Земский доктор

Березов вернулся домой только к полуночи. Его встретила Нина в ажурной комбинашке на голое тело. Борис даже кушать не смог, хотя и был очень голодным. Выпил только стакан чая. Фигурка манила сильнее магнита, и он понимал, что не просто так вышла к нему Нина фактически в неглиже.

Через несколько часов он всё-таки вернулся к столу. А кормила его уже Татьяна... Утром завтракали все вместе, словно ничего не случилось. Так втроем и отправились на работу. Березов с Карасевой старшей в хирургию, а Нина в бухгалтерию.

IV

Березов в ординаторской заполнял историю болезни на компьютере. Тоже самое делали и Тимофеев с Кольцовой. Заведующий спросил:

— Скажи честно, Борис Николаевич, как ты смог добиться такого мастерства в хирургии. Я двадцать лет оперирую, но так не могу.

— В свое время я читал книги академика Углова. Замечательный был доктор. Так вот он в начале своей деятельности учился шить и вязать узлы. Брал женский шелковый чулок, делал в нем дырку и штопал его по всем правилам хирургического искусства. Но не просто штопал, а в ящике стола, чтобы не видеть, то есть всё на ощупь и скорость. Узлы вязал и так далее. Так вот и я брал старенькие мамины чулки и зашивал их подобным образом. Не глядя и на скорость. Основные манипуляции отрабатывал дома — зажимы накладывал на одеяло и так далее. Так что ручки у меня мелькают на операции не просто так. а после многократных тренировок.

— Но ничего себе!.. Кто бы мог подумать! — воскликнула Кольцова.

Хирурги молча заполняли истории болезни, когда позвонили из приемного покоя: ранение в область печени.

— Кто согласен ассистировать? — спросил Березов.

— Богу может и заведующий ассистировать, — с улыбкой ответил Тимофеев.

— Почему богу, Виктор Николаевич?

— Так все вас так теперь зовут с легкой руки профессора Сосновского, -ответил Тимофеев.

Хирурги мылись, а больного уложили на операционный стол, подготовили операционное поле и инструменты. Березов провел косой разрез, словно расширяя ножевую рану и иссекая поврежденные такни. Теперь ему подавали инструменты всегда не менее двух операционных сестер. Одна этого делать не успевала. Березов нашел колотую рану печени и тампонировал её сальником, закрепляя швом за капсулу органа. Зашивал П-образными швами с использованием тупой изогнутой иглы, которая проходила через паренхиму печени, не нарушая целостности кровеносных сосудов.

Операция завершена и Березов поблагодарил бригаду. Тимофеев бросил:

— Бог, он и есть бог! Тут больше сказать нечего.

Дома Березов решил переговорить со своими женщинами:

— Таня, Нина, у вас хороший дом, но неблагоустроенный. Зимой в туалет ходить не очень-то приятно, воду ведрами носить. А у меня квартира трехкомнатная, предлагаю переехать в неё.

— Но здесь огород, свои овощи, — возразила Карасева старшая.

— Понятное дело, но мы все трое работаем. И денег нам на овощи вполне хватит. Дом можно продать и купить машину, чтобы ездить в город не на автобусе, а с комфортом. Мы подаем с Ниной заявление в ЗАГС и переезжаем в квартиру, предварительно купив мебель. Что скажете, девочки?

— Скажу, что беременна и пойду делать аборт, — заявила Татьяна.

— Зачем же делать аборт — рожай. Ребенок будет любим.

— От кого ребенок? Сказать, что от святого духа? — беспокоилась Татьяна.

— Так и запишешь в карточке, что от меня. Я отец, — ответил Березов.

— Тёща родила от зятя... Я же со стыда сгорю...

— Не сгоришь, мама, я тоже беременна и рожать станем вместе, — объявила Нина, — а злые языки пусть заткнутся, нам до них дела нет. Мы Бориса любим и точка.

Березов и Карасевы посетили мебельный магазин. К ним сразу же подлетел директор магазина.

— Здравствуйте, доктор, — он кивнул головой женщинам, — чем могу помочь, что желаете?

— У меня сейчас квартира абсолютно пустая, три комнаты. Хотелось бы приобрести для неё мебель. В зал, в спальни для нас с Ниной и для любимой тещи; кухонный гарнитур. Мебель в прихожую и так далее. Можете что-то посоветовать, подобрать, сформировать своеобразный каталог для квартиры с ценой. Все с учетом того, что много денег я ещё не заработал, не успел, как говориться. Поэтому дешево и сердито.

— Подберем, доктор, даже не сомневайтесь.

— Когда можно будет взглянуть на каталог с ценами и фотографиями?

— К завтрашнему обеду уже будет всё готово. Телефончик оставьте свой и мы вам позвоним.

— Я могу быть на операции, поэтому звоните Татьяне Викторовне. И мы, по возможности, подойдем, посмотрим, — ответил Березов, — заранее благодарен.

— Сделаем, доктор, все сделаем, не волнуйтесь.

Березов и Карасевы вышли из магазина.

— Как этот директор прогибался, готов был задницу лизнуть, — с отвращением произнесла Нина.

— А что ты хотела, доча? Наш Боренька человек довольно известный, с такими людьми всегда необходимо дружить, — пояснила Татьяна.

— Так мы и дружим. Правда, Боренька? — с улыбкой произнесла Нина.

Они пришли домой и Березов попросил рассказать о поселке.

— Я человек новый здесь и ничего не знаю. Чем тут народ живет, дышит, зарабатывает?

— Чем живет, дышит, зарабатывает? — повторила Татьяна. — Собственно, бизнес здесь один главный — золото.

— Золото? — переспросил Борис.

— Да, золото. Речка таежная очень богата самородками. Моют здесь золото и сдают его по приемлемой цене Задре.

— Не понял, кому сдают?

— Задре. Местный золотой олигарх Задра Трофим Игнатьевич. Паспорт не видела, но так он себя обозначил, когда ему руку штопали. Медведь руку порвал, а он его ножом всё-таки зарезал. Районом он руководит, а не мэр наш. И полиция под ним, и прокуратура, и следствие, и даже суд. Все у него на зарплате. Работяги золото моют и сдают его, а куда Задра его пристраивает, сие неизвестно. Поговаривают, что где-то в тайге кимберлитовые трубки на поверхность выходят. Находят в лесу алмазы-самородки и тоже сдают Задре. Все сдают, потому как жизни можно лишиться мгновенно в противном случае. Есть, конечно, и другой бизнес, но он очень мелкий. Это общепит, магазины, ремонт обуви, автосалон. Хотя нет, заправки и автосалон тоже Задре принадлежат. Всех местных бойцы Задры знают, а приезжие подлежат проверки. Тебя тоже, Борис, наверняка проверяли. Но уже знают и трогать не станут.

— Было нечто похожее. Трое парней закурить просили в первый же день приезда. И в морду хотели дать, но позже заявили, что хирургов не трогают.

— Всех проверяют, — добавила Нина, — и жестко проверяют. Но мент вряд ли хирургом назовется. Для этого знания нужны и ручки. А у тебя, Боренька, самые ласковые ручки.

Березов сделал обход и в ординаторской заполнял истории болезни. Кольцова делала тоже самое, а Тимофеев отправился в приемный покой. Там пришел больной с абсцессом руки. Но вскоре раздался вой сирены и в приемной покой втащили парня в крови и без сознания. Огнестрельное в грудь, пневмоторакс. Тимофеев осмотрел его и вздохнул:

— Не выживет парень, оперировать бесполезно, грудная клетка разворочена напрочь.

Мгновенно подлетел Задра, закричал бешено:

— Это мой сын, и я вызываю вертолет, а ты, лепила, должен обеспечить ему жизнь и полетишь в вертолете вместе с ним. Если сын умрет, то сдохнешь и ты.

— Вертолет не понадобится, Трофим Игнатьевич, мы его не довезем. В областной больнице нет хирургов, равных Березову. Это заявил профессор, который здесь был недавно. Поднимаем его в нашу операционную. Кровь на Cito, на группу, быстро.

— Так хорош ваш Березов? — спросил Задра.

— Он лучший среди лучших, хирург от бога, — ответил Тимофеев.

Он позвонил в ординаторскую:

— Борис Николаевич, огнестрел в грудь, пневмоторакс. Кольцова пусть тоже моется.

— Так, работаем, коллеги, работаем, иссекаем края раны и расширяем её по длине ребра. Здорово парню досталось. Видимо стреляли из ружья картечью. Так, хорошо, ставим крючки Фарабефа и убираем осколки кости, откусываем ребро, где нет надкостницы. Работаем, коллеги, работаем, сосуды межреберные перевязываем, не спим, быстро работаем. Убираем обрывки тканей и лигируем сосуды, лигируем, Виктор Николаевич. Так хорошо, кровотечение уменьшилось, ищем картечь, вот они, четыре штуки всего.

— Давление падает, Борис Николаевич, сорок и нижнее не определяется.

— Полиглюкин струйно и кровь на биологическую пробу. Есть совместимость — льем кровь, — командовал Березов. — Так, хорошо, рану почистили, картечь удалили, шьём кетгутом. Накладываем второй ряд швов с захватом висцеральной плевры. Так, хорошо, вводим антибиотики и послойно зашиваем наглухо. Давление?

— Девяносто на шестьдесят, — ответил анестезиолог.

— Отлично! Будешь жить, парень. Всем спасибо, — произнес устало Березов.

Вроде бы время летело быстро, прошло четыре с половиной часа и Задра весь извелся. Но вскоре ему сообщили, что сын жив. И как сказал Березов — жить будет.

У Задры на глазах появились слезы. Охрана не смогла его остановить и он поднялся на третий этаж, зашел в ординаторскую, встал на колени перед Березовым.

— Спасибо за сына, доктор, как я могу отблагодарить вас?

— Встаньте с колен. Это моя работа. Вы, видимо, отец мальчика? Он у вас боец и победил смерть, жить будет, не переживайте.

— Спасибо, еще раз спасибо, доктор.

Отец мальчика ушел, а Тимофеев произнес:

— Ни фига себе: Задра на коленях! Такого история ещё не видела.

— Это был Задра? — спросил удивленно Березов.

— Собственной персоной, — ответил Тимофеев.

На следующий день после работы Березов с Татьяной и Ниной зашли в мебельный магазин. Директор лебезил ещё больше.

— Чай, кофе или чего покрепче желаете, доктор? — спрашивал он.

— Благодарю, каталог подготовили? — спросил Березов.

— Да, да, конечно, — директор протянул тоненькую папочку.

Березов и Карасевы рассматривали снимки.

— Отличная мебель, дизайн, но я не вижу цены, — спросил Березов.

— Всё уже оплачено, доктор. И мебель сфотографирована в вашей квартире. Входную дверь поменяли и вот ваши ключи.

Директор передал пять экземпляров.

— Не понял...

— Доброжелатель всё оплатил, завез мебель и поменял плохонькую дверь.

— И кто этот доброжелатель? — спросил Березов.

— Сказать не могу, но, полагаю, вы догадываетесь.

— Ну что, девочки, пойдем смотреть квартиру воочию, — предложил Березов.

На улице Татьяна произнесла:

— Я, кажется, догадываюсь, кто этот таинственный доброжелатель.

— Кто, мама, кто? — торопливо спросила Нина.

— Вчера Борис оперировал сына Задры. У него было тяжелое ранение в грудь. И Борис вернул его с того света.

— Ну ни фига себе! — воскликнула Нина.

Возле квартиры семью уже поджидал сам Задра лично.

— Здравствуйте, Борис Николаевич, Татьяна Викторовна и Нина. Надеюсь, мебель вам понравится. Это моя визитка с личным номером и ключи от машины. Она у подъезда. Машина уже оформлена на ваше имя, Борис Николаевич. Это то малое, что я могу для вас сделать. Всего вам доброго и еще раз спасибо за сына.

Задра удалился, а немного ошарашенная семья осталась стоять. Первым пришел в себя Борис.

— Если квартиру мы на фото видели, то посмотрим автомобиль.

Во дворе они увидели Toyota Land Cruiser 300, семиместный дизель, на который при входе внимания не обратили. Госномер уже имелся, а в бардачке лежали документы на машину. Девушки с радостью запрыгнули внутрь салона.

— Ура-а, — закричала Нина, — классная тачка.

После они осмотрели квартиру и вернулись домой уже на автомобиле, поставив его во двор.

V

В воскресенье Березов с Карасевыми перевозил одежду, обувь, постельные принадлежности, посуду в свою благоустроенную квартиру. Татьяна сразу же обратила внимание, что у Бориса нет зимней одежды и обуви. На что он ответил:

— В следующие выходные поедем в город, познакомлю вас со своими родителями. Как раз и одежду заберу.

— Здорово! — воскликнула Татьяна, — и Катеньку там навестим тоже. Это моя вторая дочка, старшая, ей 24 года. Они у меня погодки. Только бы она в рейсе не была, она же летает.

Карасевы решили, посовещавшись с Березовым, свой частный дом не продавать, а сделать из него, как бы дачу. Поэтому часть белья и посуды не перевозили.

Неделька пролетела достаточно быстро. Березов решил ехать в город не в субботу, а в пятницу вечером. Он предупредил, чтобы ему не звонили в выходные и экстренно не вызывали.

Конечно, ехать на Крузаке — это не на автобусе. И потом трехсотый дизель был намного экономичнее двухсотого, расход топлива в два раза меньше. К десяти вечера уже были в городе и знакомились с родителями Бориса. Отец Березов Николай Ефимович, инженер-строитель; мама Таисия Тимофеевна, бухгалтер.

На следующий день поехали домой к Кате. Она встретила их с заплаканными глазами. Выяснилось, что муж выпьет и бьёт, а уйти ей некуда.

— Таня, Нина, давайте Катю заберем к нам. Дом ведь пустой будет стоять, а теперь и хозяйка найдется.

— Но я же летаю... возразила Екатерина.

— Ничего, по земле походишь и работу мы тебе найдем, не переживай, — предложил Борис, — разведешься со своим муженьком, сволочью, и заживешь нормально.

— Но в Ступино же Задра, какую работу он мне дать сможет? — возразила Екатерина.

— Задра теперь друг нашей семьи, — пояснила мама, — какую надо работу, такую и даст. Борис с ним поговорит.

— Борис с мафией дружит? — спросила удивленно Катя.

— Да не дружит он с мафией, не дружит, — заворчала Карасева старшая, — Борис великолепный хирург, он от бога, и Задра перед ним на коленях стоял. В сына Задры кто-то из ружья картечью пальнул, прямо в грудь попал. А Борис его оперировал и с того света достал. Задра подарил Борису трехсотый Крузак. Классная машина, супер!

— Ничего себе! — воскликнула Катя, — я с понедельника в отпуске и перепишу заявление с последующим увольнением. Соседка у меня тоже бортпроводница, она заявление отдаст. Тогда быстро вещи собираю и согласна даже в машине переночевать, чтобы своего козла не видеть.

— В машине ночевать необходимости нет: у моих родителей переночуешь, а завтра домой поедем. Собирайся.

Мать и Нина помогали Кате собрать вещи: одежду, обувь, косметику. Управились за пару часов и отъехали вовремя. Муженек пьяненький вернулся, а в доме пусто. Половину посуды с дуру побил: жены-то дома не было.

В воскресенье в обед выехали из города. Крузак, загруженный до предела вещами Бориса и Кати, катил ровно, не напрягаясь. Двигатель был, правда, не четырехсотый, а 299 сил всего, но машине хватало за глаза.

На въезде в район их остановил пост ДПС ГИБДД. Подошедший сержант грубо спросил:

— Какого хрена к нам в район едете? Документы все давайте: на машину, права, паспорт. И пассажиры пусть свои паспорта достают, — потребовал сержант.

Березов с удивлением увидел, что на дороге имеется шлагбаум, а на обочине имеется бытовка, видимо, домик для гайцов. Из домика быстро выскочил капитан и затараторил:

— Вы извините, Борис Николаевич, это у нас новенький сотрудник, он еще не освоился на службе, извините, Борис Николаевич. Вы можете ехать и доброго пути вам.