Голод 1933 года. Часть 5

Ему приходится переделывать все поступающие в газету статьи. Мы попросили показать нам сырье, из которого он, посредством умелого редактирования, делает эти статьи. Статья, написанная секретарем райкома, поражает своей неграмотностью.

Мне приходилось не раз видеть подобные статьи в их натуральном виде в других районных газетах, здесь этого нет. Все подвергается переработке, конечно ни на йоту не изменяя содержания. Лишь вместо безграмотных, иногда бессмысленных и глупых фраз, появляются подлинные перлы. Но коммунисты этого не ценят и мало понимают. Как он говорит, он и считают его даже перед ними обязанным за то, что он пока гуляет на свободе.

Газета, как и все прочие районные и областные, содержала наряду с казенным стандартным материалом, присылаемым из главной московской кухни и восхваляющим победы социализма, расцвет счастливой и радостной жизни, материалы, освещающие ход посевной кампании и имевший погромный характер.

Кроме того, имелось несколько мелких заметок об успехах социалистического строительства в районе. Конечно, о голоде или других подобных результатах строительства социализма не могло быть и тени на страницах печати, ибо даже неуловимый намек на что-либо подобное кончился бы расстрелом всех, начиная от редактора и кончая последним наборщиком типографии.

Посочувствовав бедному корректору и пожелав ему доброй ночи, мы отпустили его для ночной работы. Спать ему было некогда, он работал за всю редакцию.

Когда он ушел, Миша сказал: "Никто в мире не использует в своих интересах людей так полно и так бесцеремонно, не стесняясь любыми средствами, как большевики. И надо отдать им справедливость, делают они это очень умело. Почему большевикам удалось захватить в 1917 году власть, имея ничтожные собственные силы?

Потому что они сумели удачными лозунгами разложить царскую армию и повести за собой достаточное для захвата власти количество солдат и рабочих, прекрасно воспользовавшись сентиментальностью временного правительства и разбродом (хитро усугубляемым большевиками) в тогдашнем обществе и в частности в политических партиях. Они блестяще использовали левых эсеров и блокируясь с ними, перехватили у них руководство значительными массами крестьянства.

Когда понадобилось превратить бесформенные толпы вооруженных людей в сильную регулярную армию, большевики для этого использовали многие тысячи спецов царской армии, которых они рассматривали как врагов и, использовав их до предела, постепенно, независимо от их личных убеждений, физически уничтожили, а кого еще не уничтожили до сих пор, то в недалеком будущем уничтожат. То же было и со старыми спецами для восстановления разрушенной революцией и гражданской войной промышленности и транспорта, а также для построения крупных совхозов.

Точно то же делалось и будет делаться во всех прочих отраслях хозяйства, науки, искусства. Причем судьба всех старых спецов в конечном счете одна и та же, ибо рассматриваются они как люди иной, враждебной природы, могущие работать лишь под партийным контролем и до поры до времени, пока их можно будет заменить своими большевистскими кадрами.

Точно то же имеем и в данном случае с корректором. Как спеца его используют с полдесятка, если не больше, безграмотных коммунистов. А когда его можно будет заменить, его выбросят в мусорный ящик. Специалисты таким образом используются просто, как орудие для достижения целей, стоящих перед большевистской партией. Да еще как используются, будучи все время угрожаемы уничтожением со стороны враждебной им власти и ее агентов, приставленных к ним и управляющих ими, как механизмами, посредством простого нажатия кнопки...

Я тебе не рассказывал, как когда-то меня послали заведующим учебной частью в один институт? Так послушай. Вызывают меня в культпром окружкома (тогда еще были округа) и завкультпропотделом предлагает мне взяться за это дело. "Но позвольте, — говорю я, — я сам всего без году неделя как окончил институт, а кроме того, что я общего имею с науками, преподаваемыми в этом институте? Ведь я, например, вовсе не изучал высшей математики, а здесь она должно быть является одним из главных предметов."

"Ничего, ничего, — говорит завкультпропом, — вы обладаете качествами, высшими любых наук, — вы крепкий большевик, а этого нам только и надо. Ваше дело обеспечить строгую классовость, вести строгую политическую линию в учении, а остальное — мелочи, для того у нас сидят там спецы-профессора. Одним словом, — говорит он, — мы вам поручаем ответственный участок как надежному коммунисту и все последующее будет зависеть от вас, или грудь в крестах, или голова в кустах. Вот вам путевка. Ступайте!"

Он не стал со мной больше разговаривать и я ушел на работу в институт, где перед тем был учинен разгром его руководящих и преподавательских кадров. И что же оказалось? Завкультпропом был прав. Работа была действительно не так уж трудна. Нужно было только глядеть в оба. Прежде всего я просмотрел программы и учебные планы, содержание которых меня мало интересовало, да во многих из них я ничего и не смыслил. Главное, чего я искал — это классовой линии.

Где она была недостаточно четко выражена, я приказывал заведующему кафедрой восполнить "пробел" и он безропотно исполнял мое приказание. Кроме того, я требовал, чтобы заведующие кафедрами представляли мне для просмотра каждое учебное задание и я следил, чтобы оно было проникнуто строжайшей классовостью, начиная от целевой установки данной темы и кончая контрольными вопросами. Помнится, в задании "об инерции" я не обнаружил классовой линии. Вызвал я завкафедрой и спрашиваю: "Почему политическая линия отсутствует в задании?"

А он, пожимая плечами, отвечает мне: "Да сами вы посудите, ну как же можно отразить классовую политическую линию в такой сугубо абстрактной теме?" Я ничего не мог ему ответить, как только сказать: "Профессор, мое дело обеспечить, чтоб эта линия была отражена, а как это сделать, потрудитесь собрать профессоров вашей кафедры и обсудить.

Не сделаете этого, будете иметь большую неприятность, да и я не хочу отвечать за вас." На следующий день приносит задание со 100% классовым подходом. "Потели мы с коллегами целый вечер, пока придумали. Как отразить классовую установку," — говорит профессор. Так и здесь. Дело всех редакционных работников — обеспечить отражение классовой линии, да и то руками корректора. Дело простое и легкое."

(Продолжение следует).