Герой Кандагара

— Ну ты, Новик и мочишь! — заговорил он, когда автобус набрал скорость. — Это же надо! Я афганец, а герой Кандагара ты!

Я пожал плечами, хотя этого Ванёк не видел.

— Да я вроде ничего такого и не сделал!

— Ха, ха! Ты не сделал? Не мочи!

— А как я стенд поломал, ты знаешь?

— Не только знаю! Я это видел! Там мужик с мадамой сидел, так они со смеху под кресла чуть не попадали!

Кресла да, были в вестибюле. Стоят вдоль другой стены. Для ожидающих посетителей.

— Короче я увидел, в каком тебя виде ведут согнутого и в наручниках, сразу следом пошёл. Провели тебя по вестибюлю, дальше в коридор заходить. Ну а ты смещаешь корпус в сторону и согнутый делаешь ускорение... и со звуком уййиии! таранишь макушкой стенд!

Дежурный подбежал, хотел тебя попинать немного. Но ему не дали. Ты и так был в таком состоянии...

— Нормально... — я начал осознавать, что прежний владелец тела дерзкий был тип. Интересно, где он сейчас? Если попал в моё тело, то ему не позавидуешь. Что-то есть у меня подозрение, что это перескок сознания связан со взрывом на ЧАЭС. Точно не помню, но кажется он произошёл ночью. А меня вырубило после обеда. Тут оказался вечером. Но всё равно. День такой, что всё может быть.

Мы ехали по какой-то тёмной улице вдоль частного сектора.

— А дальше помнишь продолжение? — уже с задором спросил Ванёк.

— Нет... Вырубился при погоне в каком-то дворе. Может быть и позже. Но помню так. А очнулся в кабинете.

В общем, чтобы ничего не портил, тебя в наручниках закрыли в обезьянник. Где ты начал орать песни! Хоть и трезвый. В общем, шуму на весь горотдел. Дежурный матерится. А тут же эта драка. Приехали начальник с замом. Ну и к тебе пошли успокоить. А ты спрашиваешь начальника:

— А кто ты такой? Иди гуляй отсюда. Я выйду, уволю вас всех!

— Я начальник милиции!

А ты ему...

— Удостоверение покажи!

Наверное, он в непонятках был оттого, что ты сказал, что всех уволишь. Достаёт удостоверение и тебе показывает. А ты ему говоришь:

— А что ты мне тут машешь фигнёй. Я такую корочку могу в подворотне купить!

А он спрашивает:

— А кто ты такой, что так разговариваешь?

А ты отвечаешь:

— Троюродный племянник Горбачёва!

Ну... а потом тебе плохо стало. Потерял сознание. Тебя в коридор вытащили. Наручники сняли. Минут через пять ты в себя пришёл, но уже был какой-то кволый. Тебя в кабинет и поволокли. Вообще тебе скорую нужно было вызвать, но начальник сказал: не вздумайте. И вообще всё странно. Тебя по идее за такое должны были на пятнадцать суток упаковать. Но может, побоялись, что ты в камере крякнешь. Приедут забирать, а ты в мясо весь.

— Может, испугались, что я родыч Горбачу! — я усмехнулся.

— Не думаю, но тоже вариант! Была тут история... Одна шишка пожаловала, потому что родственника дальнего пресанули. Головы тогда полетели...

— Кого не знаешь?

— Да это в соседнем городе было. В общем, там избили дедка одного на ставке. Менты пьяные отдыхали, и короче такое. Он рыбу ловил. Что там конкретно произошло, не знаю. И он в прокуратуру пожаловался. Ну, прокуратура естественно забила на него болт. Тогда его сын позвонил родственнику. А тот, прикинь! Зам начальника внутренних войск СССР. В общем, получили там все. И менты, и прокуратура.

Мы проехали вдоль тёмных гаражей и въехали в тёмный двор пятиэтажки, который освещался лишь обычными лампочками над подъездами.

— Тут хоть помнишь? — Ванёк кивнул на первый подъезд.

— Какая квартира?

— Эххх! — Ванёк открыл пассажирские двери и сам вышел из автобуса. — Пошли отведу.

Двери в подъезд двустворчатые. Старые, деревянные, с четырьмя маленькими окошками каждое. Перила на пролётах поцарапаны жёстко, будто их лев когтями ёрзал. Но покрыты тёмно-бардовой краской. Цвет унылый, но смотрю тут все полы и плинтуса таким покрашены.

Стены тоже до плеча покрашены синей краской, выше побелка. Кое-где нацарапаны надписи. Тут был Вася, или что-то в этом роде.

Поднялись на пролёт между вторым и третьим этажом. Дальше до площадки третьего на побелке нацарапано большими жирными буквами: Владимир, я вас люблю!

— Это ещё что? — глядя на надпись, спрашиваю.

— Ну... ты тут один Владимир! А вот кто писал, не знаю. Думаю, ты тоже!

Вот и третий этаж. И квартира прямо одиннадцатая. Деревянные двери, оббитые светлым дерматином, с полосками из него же для красоты.

Ванёк шёл первым и сразу нажал на звонок. Задребезжало как школьный, только потише.

Сейчас я познакомлюсь со своей новой роднёй...

Щёлкнул замок, открывается дверь...

На пороге застыла женщина, и на ее лице в одну секунду сменилось столько чувств, что их хватило бы на целую драму. Глаза, широко распахнутые от ужаса, мгновенно наполнились горьким пониманием и щемящей жалостью. Она инстинктивно прикрыла рот ладонью, словно пытаясь загнать обратно вырвавшийся стон.

Средней полноты женщина, волосы сзади завязаны в узел, покрашены в каштановый цвет. Глаза добрые. Сразу можно понять — эта женщина западла в этой никому в жизни не делает.

— Боже мой! Ваня, что случилось? — она спросила соседа почему-то.

— В драке поучаствовал... в групповой.

— Заходи...

Распахнула дверь, отступив в сторону.

И я шагнул в своё новое жилище. Прости, бывший хозяин тела, я не виноват, что так вышло. Но твоей матери нужен сын, а я тоже тут не по своему желанию. Так что надо обустраиваться в этом прошлом.

Ваня уже стучал каблуками внизу.

Я окинул взглядом прихожую. Слева на уровне головы висела грубоватая, кустарной работы деревянная вешалка, покрашенная синей краской. Верхняя её часть как полка, служила хранилищем для зимних шапок и шарфов.

Рядом, как свидетель ушедшей эпохи, висел радио-брехунчик — белая прямоугольная коробка с затемненным динамиком, от которой в стену уходил плоский провод. Дальше коридор расходился: налево угадывался туалет, направо дверь вела в зал, а прямо пахло чем-то аппетитным с кухни.

— Сынок, как же так? — голос матери потухший.

— Нормально всё! — снял туфли на разложенном половичке и пошёл в зал. Правая сторона зала занимает мебель, между ней и балконной дверью стоит трельяж. К нему мне и надо. Разглядеть, какой я красавец в полную картину.

Вот... теперь увидел себя во весь рост.

Красавчик... Мощный, но видок ужасный. В принципе, ничего нового не увидел. Рост за метр восемьдесят. Не великан, конечно. Глаза странно зелёного цвета, по крайней мере один точно. Просто у нас жил один Павлик, так у него один глаз был зелёный, а другой карий. Называли его Полтораглазый. А моего второго толком и не видать. Но то, что белок будет красный, как фингал сойдёт, уже видно. Но что-то ним вижу, как в танке через смотровое окно или как там она называется.

Но взгляд упёртый. Видно, предыдущий владелец тела не прожил в неженках. А этот мир только и ждёт, чтобы тебя укусить, когда даёшь послабление.

Прожив в прошлом теле, которое не отличалось особой физической силой, смело могу сказать:

Жизнь полна унижений, когда ты слаб. Особенно если ты заглох на перекрёстке. Нужно стремиться в этой жизни в первую очередь к независимости. Потому что чем больше ты зависим, тем хуже с тобой будут общаться. Не всегда, конечно. Есть исключения. Но в большинстве случаев это так.

Посмотрел на кулаки. Костяшки свезены и окровавлены, потому что не набиты, поэтому напухли.

Ладно, — мысленно усмехнулся я, сжимая крепко пальцы и чувствуя неприятную боль. — Это дело поправимое. Кулаки мы набьём!

Слева от балконной двери стоит ламповый цветной телевизор Берёзка. Переключатель каналов отсутствует, из отверстия торчит лишь гранёный металлический штырь. Зато есть дистанционный пульт в виде плоскогубцев.

Дальше вдоль стены два кресла, между ними тумба, которая раскладывается по праздникам столом посреди зала.

В одном серванте книги, больше потрёпанные. Во втором гордость советской эпохи: пара хрустальный гранённых ваз. Две вертикальных фарфоровых рыбки и такой же чайный сервис на шесть персон.

Мать ушла на кухню, что-то там готовила. Заглянул в спальню. Маленькая. Шкаф напротив двери, у окна вдоль стен две кровати, на которой спит девочка с волосами цвета соломы.

Пришла память о том, что на второй спит мать с сожителем, который сейчас, видимо, на работе.

По наитию помнил, что сигареты лежат на подоконнике окна балкона. Точно лежат. Прима в красной пачке без фильтра. Бензиновая зажигалка с открывающейся крышечкой. Только для неё продают специальный бензин без запаха.

На балкон идти нагишом холодно, поэтому пошёл в ванную и под краном смыл кровь. Вытираясь полотенцем, услышал, как мать всхлипывает на кухне.

— Ма! Да всё нормально! Травм нет особых!

— Ага! Нету!

Она вышла в коридор со столовым ножом в руках.

— Я медик, между прочим! И работаю в травматологическом кабинете! И я вижу, что с тобой!

— Да ладно! Живой, и нормально!

— Нормально ему! — её глаза были полны слёз. — Про Намика забыл, что ли? Как ему копилку в голове сделали? Его на кладбище, двоих в тюрьму! А дралось там человек сорок! А ты меня в могилу хочешь загнать!

Сказать мне было нечего.

На вешалке висит тёмно-коричневая вельветовая курточка. Накинул её, и пошёл курить на балкон, прихватив по дороге сигареты.

Меня встретил ночной весенний и холодный воздух. Балкон не застеклён, лишь обшит снизу досками до перил. От света из окна различил пепельницу на полочке.

Присев на наклонный подоконник, глубоко вдохнул свежий, пахнущий весной воздух.

Прикурил от зажигалки, и выпустив дым, оглядел вид с балкона. Под ним пятиметровый огородик, огороженный сеткой рабицей. Дальше тёмный двор соседней пятиэтажки. Одна жига стоит недалеко от подъезда. Детская площадка, карусель. Всё как в старых добрых фильмах.

В теле разбитость, голова ещё туманная немного. Видно, хорошее сотрясение получил. Нужно неделю теперь резко не прыгать или не дёргаться, чтобы восстановиться.

Так, нужно подвести итоги моего пребывания здесь.

То ли так случайно получилось, то ли Вселенная дала мне второй шанс, но его теперь нужно использовать. Нельзя его профукать как я растратил предыдущую жизнь. У меня есть знания теперь о будущем. Нужно будет поразмыслить, как этим шансом лучше распорядиться.

Всплыло в памяти, что учусь уже как бы я в ПТУ. Третий курс. На автокрановщика.

То есть, если у меня здесь и будет высшее образование, то только если я его получу после армии.

Предыдущий хозяин тела вёл его к разрушению, судя по его поведению, которое мне пока. Сейчас восемьдесят шестой... скоро девяностые. Там разборки, организованная преступность. А судя по его замашкам, он где-то бы встрял в болото жизни. Но к алкоголю вроде организм не приучен.

Как ни странно, интеллект у мозга высокий. А учится в ПТУ. Но причины я пока не знаю. Возможно, что рос безотцовщиной. А мать с таким упёртым справится лишь пока он лежит поперёк кровати. А потом всё.

Если сейчас конец апреля, то мне ещё месяц учиться, а потом всё. Лето погуляю, и в армию.

Так что пока моя задача бросить курить. И нормально доучиться.

А строить новую жизнь буду после армии. Вариантов немало. Можно копить деньги, потом открыть какие-то ларьки, а потом биткоинами закупиться. Или как карта ляжет.

Главное не быть в этой жизни неуправляемым плотом, который плывёт по реке жизни только когда его толкает течение. А если заплывёт в заводь, то может там остаться и через время утонуть.

Конечно, буду думать, как тут применить мои знания будущего и опыт прошлой жизни.

После пары сигарет балконная дверь открылась.

— Иди спать, я тебе постелила... — сказала мать и пошла опять на кухню. Конечно, ей сегодня не спится. А меня уже клонит в сон.

Дойдя до дивана, улёгся накрывшись тонким одеялом. Сейчас не зима. Потом будет ватное.

Только закрыл глаза, как сразу провалился в пустоту, будто выключили свет.

Школьный звонок тарахтит, будто на перемену или урок. Но звонит отрывисто.

Дзынь, дзынь, дзынь!

Проснувшись оглядел зал. Всё та же обстановка советской квартиры.

Да, это моя новая жизнь. Но вчера вечером я её в первый раз видел, а сегодня такое впечатление, что прожил тут всю жизнь.

Дзынь! Дзынь!

Поднялся, заглянул в кухню. Никого. В спальне дрыхнет отчим. Хотя... какой он отчим? По виду лет на десять старше.

Дзынь!

— Иду!

С таким фэйсом только двери открывать. Не думаю, что у меня вид лучше, чем вчера, только что кровь смыл. Да ещё небось мой шикарный фингал приобрёл синюшный цвет. Но амбразура смотровой щели глаза стала шире. Хотя моргать не совсем удобно.

Спортивные штаны быстро надеты, и я уже у двери. Глазок, как старый телевизор с одной пиксельной картинкой, показал троих парней. Мозг еще не успел опознать угрозу, а внутренний радар уже выдавал полный штиль — душа была подозрительно спокойна.

Разглядываю эту нежданную делегацию. Слева русый пацанчик среднего телосложения и самый высокий. Справа замер его антипод: невысокий, но плотно сбитый брюнет, настоящий бульдог. Длинноволосый. А по центру... По центру этакий журавль в человеческом обличье: худой, нескладный и с такими ушами, что их было видно даже в этот дурацкий глазок. И вот эти самые уши окончательно развеяли мои сомнения. С такой внешностью н6а разборки не ходят.

— Только открыл дверь и показал свою лицевую красоту...

— Ооо! — наш герой Кандагара! — у белобрысого опухшая щека и фингал чуть поменьше моего.

Он радостно раскинул руки.

— Иди, я тебя обниму!

Я вспомнил его. Это тот бедняга, который валялся под забором перед тем, как менты нагрянули на драку.

Я сунул ноги в какие-то шерстяные тапки вышел на порог. Он радостно обнял меня по-дружески.

— Нормально ты вчера из ментовки свинтил, — сказал он. — А на меня бумагу написали там такую... Но тоже отпустили. В час ночи!

— А ты чего фингалом таким по району светишь? — спросил я. Мне было интересно что-нибудь узнать, ведь надо в этом мире осваиваться.

— Эээ... Гоша! — вспомнил я его погоняло. — А как так получилось, что мы проиграли?

— Тебе что, серьёзно так мозги отбили? Всё получилось не так, как планировалось. Бугор разделил нас, одно толпу повёл в парк, узнать, не пришли ли сороковские туда. Ну и получилось, что нас к кладбищу пошло мало. А там из достойных были ты, я да младший Бугор! Ещё Шорик. Остальные шелупонь. А все спортсмены пошли в парк! Посмотреть, не припёрлись ли сороковские туда. А у нас... Половина разбежалось ещё до драки. Сороковские дружные, с частного сектора. А наши друг друга плохо знают. Вот и дряканули. А из сороковских если кто дряканёт, представь, что ему потом будет!

— Да, неправильно поступили...

— Зато братуха его молодец! Стоял спиной к забору, пока менты не приехали. Они ему нифига не смогли сделать. А как менты появились, он драпанул быстрее всех!

— Что, здоровый такой? И бегает так быстро?

— Ну ты даёшь! — у Гоши реально удивлённое лицо. — В натуре тебе память отшибло! Он же в Донецке учится! Два года каратэ занимается!