Тучи и бури не дотянулись до вершин, не смогли перепрыгнуть через горы. По другую сторону, под ясным утренним солнцем, вычищенная ветром до камней, полуразрушенная неширокая тропа почти сразу убегала вниз. В небольшую, занесенную снегом долину. По пути она временами терялась в снежных наносах, но упорно проступала дальше причудливыми извивами. — Ну вот, теперь нудно и тяжко будем карабкаться вдоль мерзлых отвесных стенок. Наскачемся через остроугольные громадины-валуны — Вадим был настроен побурчать — Не приведи, очередной верблюд в пропасть улетит. И жалко, и опять замучаемся свежевать. Не бросать же мясо. Тащить? Чем больше поклажа, тем медленней идти. Фиг потом с грузом от какой-нибудь новой гадости быстро удерешь. А уж на что, на что, а на пакости здешние горы, сдаётся, дюже богаты. Разве что взяться шашлыки из верблюжатины тоннами лопать? Угу, а по ночам золоточешуйчайтых 'вампиров' палками гонять. Вряд ли вчерашний крылатый ящерица-переросток отстанет так просто. Может и товарищей позовёт. Да, увлекательная жизнь впереди, дальше некуда! Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Пока что уже хорошо будет, если никто не свалится вслед за флахами.

Забывший, что 'решать проблемы по мере поступления' самостоятельно ему вряд ли кто позволит, Вадим разглядывал долину внизу. На противоположном краю плоскотины виднелись подобия юрт или чумов черного цвета. На темными шатрами, казавшимися с высоты гор игрушечными, поднимался дым. Значит, там кто-то жил. Но вниманием Вадима сразу и всецело завладело странное здание, стоящее аккурат между чумами и перевалом. Как бы ни было смешно, парень именно так представлял себе чертоги Снежной Королевы из детских сказок. Голубовато-серый, с пробегающими по стенам дрожащими алыми сполохами замок словно парил в утреннем холодном воздухе. В родном мире Вадима постройку обозвали бы 'шедевром архитектуры' и водили бы толпы экскурсантов. Восхищаться и умиляться. — Нет, умиляться бы никто не стал — вскользь отметил Вадим. Действительно, пряничным игрушечным домиком здесь и не пахло. Наоборот, при взгляде на здание в памяти первым делом в памяти всплывали плавные изгибы охотничьего ножа. Убийственно прекрасный, чуть леденящий душу блеск остро отточенной стали. Такова красота замка. — восхищенно подумал Вадим — Ты осторожно проводишь по лезвию пальцами, боясь порезаться, но уже заворожен прекрасным, смертоносным для кого-то оружием.

Изящные острые крыши вспарывали холодное голубое небо. Под ярким утренним солнцем кружевные острые карнизы резали воздух над снежными полями, словно крылья пикирующего пернатого хищника. — Судя по нетронутым сугробам, желающих восхититься маловато, мягко говоря. А зря! Редко встретишь этакую красотень. — Вадим следил за игрой загадочных языков алого пламени на стенах. — Словно отблески далекого отгорающего костра. Только что зияющие черными ранами провалы окон и дверей вызывают неприязнь. — На минуту парню почудилось, что в долине затаился огромный хищник-монстр. Закопался в снег, оставив снаружи голову. Да так и остался лежать на веки вечные. И, вроде бы, мертвый давно, но до сих пор внимательно наблюдает за округой множеством пустых глазниц голубовато-серого черепа.

Лоано и Хрой внимательно осматривали открывающиеся окрестности.

— Смотри, Хрой, большая стоянка виноров.

— Ну, не сказал бы, что после угроз от их собственного личного Проклятья, это сильно радует. — ответил странник — А вот замок посередине мне отчаянно не нравится. Все чувства говорят, что надо держаться подальше.

— В другое время или в другом месте я бы прислушалась к пресловутому предчувствию странников. Но сейчас.... К вечеру тут будет очень холодно и может подняться сильный ветер. Нас попросту заморозит и сдует с гребня. Придётся спуститься вниз.

— Твоя правда, Лоано. Если бы не знал, кто моя спутница, до сих пор дивился бы, откуда избалованной слугами чародейке известно о жизни в горах.

— И что ты знаешь? — Лоано чуть усмехнулась, лукаво поглядывая на странника. — Нет, Лоано ак Чилтрам — Хрой остался серьёзен — я не настолько невежественен, чтоб не понять, с кем свел меня Четырехголовый.

— Уверен, что не Двуликий? А, странник? — Лоано добродушно улыбалась.

— Ак Чилтрам? Лоано из древнего города на острове? Говорят, там красиво — Гилам, по неизвестным причинам пропустивший мимом ушей полное имя Лоано на суде деревни, скорее по привычке задавал вопросы, не спуская восторженных глаз с замка в долине. Гвардейцу казалось, что здание построено специально для него. Странно знакомое, почти родное, как говорят: 'по его мерке сшито'.

— Очень — ответила Лоано, но продолжала с прищуром глядеть на Хроя. — Приятно встретить знатока среди странников. А магам казалось, что старые знания утрачиваются гильдией.

— Маги тоже давно изменились. — не удержался от ухмылки Хрой — Мне довелось воспитываться в хорошем доме. Ну что ж, деваться некуда — будем спускаться. У виноров наверняка сможем остановиться. Бродяги не жалуют магов, но, насколько их знаю, ссориться с чародейкой ни за что не станут. Особенно, если неплохо заплатить. Спуск прошел на удивление легко и спокойно. Потом тропа окончательно занырнула под снежные сугробы, предоставив людям самим выбирать куда идти. Решили двинуться напрямую к шатрам виноров, самой короткой дорогой. Предстояло пройти через середину долины, чуть-чуть в стороне от серого замка.

Едва закончился плотный снег подножья гор, стало тяжело. В глубоком рыхлом снегу равнины проваливались и люди, и животные. Медленно, но упорно отряд продвигались вперёд. Хрой заметил, что чем ближе заброшенное здание, тем мрачней становилась Лоано. Замок отчетливо вырисовывался на фоне чистейшего неба. Можно уже было разглядеть множество каких-то странных фигур на скатах серых крыш. По мере приближения, становилось видно, что это страшные, отвратительные статуи. Но уродство истуканов необъяснимым образом подходило к холодной красоте замка, дополняя её.

— Кажется, догадываюсь, о чем думаешь. Не хотелось бы быть правым в своих догадках. Надеюсь, это ведь не.... — Хрой намеренно говорил вполголоса, но его услышали все.

— А я знаю, что это — обрадовано вмешался в разговор Толаме — Это замок Холодной Девушки... — тут парнишка осекся. Замолчал, на миг опустил голову и исподлобья глянул на мрачно смотрящих на него взрослых. — Но если так, то там... — он оглянулся назад. — там остался Невозвратный перевал. Но говорят, мало кому суждено пройти его живым. А если посчастливиться перебраться, то навсегда останешься служить хозяйке замка. Живым или мертвым. Утверждают, чаще — второе.

— Всего лишь глупые детские сказки — в голосе Гилама не слышалось твердой уверенности, тем не менее, гвардеец решил ободрить парнишку — Мы же прошли и ничего такого. Посмотри, отсюда хорошо видно. Разве не заметил? Пусто там. Снегом всё занесено по самые окна. Внутри тоже, конечно же, полно снега, я уверен. И никаких следов. Там точно никто давно не живёт. — Сказал Гилам и улыбнулся: — Подумай сам, стала бы девушка жить в таких условиях, какой бы холодной она не была?

— Разве что так... — чувствовалось, гвардейцу удалось немного подбодрить Толаме.

Прислушиваясь к разговорам спутников вполуха, маг припоминала всё, что слышала. Действительно, замок, к которому приближался их небольшой отряд, поразительно подходит под описания обиталища Холодной Девушки. Когда-то на него наткнулись случайно, во время странствий одного из древних магов. Холодная, враждебная сила встретила пришельца у входа в долину. Но он не отступил. Чародей был уверен: если сможет попасть в замок, узнает разгадку многих тайн. Но проникнуть туда не удалось, сколько маг не бился. Но он не сдался. И ушел, чтобы вернуться с помощниками. Выйдя к людям, внезапно чародей осознал, что не помнит дорогу назад. Конечно, забытый путь потом искали, но маги никогда больше не смогли найти узкий проход среди скал. Ходили неясные легенды, мол, нечаянно и негаданно, беспечным путникам удавалось попасть в сказочную долину, посреди которой гордо высился прекрасный дворец Холодной Девушки. Якобы чем-то необъяснимо жутким веяло от серо-голубых стен. Но по рассказам, если гости не совали нос, куда не надо, вели себя осторожно и не лезли на рожон, то им улыбалось счастье вернуться. И даже принести с собой кое-что из найденного среди черных камней вокруг замка. Золото и самоцветы, богато украшенное оружие и доспехи. Правда, бытовало общее мнение, что сокровища долины не приносят большой радости обладателям. Потому что прокляты Холодной Девушкой. Кто знает, сколько было правды в слухах и легендах. Никто никогда не встречал героев рассказок. Также не говорилось, сгодилось ли найденное 'счастливчикам'. Когда Ранио построил дорогу по Побережью, притихшие слухи о Холодной Девушки и её необычном дворце снова окрепли. Однако, к этому времени по всему Побережью вовсю полыхали войны Круга, и Отступнику было совсем не до сплетен. Но людей будоражили мысли о великих тайнах и сокровищах долины. Из уст в уста передавали старые рассказы, будто бы бывавших там. Находились герои, уходившие на поиски. Никто не вернулся. Они попросту сгинули в неизвестности. В то время темные твари чуть не каждый день объявлялись на дороге. Люди решили, что чудовища пожрали смельчаков.

Неужели, она со спутниками забрели в легенду старых дней? И кто знает, что происходит здесь сейчас? А что следов нет, так сильные снегопады и ветер могли занести. Лоано переглянулась с Хроем. Чародейка без слов поняла, что странник знаком с легендами долины и раздумывает над тем же. Не сговариваясь, оба решили помолчать.

Вадим смотрел на заброшенный дворец. Одновременно любуясь и отмечая по приближению и увеличению, сколько прошли. — Скучно идти просто так. Хоть замок развлекает. Когда нечем отвлечься, быстрей устаёшь. Интересно, что за чудак это строил? Чертовски талантливый, но сумасшедший архитектор. Безумие гения. — Замок будто создавали из бурных горных потоков, замораживая, придавая форму и плавя вновь. Резные карнизы, как гребешки волн, замерзших на взлете, в бурунах и пене, переходили в плавность линий крыш. Одни изгибы словно перетекали в другие. Острые крыши, как днища больших кораблей, погубленных штормом и выкинутых усталыми волнами на берег, вонзались в небо. При этом замок был несимметричным, словно бы перекошенным. Резкие углы то тут, то там, неожиданно выбивались из текучей архитектуры стен. Словно каменные выступы, разбивающие бурную горную речку. Или ребра, проступившие сквозь усохшую шкуру исхудавшего, некогда красивого зверя. — Если застеклить окна, залечить жутковатые темные прорехи на прекрасном, почти живом теле, каменный зверь снова мог бы ожить. И статуи уродов-гаргулий посбивал бы с крыш. Лишние они там. Хотя, строителям виднее. Может тут так принято. — Вадима неудержимо тянуло к зданию. Несмотря на усталость, ноги сами всё быстрей несли его вперёд. — Мы идём туда? Используем, как убежище? — Вадиму отчего-то претила мысль провести ночь в замке. — Это словно над сказкой надругаться. Зачем, если рядом дымят юрты? Или в них черепоголовые живут? Интересно, откуда отблески на стенах? Проходя мимо громады замка, отряд не сбавил шаг. Даже пошли побыстрей. Вадим пытался показать, что устал и неплохо бы отдохнуть. Неизвестно, что удалось передать импровизированной пантомимой, но чародейка одновременно со странником отрицательно покачали головами. При виде лица вояки, грозно выглядывавшего из-за плеча Хроя, Вадим решил не обострять отношения. Удаляясь, он периодически оглядывался назад.

— Я говорил! Он очень не прост. И опасен! Неизвестно, человек ли он. — гвардеец словно забыл, как совсем недавно считал чужака не заслуживающим проявляемого внимания. — Зачем ему замок?

— Прекрати, Гилам! Ты из-за просьбы передохнуть так взъелся? Ну, вообще-то тоже бы не отказался. И мне замок понравился. Необычный, очень красивый. И точно волшебный. Одни алые бегающие пятна чего стоят. — Толаме не заметил, что говорит назидательно — Была бы у нас возможность, в другое время, я с удовольствием сходил бы к замку вместе с Вадимом. Выходит, я тоже враг?

— Может быть, побродить там ещё доведётся. — задумчиво произнесла Лоано. — Посмотрим, как встретят нас виноры.

— Как обычно. — Проворчал ничуть не успокоенный Гилам — Будут валяться в ногах, радостно славословя. Одновременно, любовно поглаживать острый нож за пазухой. Примериваясь, как половчей всадить под лопатку, когда ты расслабишься и отвернёшься.

— Чего зря говорить? Дойдём и увидим — примирительно влез в их разговор Хрой, прекратив ненужные споры.

Отряд неспешно брел к стоянке виноров.

— Уходите! Прочь, отсюда! Магам нет сюда пути! — Мирра яростно размахивала руками. Девушка была очень напугана. Чтобы не случилось, необходимо защитить общину. В этом предназначение Хранительницы Дара.

Давно чужие люди не приходили к ним здесь. И уж точно никто не помнил, чтобы Невозвратный перевал пропускал кого-то зимой. Но мало ли чудес на свете. Поэтому, когда маленький отряд чужаков прошел замок Зимы Двуликого, и направился к стоянке, она не сильно беспокоилась. Мужчинам решать, как поступить. У подбредающих по снежным полям есть флахи, могут быть дорогие вещи. Можно попробовать отобрать. А если пришлые слишком сильны, купить или выменять. Измученные горами люди обычно готовы пожертвовать многим, чтобы покинуть долину. Узнав, что так просто и без помощи виноров этого не удастся, путники отдавали почти всё из затребованного. Потому что их дальнейшая жизнь была во власти Хранительницы Дара. В её, Мирры, власти. Среди соплеменников только она могла открывать путь. Иного выхода из долины давно не было. Упорствующим просто предлагали попробовать пройти узким проходом на другом конце долины. Он был и иллюзией, и ловушкой сразу. Можно было часами идти между скал, вглядываясь в едва виднеющийся впереди простор. Высокие, поблескивающие стены уходили назад, заметно оставаясь позади бредущего отряда. Но стоило остановиться и выяснялось, что выбивающиеся из сил путники на том же самом месте, что и много часов назад. Они возвращались к винорам присмиревшими, покладистыми и уступчивыми. Община не сердилась, и не отказывала в помощи. Ведь севший у огня очага не может быть врагом, таков древний закон. Но было ещё кое-что. Об этом знали лишь глубокие старики, управляющие общиной. И Мирра. Как Хранительница, она точно знала, что её предшественницы иногда шли на преступление против обычаев виноров. Отказывали севшим у очага, поступали как с врагами, несмотря на любые деньги и обещанья. Правда, об этом не говорили. Ни им, ни общине. Нет, никто не ссорился, не ругался. Незваным гостям улыбались, даже помогали и лечили. Принимали плату за постой и обещали помочь пройти. Но одним, совсем не прекрасным для чужаков утром, стоянка оказывалась пуста. Ещё с вечера везде стояли шатры и улыбчивые виноры весело болтали с ними. А сегодня вокруг простирается пустое, заросшее удивительно непримятой травой поле. Даже следов не оставалось. Будто призраки, винорское стойбище исчезало, растворялось в чистом горном воздухе. Каково было брошенным? Наверное, горько и страшно, когда надежды выжить, оказаться в большом мире, пропадали с бесследно исчезнувшей общиной — подумала Мирра, когда впервые услышала об этом. Общине Хранительницы говорили, что 'чужакам суждено идти своим путём, в другие места'. Не уточняя, что путь был без возврата.