"Урожай времени"

— Целые нефтяные вышки? — спросила Джо.

Доктор улыбнулся одной из своих самых раздражающе непроницаемых улыбок. — Нам просто нужно посмотреть, не так ли?

Джо почувствовала, как вертолет опустился на вертолетную площадку. Винты с жужжанием опустились, и по сигналу экипажа Йейтс открыл пассажирскую дверь. Они вышли на пронизывающий соленый ветер, от которого волосы Джо упали на лицо. Она пожалела, что надела такую короткую юбку. Доктор поплотнее запахнул плащ, морщины прорезали его кожу, когда он прищурился от ветра. Йейтс поднял руку и поправил свой армейский берет. — Прекрасный день для этого! — пробормотал он. — Жаль, что я не захватил с собой лосьон для загара!

Крупный мужчина в оранжевой куртке-анораке уже был на площадке. Он подошел, перекрикивая затихающий гул вертолета. — Том Ирвин, — отрывисто произнес он. — Заместитель начальника по операциям на Майк Оскар Шесть.

— Это Джозефина Грант, — сказал Доктор. — Это капитан Майк Йейтс, а я Доктор.

Ирвин кивнул на вертолет. — Я так понимаю, вы здесь надолго не задержитесь?

— Я вижу, шотландское гостеприимство — все, на что оно способно, — сказал Йейтс.

— Я говорил о погоде, капитан, — ответил Ирвин. Это был дородный бородатый шотландец, который выглядел достаточно сильным, чтобы доплыть вплавь из Абердина. У его анорака был капюшон, отороченный мехом, а на плече была вышита та же буква "М", которую Джо уже видела на боку платформы. — От Норвегии движется ненастье, — продолжил он. — Вы все хотите вернуться домой к своему "Овалтайну", так что лучше не мешкайте.

— Нас пригласили сюда, знаете ли! — сказала Джо.

— Это касается только вас с Эдди Маккриммон.

— Маккриммон? — переспросил Доктор, приподняв брови. — Я когда-то знал одного Маккриммона — очень порядочного парня.

— Это, случайно, не отец Эдди?

— Сомневаюсь, если только отец Эдди не участвовал в восстании якобитов.

Взгляд Ирвина заострился. — Я думал, это военная делегация, а не визит местной психбольницы.

Йейтс явно старался говорить вежливо. — Вообще-то, мы — военная делегация.

— Может быть, вы и правы, но ваши приятели выглядят как пара штатских.

— Так и есть, — сказала Джо. — Но мы прикомандированы к ГРООН. И если это проблема, вы можете обсудить ее с Женевой.

Ирвин с сомнением посмотрел на ее руку, но через мгновение протянул в ответ свою, затянутую в перчатку. Джо пожала ее, но поддерживала контакт лишь мгновение.

— Я сам напросился. Первый раз на буровой установке, да?

— И последний, если я могу что-то сказать.

Это, казалось, вызвало у Ирвина вспышку невольного уважения, судя по тому, как дернулся уголок его рта.

— Да, здесь не пикник. Вам лучше пойти со мной. Вашим ребятам в вертолете нужно чего-нибудь выпить?

— С ними все будет в порядке, — сказал Майк Йейтс. Он велел первому и второму пилотам оставаться на борту, чтобы они могли быстро скрыться, если погода ухудшится. — Полагаю, вы знаете, в чем дело?

— Есть какие-нибудь причины, по которым я должен это сделать?

— Нас вызвала ваша начальница.

— Могу догадаться. — Ирвин вел их по решетчатому металлическому переходу к сооружению из гофрированного металла. — Это было два дня назад?

Йейтс продолжил: — Ваш человек послал сигнал бедствия на коротких волнах, который был принят всеми радиостанциями отсюда до Ставангера. Почему он был так взволнован?

Ирвин остановился на площадке между двумя секциями лестницы. — Он был на нефтяной вышке, которая рушилась в море. На его месте вы бы тоже немного "заволновались".

— Это была еще одна из ваших буровых установок, не так ли? — спросила Джо.

— Половина вышек здесь принадлежит компании.

— А было ли что-нибудь особенное в этой вышке, которая рухнула? — спросил Доктор, когда они начали спускаться по грохочущей металлической лестнице.

— Босс скажет вам то, что мы все знаем. Майк Оскар Четвертый был готов развалиться. Вот почему его списали.

— Не похоже, что произошло что-то необычное, — сказала Джо. Сейчас они были на Майке Оскаре

Шесть; в аварию попал Майк Оскар Четвертый. — Но буровые вышки просто так не разрушаются, не так ли? И там было то, что этот человек, как предполагалось, сказал о море...

— Пит Ломакс был напуган до смерти, — сказал Ирвин. — На самом деле он не подходил для такой работы. То, что он сказал, и то, что он видел на самом деле, — это две разные вещи.

В нижней части лестничной клетки была пара двойных дверей с круглыми окошками, похожих на двери в операционную. За ними был короткий коридор, по обеим сторонам которого располагались металлические двери. Пол и стены тоже были металлическими и выкрашены в разные скучные серые и зеленые цвета. Если не считать шкафчиков с оборудованием, огнетушителей, аптечек первой помощи, памятки по технике безопасности или фотографии в рамке с изображением нефтяной вышки или нефтеперерабатывающего завода, в оформлении было мало приятного. Ни цветов, ни растений в горшках, ни изящных акварельных изображений деревьев и лугов. По сравнению с этим местом штаб-квартира ГРООН казалась идеальным домашним кинотеатром.

Ирвин остановил их у одной из металлических дверей. Над этой дверью была прикреплена маленькая белая табличка с фамилией, написанной черными буквами по трафарету. Он снял перчатку, дважды постучал в дверь и подождал ответа.

Джо услышала неразборчивое: — Войдите.

Ирвин открыл дверь и пригласил сотрудников ГРООН войти. Комната была маленькой, с единственным большим окном, выходившим на часть платформы, а затем на неспокойное серое море. За письменным столом сидел седовласый мужчина сурового вида в клетчатой рубашке, а перед ним под углом стоял громоздкий компьютер. Он стучал по клавишам грубыми волосатыми пальцами, одновременно заглядывая в папку в спиральном переплете, раскрытую рядом с компьютером.

— Ваши гости, — сказал Ирвин.

Компьютер, за которым работал мужчина, был современным, размером не больше телевизора, в сером корпусе со встроенной клавиатурой. Джо наклонилась, чтобы получше рассмотреть данные на экране, ряды мерцающих зеленых символов. Компьютеры уже начали внедряться в работу ГРООН, но видеть их в офисе все еще было довольно необычно.

— Это, пожалуй, все, что я могу сделать на данный момент, — сказал мужчина с побежденным видом.

— Вы сделали все, что могли, Хопгуд. Попросите их как можно скорее заменить печатную плату. Я теперь не могу обходиться без этой штуки, привыкла к ней.

Говорившей была женщина. Она стояла у ряда картотечных шкафов слева от двери, так что Джо едва заметила ее присутствие, когда они вошли. Женщина задвинула папку обратно в щель в одном из шкафов, затем закрыла металлическую дверцу.

— Компьютеры, — сказала она, когда техник вышел из комнаты. — Год назад я едва знала, как их включать. Теперь начинаю думать, что они действительно могут что-то изменить. Расписание технического обслуживания, закупка запчастей, управление сменами, информация о погоде и состоянии моря в режиме реального времени — все это есть здесь. У нас даже есть канал передачи данных на материк.

Она скользнула на место, которое только что освободил компьютерщик, и несколько мгновений стучала по клавишам. Ряды символов исчезли, сменившись диаграммой, представляющей какую-то сложную систему потоков, изображенную извивающимися зелеными линиями. Джо предположила, что это как-то связано с работой буровой установки.

— Очень жаль, — сказал Йейтс. — Но мы надеялись поговорить с Эдди Маккриммон?

Женщина подвинула к себе через стол папку, изучила технологическую схему, сделала пару пометок фломастером в документах. — Конечно.

— Эдвина Маккриммон? — спросила Джо, радуясь, что она догадалась провести исследование до приезда. — Я не знала, что вы базируетесь в открытом море.

— Большую часть времени я тут не бываю, — сказала Маккриммон. — Но выбираюсь сюда так часто, как только могу. Это единственный способ по-настоящему разобраться в происходящем. Почувствовать жужжание бура под ногами, как говорит мой отец. А вы кто?

— Джо Грант. Это Доктор, а это капитан Майк Йейтс.

— Я как раз собирался представить их, — сказал Ирвин.

Эдвина 'Эдди' Маккриммон была примерно на двадцать лет старше Джо, хотя для своих лет все еще выглядела бодрой и энергичной. Это была высокая женщина с рыжими волосами, в которых только-только начала пробиваться седина. Волосы она стянула сзади резинкой, обнажив сильный лоб. На ней были рабочие брюки, заляпанные грязью, и черный вязаный свитер. Поверх свитера на ней был лабораторный халат с начинающей отклеиваться от ткани буквой "М" ее фамилии. У нее не хватало пары пальцев на левой руке, той, которой она держала фломастер.

— Мисс Маккриммон, — мягко сказал Доктор. — Простите мою грубость, но у нас довольно короткий погодный период. Если только вы не хотите принять еще пятерых гостей в ближайшие пару дней?

— Боюсь, я отняла у вас много времени, — сказала Маккриммон, продолжая записывать. — Признаюсь, после того, что случилось с выведенной из эксплуатации платформой, у меня возникли некоторые опасения. Поэтому я и связалась с парнем вашего бригадира.

— Вот так просто? — спросил Йейтс, не в силах скрыть свой скептицизм. — У вас случайно оказался номер телефона бригадира?

— Нет, — спокойно ответила Маккриммон. — У меня есть друг, с которым я когда-то училась в школе, который сейчас занимает довольно высокий пост в министерстве. Я имею в виду, в министерстве обороны. Я поговорила со своим другом, косвенно знакомым с вашим бригадиром — вместе охотились на куропаток или что-то в этом роде, — и он подумал, что, возможно, не помешает немного поболтать с ним. Но после того, как у меня было время все обдумать и как следует поговорить с Питом Ломаксом, я поняла, что это дело не для ГРООН.

— Ну, вы могли бы еще раз позвонить бригадиру! — сказала Джо.

— Вообще-то, я так и сделала. Дважды. Сказала ему, чтобы он никого не посылал. И, несмотря на это, вы здесь. — Как и Ирвин, Маккриммон говорила с шотландским акцентом, но у нее он был более мягкий и мелодичный — Керколди, а не Глазго. Маккриммон остановилась и посмотрела на Ирвина. — Том, я хочу, чтобы этот выпускной клапан заменили к концу второй смены, если это вообще возможно.

— Уже в работе.

— Центробежный сепаратор?

— Починен и работает.

— А как насчет упорного подшипника на буровой установке номер два?

— Он простоит, пока с берега не прибудут запасные части. Мы также разберемся с вашим сквозняком в окне.

— Очень хорошо. Думаю, на данный момент на этом все. У тебя включен пейджер? Я позвоню, когда наши гости решат, что от этого визита им будет мало пользы.

— Спасибо, — сказал Ирвин.

Он закрыл за собой дверь. Маккриммон еще несколько секунд продолжала что-то писать в своей папке, затем отодвинула ее и положила фломастер рядом с папкой. Стол был очень аккуратным, все, кроме компьютера, было расставлено строго под прямым углом. Компьютеру было разрешено встать под углом сорок пять градусов, но даже тогда Джо подозревала, что это были точные сорок пять градусов, измеренные с помощью одного из тех пластиковых транспортиров, которые продаются в наборах для геометрии.

Маккриммон по очереди оглядела своих гостей.

— Не хочу показаться грубой, но то, что я сказала Тому Ирвину, было правдой: вы действительно зря тратите свое время. То, что произошло на Майке Оскаре Четыре, вызывает глубокое сожаление, не буду этого отрицать. Были потеряны жизни, а также ценное оборудование.

— Но у вас должна была быть какая-то причина связаться с бригадиром, — сказал Йейтс.

Маккриммон постучала указательным пальцем своей поврежденной руки по папке: она потеряла безымянный палец и мизинец до костяшек. — Я ошиблась. У меня работают хорошие люди, и я доверяю их мнению. Когда мои специалисты по добыче говорят, что вероятной причиной был разрыв газовой камеры, почему я должна сомневаться в них?

— Бригадир, должно быть, все еще думал, что есть что-то, на что стоит обратить внимание, — сказал Джо.

— Я отвечу на ваши вопросы, дам вам поговорить с Питом Ломаксом, если вы на этом настаиваете. Но это все равно не изменит того факта, что вы приехали сюда просто так. Это был несчастный случай на производстве, не более того.

— Газовая камера? — спросил Доктор.

Маккриммон взяла ручку с обоих концов и зажала ее в ладонях. — Избавлю вас от технических подробностей. Это довольно сложно, и, если у вас нет докторской степени по геофизике, боюсь, для вас это не будет иметь большого значения.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказал Доктор.

— Известно, что под морским дном скапливаются газы, особенно в непосредственной близости от сложных мест бурения с многократным проникновением. Когда одна из этих ячеек разрывается — прорывается в воду — она становится похожей на огромный пузырь. Если этот пузырь поднимется прямо под уже поврежденной конструкцией, как это случилось с Майком Оскаром Четыре... что ж, я уверена, вы можете себе представить последствия.

— Установка рухнет, — сказал Доктор.

— Или получит серьезные повреждения. В любом случае, это не те неприятности, на которые мы напрашиваемся.

— Если есть угроза британским морским операциям, — сказал Йейтс, — мы должны знать об этом. Даже если это всего лишь газовые камеры. Чем скорее мы поговорим с этим парнем, Ломаксом, тем лучше. Тогда мы все сможем убраться восвояси и вернуться домой к нашему "Овалтайну".

— "Овалтайн", капитан?

— Неважно, — сказал Йейтс. — В любом случае, это не мой любимый напиток.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ветер усилился, и констебль Арчи Хейз поднялся на самую высокую точку дюн и начал спускаться к пляжу. Песок набивался ему в ботинки. Он прищурился, прикрывая глаза от резких порывов ветра. Теперь было видно хижину, приткнувшуюся к линии забора там, где заканчивался пляж и начинались дюны. Он довольно часто приходил сюда на своем маршруте. Время от времени стучал в дверь, но никто не отвечал. На всякий случай заглядывал в окно, но если Макгинти был снаружи со своей тачкой и собирал хлам, это было просто ужасно. Хейз спокойно возвращался в свой автомобиль "панда", зная, что приложил усилия и ему не придется терпеть этот противный чай.

Но не сегодня. Он мог видеть мягкий свет, исходящий из окна хижины. Газовая лампа была включена.

Макгинти был дома.

Хейз закончил свой спуск по тропинке на пляж. Прилив уже схлынул, и там, где он достиг наивысшей точки, виднелись разбросанные предметы. Обрывки веревки. Старые бутылки. Рыболовные сети. Дерево и пластик. "Обломки и мусор", — подумал Хейз. Ему пришла в голову мысль, что между этими двумя понятиями есть какая-то скучная техническая разница, что одно — это что-то конкретное, а другое — что-то совсем иное, но это не имело значения. Главным было мучительное подозрение, что в обычной ситуации Макгинти уже убрал бы эту гадость. Он не мог быть болен, не так ли? Это стало бы поводом для записей в книгах. Участковой медсестры, терапевта, даже головокружительная перспектива скорой помощи... Это было бы гораздо драматичнее, чем Хейз мог бы вынести.