Далекая страна-2

Такое забудешь.

— Это было страшно, — проникновенно сказала Фудживара-сан. — Взрыв! Ты вся в крови! Я вообще думала, что ты умерла. И синий урод этот... — ее передернуло. — Ты чего такая спокойная?

— Не знаю, — сказала Фуюки.

И поспешно добавила:

— Юджи-сан говорил...

— Что он вломил Виндальву, и все теперь хорошо? — перебила ее Фудживара-сан. — Ты сама-то в это веришь?

Фуюки осеклась.

Если честно, то над подобными вещами она даже не задумывалась. Раз Юджи-сан сказал, что злодеем был Виндальв — значит, это действительно был Виндальв. Он ведь не лжец, юный господин, и вряд ли станет ее обманывать. Лгут только негодяи вроде Фуюки. Хорошие люди не станут лгать никогда.

Если они не ошибаются, конечно.

— Юджи-сан ошибался? — робко предположила Фуюки.

— Только ты ему об этом не говори, — сказала Фудживара-сан. — Да, он ошибался. Та жуть, что на нас напала — совсем не Виндальв. Это вообще нечто невообразимое. Виндальва-то я легко могу вообразить, а это...

Она безнадежно взмахнула рукой.

— Но тогда, — всполошилась Фуюки, — тогда Санаэ-сан в опасности!

— Ага, — легко сказала Фудживара-сан. — У меня есть просьба. Можешь расставить кое-какие ловушки вокруг палаты Санаэ?

— Она... она тоже здесь? — ужаснулась Фуюки.

— А ты как думала?

— Но Юджи-сан сказал, что она не пострадала!

— Он соврал, — безжалостно произнесла Фудживара-сан.

У Фуюки опустились руки.

Получается, они в ту ночь не смогли защитить юную госпожу.

— Знаешь, где ее палата?

Фуюки, по-прежнему пребывая в прострации, отрицательно покачала головой.

— Но я могу вычислить с помощью магии! — спохватилась она.

— Зачем? — удивилась Фудживара-сан. — Ты как Виндальв себя ведешь, ей-богу. Мы вообще-то можем просто спросить.

С помощью кнопки на тумбочке она вызвала недавнюю медсестру. Та, не дрогнув лицом, бодро пообещала найти всех пациентов больницы с именем "Сакакибара Санаэ". Видимо, к странным просьбам Фудживары-сан она уже привыкла.

— Я вот что думаю. Синий урод так просто от Санаэ-чан не отстанет. Спорим, он скоро к ней явится по второму разу? Тогда-то мы его и сцапаем. Я бы и сама расставила ловушки, да встать не могу, — с сожалением сказала Фудживара-сан. — Позвоночник сломан, представляешь?

— Представляю, — тихо сказала Фуюки. Она в тот момент пыталась убедить себя, что все к лучшему, и что страданиям Фудживары-сан и юной госпожи следует порадоваться.

Не получалось.

— А ты чего такая унылая? Мне совсем не больно, — выпятила грудь Фудживара-сан.

— Могу вам сделать массаж спины, — предложила медсестра. — Сразу станет больно.

— Вот еще!

Медсестра показала ей язык, затем взяла Фуюки под руку.

— Пойдемте уже. Я вижу, вы тоже устали от этой сумасшедшей.

Фуюки безропотно позволила себя увести.

— И без хороших вестей не возвращайся! — напоследок сказала Фудживара-сан.

Вместе с медсестрой они поднялись на два этажа выше, в палату интенсивной терапии. Фуюки испугалась сначала, что юную госпожу держат здесь, но медсестра успокоила ее: палата Санаэ совсем на другом этаже, а сюда они зашли, чтобы медсестра могла поесть.

— У пациента день рождения. Должно же и мне что-то перепасть, — объяснила она.

Фуюки попыталась проявить твердость.

— Сначала отведите меня к Сакакибаре-сан, — попросила она.

— Ладно, ладно. Зануда вы.

Санаэ еще не спала. Узнав, что к ней пришла Фуюки, она даже не удивилась. На ее лице ничего не отразилось — и в ту минуту она настолько напомнила Харуку, что у Фуюки больно кольнуло в сердце.

— Я вас оставлю, — сказала медсестра и убежала на праздник.

Фуюки опустилась на колени.

— Юная госпожа, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты виделась с мамой? — спросила Санаэ.

— Да, сегодня.

— Что она тебе сказала?

— Ничего, юная госпожа. Как обычно.

— И почему я должна называть ее мамой? — произнесла Санаэ. — Она ведь мне совсем не мать.

Фуюки не знала, что ответить. Санаэ вела себя странно; словно произошедшее той ночью навсегда изменило ее. Она словно повзрослела за очень короткий срок.

— Я должна расставить ловушки, — с несчастным видом сказала Фуюки.

— Ловушки?

— Фудживара-сан сказала, что Юджи-сан не того наказал, — торопливо объяснила Фуюки. — И что тот ужасный синий негодяй к вам вернется. Но вы не бойтесь, я его поймаю! Обязательно!

— Вот как, — сказала Санаэ.

Ей будто было все равно.

— Я вас защищу, юная госпожа. Он даже пальцем до вас не дотронется, — пообещала Фуюки.

Санаэ хихикнула.

— Не дотронется... ну хорошо, — со странной улыбкой сказала она. — Ставь свои ловушки. Давай.

Фуюки не заставила себя ждать. Пошарив в карманах, она достала авторучку и быстро начертила на обоях сеть пентаграмм.

— Вот хорошо, — сказала Санаэ. — Ты все, доделала?

— Да, юная госпожа.

— Тогда иди спать.

— Я могу с вами переночевать, юная госпожа, — предложила Фуюки.

Ей очень не понравилось странное настроение Санаэ. И все произошедшие с ней перемены — тоже. Прежняя Санаэ была хоть и нервной, но все-таки живой — а эта... словно пустая оболочка, не больше.

Но ничего, кровь ведь восстанавливается, попыталась Фуюки мыслить оптимистично, даже пустая оболочка со временем наполнится жизнью, нужно только защищать и оберегать ее. А я защищу юную госпожу. Я...

— Иди спать, — повторила Санаэ.

— Но...

Натолкнувшись на слепой взгляд Санаэ, Фуюки покорно опустила голову.

— Да, юная госпожа.

Она вышла, прикрыв за собой дверью.

— То есть она ведет себя странно? — переспросила Фудживара-сан, когда они с Фуюки сидели в одной палате. — Ничего удивительного. Если тебя побьют головой о дверной косяк, ты тоже станешь совсем другим человеком. Более мудрым и искушенным. Ну, или более избитым.

Они разошлись по палатам и легли спать.

Ночью ловушка сработала.

Глава 3.

Танимото Мисаки, она же Дельта Амалия Кей, стояла в бухте Фукуоки и с холма наблюдала, как в гавань входит подводная лодка класса "Сорью". Темное фаллическое тело подлодки рассекало прибрежные воды; сверху она казалась акулой, забравшейся на мелководье. Прямоугольный плавник рубки, возвышавшийся над водой, только усиливал сходство. Субмарину сопровождали корабли поменьше — полицейские и военные катера. Должно быть, откомандированы сюда начальством префектуры.

"Вот переполох-то поднимется, — злорадно подумала Мисаки, — когда выяснится, что это не военная подлодка, а частная".

Официально "Сорью" была приписана к тихоокеанскому флоту самообороны. На деле же ее перекупил для собственных нужд Виндальв Хисакава Масару, также известный как Эйдж Рейвен. Подобное было запрещено; впрочем, для Виндальвов такого уровня правительственных запретов не существовало. Захочет — купит себе подлодку, захочет — взорвет весь Токио. Правда, в последнем случае за него возьмутся остальные Темные имена.

"Впрочем, Темные имена и так им заинтересовались", — подумала Мисаки.

Мифунэ-сан приказал ей следить за всеми действиями Эйдж Рейвена. Не так давно тот заказал из Хоккайдо осколок камня грез. Курьер должен сегодня приехать в Фукуоку с северного въезда. Это ей рассказал Макино — после того, как она выбила ему передние зубы.

Мисаки еще раз посмотрела на подлодку, затем развернулась и неспеша двинулась к городу. До прибытия курьера еще было время.

"Зачем Рейвену камень грез? — праздно подумала она. — Совершенно ведь бесполезная штука, если не собираешься нырять в Пойнт Зеро. А там нормальному человеку делать нечего. Ничего хорошего в Пойнт Зеро нет. Только уроды всякие и зеркала".

Хотя кто его знает, Эйдж Рейвена. Старые люди часто впадают в маразм. Подлодка, понимаете ли, ему понадобилась. Тоже мне, флотоводец.

Мисаки спустилась с прибрежных холмов и вошла в восточный квартал. Поблизости была деловая зона, застроенная стеклянными небоскребами; тень от нее падала на весь квартал, автоматически превращая его в трущобы. Мисаки купила себе мороженое и с наслаждением съела, наблюдая, как трое рабочих в желтых касках ремонтируют рассохшуюся дорогу. Рядом стоял грузовик с белым пластмассовым кузовом; его до половины заполняла горячая асфальтовая смесь.

— Вам не трудно? — вежливо поинтересовалась Мисаки у рабочих.

— Мы привыкли, — ответил бригадир, отрываясь от работы. — А тебе что-то интересно?

— Угу, — кивнула Мисаки.

Она была в повседневной одежде. Люди видели в ней обычную школьницу — правда, болезненно худую и с немодными сейчас короткими волосами. Пугающий макияж пришлось смыть.

— А можно мне грузовиком порулить? — невинно осведомилась Мисаки.

Рабочие дружно расхохотались.

— Не, ну можешь попробовать, — сказал один. — Если не боишься.

— Спорим, она лучше тебя водит? — толкнул его другой.

— И лучше тебя!

— Да вообще! — они снова начали хохотать.

— Правда можно? — распахнула глаза Мисаки.

— Нет, нельзя, — сказал бригадир серьезно. — Иди-ка ты лучше домой. Тебя там заждались, наверное.

Мисаки опустила голову.

— Никто меня не ждет.

— Сирота? — бригадир не особо удивился.

— Да.

— Сочувствую.

— Пошел в задницу со своим сочувствием, — сплюнула Мисаки. — Недоумок.

Бригадир нахмурился.

— Я старше тебя... — начал он, но докончить фразу не успел; кулак Мисаки врезался ему в челюсть, ломая ее и разом вминая осколки в мозг. Это как пластиковая кукла. Если ткнуть ей пальцем в лицо, появится вмятина. Подбородок соприкоснется изнутри с затылком. С человеком сделать такое даже легче — и в разы приятнее.

Булькая обнажившейся гортанью, бригадир рухнул на спину. Оба рабочих даже не успели осознать, что произошло. Мисаки молниеносно ухватила одного за кадык и дернула на себя; второму она вогнала указательный палец в глаз. Плеснула кровь, яркая и жидкая, и два агонизирующих тела упали рядом с первым.

— Извините, что убила вас, — сказала Мисаки, вытирая руки о спецовку бригадира. — Так было нужно.

Подобрав желтую каску, она забралась в грузовик и не торопясь вывела его на магистральную улицу. Водители внизу возмущенно сигналили, но Мисаки проигнорировала их.

"Во что бы врезаться?" — прикинула она.

Наконец она выбрала отличную цель — длинную фуру марки "Исузу", которая едва тащилась сквозь рой машин. И место подходящее. Мисаки твердо ухватила руль и втопила педаль газа до упора. Грузовик сорвался с места, расталкивая легковые автомобили. Асфальтовая смесь перехлестывала через борт. Мисаки выждала подходящий момент и, распахнув дверь, ласточкой выпорхнула из тесной кабины. Она приземлилась на серебристую крышу крупной "Тойоты", охнула от боли, спрыгнула на асфальт и бросилась прочь. Позади нее грузовик на полной скорости врезался в фуру, разворачивая ее в сторону; грохот поднялся неимоверный.

— Авария! — пищала Мисаки. — Авария!

Добравшись до тротуара, она легко отмахнулась от подоспевшего полицейского, пнула офисного служащего и скрылась в переулке. Надоевшую желтую каску она выбросила в ближайший контейнер, после чего надела черные очки, напялила на голову кепку, вывернула наизнанку легкую курточку, поменяв ей цвет и материал, и уже другим, прогулочным шагом вернулась к месту аварии.

Грузовик и фура — два изломанных гиганта — застыли посередине дороги, образовав пробку. Легковые машины, вынужденные объезжать их, заметно убавили в скорости. Для полной гармонии не хватало только взрыва.

— Ба-бах, — сказала Мисаки.

Грузовик взорвался, как самая лучшая осколочная граната. Оплавившийся руль, полыхая огнем, пронесся мимо Мисаки и врезался в стену. Еще бы немного, и она бы лишилась головы.

"Кажется, я перестаралась", — задним числом подумала она.

Хотя ладно.

Скоро приедет курьер. Нужно быть готовой. Мисаки побежала дальше по улице, к северному въезду в город. Макино говорил, что курьер в этот раз использует черный автомобиль Lexus HS, с номером 72-88. Сам Макино об этом и договаривался, организуя доставку. На магистральной улице, ближе к деловому району, курьер должен был передать посылку людям Эйдж Рейвена.

"Но не выйдет, но не выйдет", — радостно подумала Мисаки и даже подпрыгнула в воздухе. Ей вдруг стало очень весело. Наверное, это взрыв виноват.

Остановившись у светофора, она стала считать машины, въезжавшие в город. Пробка уже закупорила дорогу. Движение практически остановилось. Для Фукуоки редкое зрелище.

"Надеюсь, курьер уже не сможет выбрать другую дорогу", — забеспокоилась Мисаки.

Прошло минут десять, и ее беспокойство переросло в панику.

"Где он? Мифунэ-сан меня же убьет!" — с тоской подумала она.

Внезапно ее взгляд упал на черный лексус, прижимавшийся к тротуару. Похоже, водитель собрался нарушить закон и по газонам объехать пробку.

"72-88", — прочитала Мисаки номер, и сердце у нее екнуло.

Быстрым шагом она подошла к машине. Стекла у той были затонированы, и Мисаки не знала, чего ожидать от пассажиров. Впрочем, на сомнения не оставалось времени. Мисаки нащупала утопленную в панели ручку и рванула дверь на себя.

— Эй, — сказал мужчина, сидевший на заднем сиденье. В ногах у него лежал кожаный кейс.

Мисаки ударила курьера в лоб, как быка, пробив черепную кость. Затем прикрыла за собой дверь и сзади ухватила водителя за беззащитное горло.

— Поехали, не останавливайся, — сказала она деловито.

Водитель судорожно кивнул — она пальцами ощутила его страх — и вывернул на тротуар, едва не задавив двух упитанных собак и их дряхлого хозяина. Лексус, переваливаясь через клумбы, поехал по пешеходной зоне.

— Когда приедем, я тебя убью, — сказала Мисаки водителю.

В принципе, уже можно было возвращаться к Мифунэ-сану. Но Мисаки жутко хотелось забрать не только камень грез, но и те деньги, которые предназначались в обмен. Деньги бы ей не помешали.

Не отпуская водителя, она одной рукой отодвинула мертвого курьера и подняла кожаный кейс. Тяжелый. Двумя пальцами Мисаки сломала замок и, придерживая кейс, запустила внутрь руку.

"Ерунда какая-то, — пришло ей в голову. — Камень грез разве так выглядит?"

Внутри лежала целая стопка полупрозрачных пакетов, туго набитых белым порошком. Мисаки разорвала один из них. Порошкок засыпал ей колени. Окунув в него палец, Мисаки попробовала порошок на вкус.

"Бодрит", — недоуменно подумала она.

— Мы приехали? — спросила она у водителя. — Чего остановился?

— Д-да, — выдохнул он.

"Слишком рано!" — с досадой подумала Мисаки.

Она еще не разобралась с неведомым порошком. Дайте немного времени, идиоты.

Но двери уже раскрылись, причем все четыре. В салон полезли люди в черных костюмах. Их жадные руки потянулись к Мисаки.

— Эй, вы чего? — удивилась она.

На всякий случай она сжала пальцы, разрывая водителю горло. Не получилось. Горло будто было из стали выплавлено.

"Что?!" — опешила Мисаки.

Но к этому времени ее уже крепко держали за руки и ноги. Слабаки, подумала она, и попыталась вырваться. Но и эти оказались совсем неслабыми ребятами. Мисаки не смогла даже пошевелиться. О том, чтобы освободиться и злобно убить их всех, и речи не шло.