили туда свои жадные лапы. Во славу Господа нашего...— тоненьким голоском передразнил он. — Во славу Господа я и сам могу положить монетку на его алтарь...медную, например, да, Вилли? — захохотал он своей шутке. — Какая разница Господу, медная монетка ему положена или золотая, когда она все равно исчезает в лапе патера!
— Верно говоришь, Вольф, — кивнул Вилли, сухощавый мужчина неопределенного возраста. Судя по всему, он был молчуном и не очень-то рвался разговаривать.
— Ну, если уж наш Вилли выдал подряд целых три слова, то это истинная правда! — Вольф почесал бороду и сплюнул.
— Ты еще забыл упомянуть, что они просили тебя остановиться и поговорить с ними, да так вежливо, что не удержались и стукнулись лбами, когда тебе кланялись! — заржал Хайнц, тряся длинными рыжими волосами. Лицо у него было простецкое, усыпанное веснушками, нос картошкой и вообще он был чрезвычайно жизнерадостным для такой компании. Они с Вольфом были здоровые, как два медведя, только с разницей лет в пятнадцать.
— Да что и говорить, житья совсем не стало, — Петер, темноволосый мужчина лет тридцати с глубоко посаженными глазами, длинным носом и тонкими губами, тоже неохотно раскрывал рот, где не хватало трех зубов. — Раньше я ходил с герцогской ротой, был сыт-обут-одет, денежки всегда звенели в кармане, а что сейчас? Герцог перестал содержать свои отряды, а стоило нам прихватить лишнего поросенка, начался целый суд, как да что...а ведь сожрал его сам мастер Абрейн, когда к нему зашли друзья ввечеру, нам оставил только голову! И наутро объявил, что это мы мародеры и лишаем народ герцогства его законной собственности...и в собственность, кроме поросенка, вписал еще и серебряные пряжки с сапог своего дружка, пьяницы и бабника Бергеля, а всем было известно, что он их пропил давным давно! Ну, кто промолчал, а мы возмутились, мастер Абрейн тоже вспылил, да и голова у него еще болела со вчерашнего, повелел заковать нас и отправить на суд к герцогу в замок.
— Сбежали и правильно сделали, — хохотнул Хайнц, — зато Абрейну еще долго это икаться будет! Пусть ищет свои денежки, покуда седая борода не вырастет! Не с пустыми же руками уходить, верно? А то кровь проливать, так мы первые, а как до расчета — в кандалы и в подвал, до суда? Не-е, так не пойдет! Здорово там получилось, верно? — он ткнул кулаком в бок Петера и опять засмеялся. — Вот на каждого и пришлось поболе десяти золотых марок, а то и выпить не на что было и девок пощупать!
— А как остальные, так и служат у вашего герцога? — удивился Гунтер. — Не боятся, что их тоже могут за что угодно...в подвал?
— А черт их знает, что у них в головах! — Вольф покосился на котелок с кашей, который Лукас уже пододвинул к себе. — Я им не советчик, мне надоело и я ушел оттуда, а заодно объяснил всем, кто попадался мне на пути, что они неправы. Во, видали! — Здоровенный кулак, поросший толстыми рыжеватыми волосами доказывал всему миру правоту своего хозяина. — Как закатал в ухо, так тот щенок и осыпался на пол...а то начал мне вещать про честь солдата, присягу вассала...пусть сам подыхает, коли ему охота, а я еще не все прожил на этом свете и еще столько же хочу!
— Это вы все вместе служили, а потом ушли оттуда? — Гунтер уже перестал держаться за свой меч, но подозрительность еще не покидала его.
— Не ушли, парень, а покинули с достоинством! — поднял вверх грязный палец Хайнц. — И забрали с собой только то, что нам причиталось! — при этих словах Петер покосился на него, но тот опять заржал, — а все остальное — премия!
Тут затряслись от смеха Вольф и Вилли, а мне с тоской подумалось, что мародеры это не только те, кто ходит по дорогам и грабит кого ни попадя.
— Ребята, а вы-то куда идете? — теперь уже Вольф на правах самого старшего взял на себя роль командира и начал расспрашивать нас.
Гунтер помялся, но начал рассказывать, как к стенам Варбурга подошел отряд мародеров и началась осада. Лукас изредка вставлял слово, поправляя друга, а я и вообще молчала, стараясь понять, чего можно ожидать от столь неожиданной компании.
— Это вы, значит, с Бирке уходили? — неожиданно спросил Вольф, когда Гунтер перешел к той части, когда мы уже уходили из Айзенштадта в первый раз. — Знаю я его, хороший человек. А дальше-то что было?
— Да чего ты, на всю ночь решил мальчишек расспросами занять? — Петер уже откровенно зевал и пристраивался поближе к костру. — Видишь же, им тоже несладко пришлось, а еще до Эрсена не дошли. Лично я пошел спать...
— Дай-ка мне котелок, посмотрю, чем вы тут пробавляетесь, — протянул руку Вольф. — Каша? А и впрямь, она ничего... Слушайте, идемте в Эрсен вместе. Вы с арбалетами, стреляете хорошо, так нас целый отряд получается и отбиваться легче будет...
— От кого отбиваться? — насторожился Гунтер, но Вольф сделал вид, что не услышал его, выскребая котелок.
Безусловно, идти с четырьмя взрослыми и опытными мужчинами было надежнее, чем с двумя молодыми парнями. Их несомненный походный опыт сразу бросался в глаза, но здорово беспокоило упоминание о бегстве из-под стражи и ограбление полковой кассы. Отказаться от попутчиков мы не решились и теперь шли цепочкой по лесу вдоль дороги, прислушиваясь к тому, что делается на ней. То, что эти четверо уходили горами, только подтверждало наши предположения, что за ними или идет погоня или на них разосланы ориентировки для поимки. И то и другое было одинаково плохо, но делать было нечего — пока наши пути были параллельны, а в Эрсене можно было и разойтись в разные стороны. Пока они еще не догадались, что я женщина, но долго это продолжаться не могло. Глупости всякие пишут, что можно замаскироваться под противоположный пол так, что никто не догадается — как не старайся, все равно это будет заметно.
На очередном привале я поймала взгляд Вольфа, который слишком пристально разглядывал меня, а потом просто подошел и сел рядом.
— Слушай, парень, вот смотрю я на тебя и не пойму никак...— начал он и замолчал, ожидая от меня продолжения.
— Вольф, я не парень и ты это уже понял. Какие ко мне вопросы?
Скрываться и отрицать очевидное было бесполезно, если я смогу расположить их к себе, то есть шанс уцелеть, если же нет... Вспоминая рассказы Фрица, я постаралась говорить наиболее прямо и без тени женственности, сухо и коротко.
— Ты это... с мальчишками идешь, один из них — твой полюбовник? — взгляд Вольфа стал масляным и оценивающим.
— Ошибаешься, командир. — Он удивленно посмотрел, но не возразил, значит, обращение верное. — Я вдова и мой муж погиб при обороне Варбурга. Я стояла на стене Варбурга вместе со всеми и третий арбалет — мой.
— Врешь! — на громкий возглас Вольфа обернулись все, кроме спящего Вилли. — Если бы ты защищала город, тебя никогда бы не выдали прелату, а еще бы и пенсию положили за мужа!
— Ты хочешь проверить мою меткость, командир? Давай, попробуем, если ты не веришь мне. А что касается выдачи... падчерица меня ненавидела и наверняка бы донесла без сожаления прелату обо мне. Лукас тоже защищал стены и не хотел уходить из города, у него там была невеста. К сожалению, ее родители уже пошли доносить на него, а он бежал в чем был. Остался только старый Густав, он был ранен и о его судьбе мы ничего не знаем.
— Согласен, бабы — мстительный народ, — усмехнулся Вольф. — Что ты ей сделала, что она тебя ненавидела?
— Обвенчалась с ее отцом, — пожала плечами я. — А он отказался отдавать ей то, что привез из своих...походов. Он был другом Курта, который вывел нас из Айзенштадта, — добавила я напоследок.
— Твой муж научил тебя стрелять из арбалета?
— Да. Он привез его из своего похода и забыл о его существовании, а когда я нашла его, то попробовала стрелять, ему понравилось и он учил меня.
Вольф хмыкнул и почесал сивую бороду.
— Как тебя зовут на самом деле?
— Марта.
— Значит, ты хорошо стреляешь...хм...сейчас нам не до разборок, ноги бы унести побыстрее, но твоя история слишком странная и я хотел бы послушать ее потом поподробней. Будешь меня слушаться, останешься живой. Поняла? Особо не выставляйся, чтобы мужиков не дразнить, но они уже и так что-то заподозрили. Глазами не стреляй и не прижимайся ни к кому... Побыстрей бы в Эрсен уйти, да на дорогу днем не сунешься! Эй, всем подъем! Пора идти! — зычно рявкнул он и пошел к своему мешку, сиротливо лежащему у ствола. Его окружили Хайнц, Вилли и Петер, но он показал им здоровенный кулак и, тыкая им в носы своих подчиненных, начал им что-то говорить. Те постояли и пошли собираться, оглядываясь на меня и ребят.
Позже, когда мы уже повалились спать, Гунтер тихо шепнул мне на ухо:
— Марта, они знают, что ты женщина, а Вольф им пригрозил, что пока мы не перейдем границу земель Эрсена, тебя не трогали. И знаешь, что он сказал еще? Что им еще надо прикрывать свои задницы, а мы им попались очень кстати.
— Спасибо, Гунтер. Опять вляпались...
— Надо уходить от них в Эрсене, Марта!
— Надо еще дойти до Эрсена...
Сбылись очередные плохие предчувствия — наш отряд напоролся на солдат и теперь повторилась та же картина, которая уже была с отрядом Раделя — мы уходили по горам, а за нами по пятам шли местные фээсбэшники. Боже, когда это все кончится...
Поначалу дорога была почти пустая и лесистые склоны подступали с обоих сторон, а дальше она вилась серпантином с традиционной пропастью справа и скалой слева. Обходить этот участок по горам было долго и Вольф послал Лукаса и Петера вперед на разведку. Оба вернулись через два часа, доложив, что впереди идут пешие люди, верховых двое и те уезжают от нас вперед. Командир подумал, еще раз посмотрел на дорогу, пропасти справа и приказал идти по ней быстрым ходом, не останавливаясь, чтобы не происходило. Опасный участок оказался гораздо больше, чем виделся с нашей стороны и накрученные петли серпантина виднелись сверху до самой границы отрога.
— Пошевеливайтесь, тащитесь, как коровы, сто тысяч чертей вам в задницы! — ругался Вольф, понукая нас. — Скоро уже граница земель Эрсена и осталось немного, только поддать ходу и поминай, как звали!
Идти по горному серпантину в таком темпе да еще с арбалетом за спиной и мешком через плечо было не самым лучшим времяпровождением. При этом еще дул пронзительный ветер, непонятно откуда взявшийся в такое теплое лето, ноги буксовали на песке и мелких камнях, сплошь усыпавших извилистую дорогу, а уж камней побольше тут было не перечесть. Порыв ветра подхватил тучу песка и швырнул ее в лицо — заболели глаза и захрустело на зубах. Вдобавок еще то и дело принимался сыпать противный мелкий дождик, наполняя влагой все вокруг и тогда мокрые камни становились особенно скользкими и подлыми. Мы находились примерно ниже середины серпантина, когда сверху засвистели и послышался конский топот. Все подняли головы, рассматривая всадников, стоящих на самой высокой точке и также рассматривающих тех, кто шел внизу.
— Что выпялились, идиоты? — Вольф пошел еще быстрее размашистым шагом. — Смерти дожидаетесь? Она уже смотрит на вас сверху... это же за нами идут! Может, останетесь поздороваться?
Больше предупреждать и подгонять никого было не надо — все поспешили так, что только камни летели из-под сапог.
— Нам надо успеть дойти вон до того витка! — показал Хайнц, — дальше уходим по склону через горы. Верховые быстро не поедут, но и у нас мало форы. Ребята, не отставать, если хотите жить!
— Ну да, нас подгоняет, а хоть бы мешки взяли...мы-то и арбалеты тащим, и болты, и свою поклажу! — зло прошипел Гунтер, получив очередной раз ложем по спине. — А прикрывать их отход нас поставит...чтоб ему икалось!
