Рассуждая о том, какие именно идеи высказывались Гарибальди относительно понятий "нация" и "народ", на борьбу ради блага которого была потрачена его жизнь, можно следующие замечания.

Он решительно осуждает не только монархов, но и "некоторых республиканских президентов", которые считают, что "нации существуют в этом мире для того, чтобы удовлетворять жажду сладострастия, богатства и власти".

В своих "Мемуарах" Гарибальди достаточно ярко выделяет несколько групп "народа", особенно, когда описывает военные действия в Южной Америке. Во-первых, это народная масса (свободная или нет, запуганная священниками, невежественная, гордая и пр.) которую он характеризует множеством эпитетов. Во-вторых, есть одни люди, которые поддерживают республиканскую систему, а другие — деспотизм. Сам он всегда "служил народному делу и служил искренне, повсюду сражаясь против деспотизма. Будучи по своим убеждениям приверженцем республиканской системы, я отвергал вследствие этого противоположную систему. Люди вызывали у меня скорее сожаление, чем ненависть, ибо я осознавал причины зла, т.е. эгоизм нашей несчастной природы". Однако, в этой республиканской системе есть место насилию сильного над слабым: например, описывая жестокое разграбление селения Имириу, которое "восстало против республики", Гарибальди соглашается, что "при республиканском правительстве обязанность беспрекословно подчиняться — отвратительная необходимость". ; "наша флотилия пополнилась новыми судами: одни из них (самые первые) были взяты в аренду, другие отчуждены у врагов республики, третьи — захвачены у противника... — при этом, "противник" тот же представитель народа, но сражающийся на стороне имперских войск, а "враг республики" — житель города, у которого на данный момент было снаряженное судно и предубеждение против очередного рвущегося к власти генерала.

Таким образом, Гарибальди говорит о возможности и готовности поддержать и выполнить некие насильственные действия, ради "благородной" цели, что также транслирует будущим поколениям.

Одним из описательных высказываний Гарибальди о народе, до которого еще не дошли идеи национально-патриотические идеи, можно назвать его замечание о лигурийских моряках, мощью которых он восхищается: "Внушил ли им кто-нибудь, что нужно быть патриотами, итальянцами, борцами за человеческое достоинство? Сказал ли кто-нибудь нам, юношам, что у нас есть родина, Италия, за свободу и возрождение которой нужно бороться? Это сделали, может быть, священники, наши единственные учителя? Нет, мы росли как торговцы, будучи убеждены, что золото — это единственная награда, единственная цель в жизни". После того, как Гарибальди уже собрал добровольческие отряды в Италии и начал сражаться с австрийской армией, он приходит к неутешительному для себя выводу из практики: "здесь я впервые узнал на опыте, что деревенское население мало сочувствует национальному делу", и опять же объясняет этот неприятный для него факт влиянием духовенства или тем, что крестьянам предоставляется возможность заняться грабежом при отсутствии твердой власти. После некоторых побед, в герцогствах, где уже побывала армия Гарибальди, началась реакция, там "вооружали крестьянство, которое при подстрекательстве священников, шпионов и чужеземных наемников готово было в любое время обрушиться на демократические порядки". Гарибальди говорит о своих добровольцах, как о культурных людях и горожанах, среди которых "всегда отсутствовал крестьянский элемент". "Наши сограждане не должны обольщать себя надеждами относительно деревенского населения" — пишет автор, видя причину во власти священников, которые, как и крестьяне "будут неизменно склоняться к предательству дела нации", внушая крестьянам, что "не Италия их родина, а небо".

Таким образом, по мнению Гарибальди, простой народ представляется ему собранием торговцев и грабителей, враждебным к "горсти итальянских добровольцев", и ему еще не внушены истинные ценности, а соответственно, этот народ еще не чувствует силы, которые объединяют его в нацию. Основную силу, воплощающую национальные идеи, составляют горожане и представители "выдающихся семей".

— Национальный вопрос и проблема объединения Италии.

Со времен распада Римской империи Италия уже не представляла собой единое целое территориально, но нельзя утверждать, что также исчезло единение различных народностей, которые считали себя принадлежащими к общему понятию — граждан Рима. В XIX веке Италия продолжала представлять из себя несколько государств с разным управлением с глубокими различиями в традициях и социальных структурах Юга и Севера. Поэтому объединить эти земли можно было только на идее некоей общности, и в этом вопросе большую роль сыграла национальная идея: все жители полуострова и соседних островов — итальянцы, с великой культурой и историей, общим прошлым, которые страдают под гнетом правителей-деспотов и Римской католической Церкви. Процесс объединения мог происходить следующими путями: установление независимых республик и федерации (Карло Каттанео (1801-1869гг)), национальное централизованное государство со столицей в Риме (Альфьери Витторио (1749-1803гг), Джузеппе Мадзини), конфедерации с сильной центральной властью папы (Винченцо Джоберти (1801-1852гг)), объединение под властью Сардинского королевства с либеральной монархией (Чезаре Бальбо (1789-1853гг) и Кавур). Практически все эти пути требовали насильственного вмешательства одного государства во внутренние дела другого, пусть даже с провозглашаемой "благородной" целью.

Рассмотрим то, что пишет Гарибальди о причинах разрозненности Италии и методах ее объединения.

Главную причину всех несчастий автор "Мемуаров" видит в деспотических правительствах и неограниченной власти Папы, которые не ценят свой народ и героизм отдельных его представителей: "нет на земле угла, где бы не белели кости достойных итальянцев! Италия же не помнит о них". Чем же занимаются такие правительства? Покупкой островов, чтобы устроить на них исправительные тюрьмы, вымаливают милость сильных мира сего, чтобы восстановить свои силы, чтобы "опоясаться чужим мечом", заигрывают с гидрой папства, преклоняя колени, чтобы та продолжала держать народ в состоянии невежества и отупения.

Основное деяние папства, которое Гарибальди называет преступным, состоит в том, что оно всегда стремилось удержать Италию в состоянии территориальной и духовной разобщенности (к этим словам есть приписка, что он всегда придерживался подобных мыслей, записанных в 1849г, и повторенных сейчас, в 1871г).

Гарибальди также подвергает критике эмоциональную составляющую состояния общества и его правителей: его победоносная армия и единомышленники все время встречали препятствия там, где "у власти стояли сторонники компромиссов, политики золотой середины, которые придерживались либерализма больше из страха перед народом, чем из внутреннего побуждения и стремления к прогрессу". Он считает, что "Италия могла бы полностью освободиться, не будь равнодушия одних и коварства других, попирающих национальный героизм".

Какие именно меры для объединения Италии нужно предпринять, какую форму борьбы следует выбрать для достижения величайшей цели, к которой стремились все националисты и патриоты?

Гарибальди пишет, что с ранних лет, он горячо любил свою страну и страдал из-за того, что она находится в состоянии рабства, также он жаждал быть посвященным в тайну ее возрождения. Поэтому повсюду искал книги и сочинения, в которых шла речь о борьбе за свободу Италии, и старался найти людей, посвятивших себя этой борьбе. Так он воспринял идеи Мадзини и его "Молодой Италии", поддержал революционные устремления и посвятил свою жизнь борьбе за эти идеи, явившись одним из наиболее деятельных лидеров.

Началом его деятельности стало образование Итальянского легиона в Бразилии, которое Гарибальди считает "выражением благородного порыва, преддверием первого призыва к оружию", что диктовалось стремлением защитить от вторжения неприятеля. Он всегда восхищался итальянским солдатом, когда его, не скованного разлагающим влиянием священников и трусливых правителей, вдохновляет прекрасная и возвышенная цель. По возвращения на родину после ссылки Гарибальди и его друзья выбирают новый метод ведения войны за освобождение: "поднять восстание". Рассматривались и другие варианты: "я решил организовать партизанскую войну, если не представятся другие возможности". Такая война или "освободительная война" могла быть первым толчком к освобождению страны, у которой не было регулярного войска. За оружие взялась бы вся нация, которая твердо и неуклонно стремилась к освобождению". Начавшаяся война с австрийцами была для него благом, потому что, по мнению Гарибальди, всколыхнула всю Италию, которая, как один человек, откликнулась на призыв к оружию и послала своих гордых сынов на священную войну".

Еще одним из подходящих методов ведения борьбы, отрицающий смертную казнь Гарибальди, считает убийство правителей: "античная история не изображает Гармодиев, Пелопидов, Брутов, освободивших родину от тиранов, в непривлекательном виде, в котором современные угнетатели народов хотят представить тех, кто добрался до ребер герцога Пармы, неаполитанского Бурбона и других".

Все эти пути начала процесса освобождения Италии, Гарибальди не мыслит без активного и действующего начала: "для того, чтобы добиться согласия между итальянцами, необходима хорошая палка" После завоевания Сицилии, например, он принял диктатуру без возражений, потому что при затруднительных обстоятельствах всегда считал ее "якорем спасения".

Новая модель итальянского государства представляется Гарибальди в соответствии со взглядами Мадзини: для него Рим — это вся Италия, и он представляет себе Италию не иначе, как "в виде единого целого или союза, объединяющего ее разрозненные части. Рим — это символ единой Италии, в какой бы форме не хотели видеть ее".

Таким образом, проблема объединения Италии видится Гарибальди не только в ее правителях, папстве и иностранном присутствии, но и в самих итальянцах, среди которых, хотя и зреет идея национального освобождения и единства, но ее реализация становится невозможной из-за разобщенности народа, вследствие отсутствия внутреннего порыва и революционного стремления к прогрессу. Гарибальди готов быть первым и организовать тот самый толчок, который всколыхнет итальянскую нацию и поднимет на борьбу за объединение.

— Пожелания "молодым итальянцам".

Изложив историю своей жизни и борьбы в "Мемуарах", Гарибальди, без сомнения, хотел оставить свои мысли и завещание будущим поколениям молодых итальянцев, которые продолжат его дело. "Я горячо желаю, чтобы этот рассказ запал в душу наших молодых итальянцев, которым надо полагать, предстоит еще, к несчастью, помериться силами с нашими спесивыми соседями".

Помимо описательной части, которая подробно информирует о ходе сражений, приводятся сведения о славных подвигах с перечислением имен многих достойных борцов за национальное единство, которые были боевыми товарищами автора, потерявшими свои молодые жизни, защищая национальную идею и республиканский строй правления.

"Мои соотечественники! — обращается к будущим поколениям Гарибальди. — В тот день, когда вы будете объединены (к несчастью это произойдет не очень скоро) и станете столь же нетребовательными, как эти сыны Континенте — иноземец не осмелится более попирать вашу землю, осквернять ваши брачные ложа! В этот день Италия займет место среди первых наций мира! Необходимо претерпевать все опасности и лишения, которые сопутствуют длительной и напряженной борьбе, "и так должны поступать все нации, которые предпочитают любые жертвы, лишения, тяготы и опасности унижению покориться чужеземцам".

Он дает следующее наставление: "Пусть наши молодые итальянцы усвоят жизненный урок, которому мы должны следовать, если в самом деле хотим добиться освобождения нашей родины. Независимость и свободу можно завоевать только преодолевая трудности, только благодаря смелости и самопожертвованию, — это фатально, но это так. Сражаться следует также во имя чести, как велит совесть, свободными от всякой корысти, как когда-то он с своими товарищами, переплывшие океан "свободные от всякой корысти, готовые пожертвовать ради родины, даже нашими политическими убеждениями".

Все начинается с воспитания: необходимо освободиться от наставников из духовенства, которые предпочитают "делать из молодых людей скорей монахов и законников, чем достойных граждан, обученных полезному и мужественному делу и способных служить своей обездоленной стране". Потом следует освободиться от "равнодушия одних и коварства других, попирающих национальный героизм", и никогда не терять надежду на полное освобождение родины, несмотря на черные дела предателей, постоянно готовых торговать ею, и на чванливых соседей, привыкших уже сколько раз заключать с ними сделки. Эти пороки Гарибальди, например, считает причиной того, что во время войны в Бразилии, они лишились блистательной компании, которая могла привести к падению империи и утверждению республики на всем американском континенте. Испорченность людской натуры (сколько гнусных предателей самых разных мастей вскармливает наша прекрасная и глубоко несчастная родина!) тоже может стать причиной неудач по объединению Италии в будущем, хотя народ, в который верит Гарибальди, в целом, "способен ли наш народ проявить упорство и самоотверженность". Особое внимание автор мемуаров уделяет именно раздорам и внутренним неурядицам, вызванным честолюбием и эгоизмом немногих, добивавшихся власти. Поэтому "совершенное согласие между различными сословиями итальянского города — вот условие, вот источник свободы и независимости родины, если это согласие становится повсеместным, а его отсутствие причиной наших несчастий и унижения".

Много наставлений дает Гарибальди и относительно иностранного вмешательства в дела нового государства, которого следует всячески избегать. Так он пишет, что "любая страна на земле только выиграет без иностранного вмешательства", потому что Италии оно принесло множество несчастий.

Борьба с духовенством — это еще один аспект внимания для молодых итальянцев. Гарибальди именно в нем видит основу всякого деспотизма, всякого порока, всякого несчастья. Священник — это олицетворение лжи, но от лжеца недалеко до вора, от вора до убийцы, и я мог бы найти у духовенства и другие подобные качества".

Рим, восставший из "мерзкой грязи" продолжает оставаться идеалом для Гарибальди: "О отец, о великий основатель и покровитель наций!". А выборы в органы политической власти, когда народ свободно выражает свою волю, считает главным действием, когда, проявив здравый смысл, можно выбрать "мужей, могущих оказать честь человечеству любой части земного шара, мужей, стойкость которых не уступала доблести сенаторов древности".

Таким образом, новым поколениям итальянцев нужно изжить в себе многие человеческие пороки и прийти к согласию, стойко переносить все тяготы и лишения, быть способными на самопожертвование. Среди основных мер предлагается изменить систему воспитания, полностью прекратить влияние духовенства, с которым тоже нужно бороться, как с ворами и убийцами, а так же — исключить любое иностранное вмешательство. Великий Рим, таким как он представляется по историческим источникам древности, под выборным управлением достойных мужей, является для Гарибальди идеальным центром объединенного государства, в котором, однако, может не быть народовластия, а в некоторые моменты может вводиться деспотическое управление.

1234

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓