Не от мира сего

У него даже пересохло во рту, и он не смог ответить, пока не сделал глоток воды.

— Конечно, дорогая, я уже лечу к тебе.

— Нет, Сашенька, нет, я не хочу, чтобы меня называли шлюхой и тыкали пальцем. Ко мне не приезжай. У тебя наверняка есть место, где мы можем побыть одни, чтобы нас никто не видел. Назови и я приеду туда сегодня же вечером на такси. Правда, у меня нет денег, но ты выйдешь и заплатишь шоферу.

— Зачем, дорогая Вероника. Я отправлю за тобой машину.

— Нет, Сашенька, нет. Не хочу, чтобы даже шофера знали о наших отношениях, я возьму такси. Куда мне подъехать?

Он назвал адрес недавно построенной дачи, про которую мало кто знал. Алекперов уже бывал на ней разок с любовницей и остался доволен.

— Буду, Сашенька, буду. Надеюсь, что приедешь вперед и рассчитаешься с водителем такси. И не забудь привезти мои расписки, Саша. До встречи.

Радостный и удивленный Алекперов осел в кресло. Такого ответа он не ожидал, хотя считал его единственно верным. Что-то замыслила Вероника? А что тут можно замыслить? Не отдастся — возьму её силой, и будет жить она рабыней-наложницей. Но она просит расписки, и я отдам ей качественные ксерокопии, решил Алекперов.

Он приехал один на свою новую дачу и никому ничего не сказал о поездке. Довольный, выставлял на стол фрукты и шампанское. И не заметил, как в кресле оказался незнакомый мужчина. Спросил удивленно:

— Ты кто, мужик?

— Я представитель интересов Вероники Андреевны Михайловой. Вы привезли с собой расписки?

— Пошел вон отсюда, представитель. Если сама Вероника не появится — пожалеет.

— А вот хамить мне не надо, это наказуемо.

Мужчина резко ударил Алекперова в живот, подождал, пока он нахватается воздуха, загнувшись, и ударил снова. После продолжил:

— Расписки где?

— У меня в портфеле, — ответил Алекперов и достал их.

— Хорошие ксерокопии, — усмехнулся мужчина, — кого ты тут хотел обмануть? Но мы тоже не олухи — подписывай или продолжить физические замечания?

Алекперов взял лист и прочитал. Это была расписка, уже заверенная нотариусом, что все ранее выданные суммы Михайловой погашены, долгов нет.

— Ну-у! — громко и резко произнес мужчина, разминая кулаки.

Алекперов подписал. Он понимал, что спорить здесь бесполезно, а эту дрянь Веронику элементарно позже похитит и станет иметь её во все дырки.

— Не думай, что ты самый умный, горный козел Алекперов. Подписывай, — мужчина бросил на стол еще два листа, заверенные нотариусом.

Алекперов прочитал и почти потерял сознание. Это были дарственные на весь его бизнес и коттедж, где он проживал с семьей, на все движимое и недвижимое имущество.

— Нет, это я подписать не могу хоть за сто физических замечаний, — заявил Алекперов решительно и со злобой в голосе. Можете убить меня, но подписи не будет.

Ты все подпишешь, дорогой Алекпеша, всё подпишешь. Я не стану изобретать велосипед, он давно изобретен. Я буду действовать твоими же методами, — пояснил издевательски мужчина. Он взял телефон Алекперова и набрал номер: — Звоним твоей дочери, Алекпеша, ей пятнадцать лет и до соития она давно созрела.

— Папа, папа, — раздался истошный крик в телефонной трубке, — меня за территорией бомжи поймали и раздевают до гола, трусики сдергивают, трусики... Вонючий бомж уже слюни пускает... Па-па-а...

— Ну хватит развлечений, Алекпеша, твою дочь не тронут, если подпишешь дарственную.

— Сволочи, вы сволочи, — закричал он, — дочку не трогайте, дочку...

— Подписывай и никто не тронет её.

— Гарантии, мне нужны гарантии, — заявил Алекперов.

— Гарантий не будет и сейчас твоя дочь прочувствует все отвращения, которые можно познать под вонючим бомжом. Тоже самое, что чувствовала к тебе Михайлова. Но пока девственность твоей дочери не нарушена — подписывай, ещё раз предлагать не стану.

Алекперов подписал дарственную на бизнес, но вторую отодвинул в сторону, заявив, что ему тогда негде будет жить.

— А тебе и не надо здесь жить. Я дам тебе три дня для отъезда на свою историческую родину. Если не уложишься в три дня, то на четвертый в интернете появится видео, где ты с начальником полиции насилуешь малолетних девочек. Твоего друга и полицейского оборотня я посажу, естественно. На зоне он станет петушком, вестимо, и почувствует всю прелесть секса собственной задницей. Подписывай и проваливай. Да не задерживайся в России, а то на четвертый день граница будет для тебя закрыта.

V

Михайлова смотрела на Ивана и бросилась ему на шею. Обнимала, прижимала к себе, целовала в щеки и нашептывала:

— Поверить не могу, что Алекперова больше нет, что он смотался на свою историческую родину. Бизнесом расплатился, а мне бы хотелось ему яйца вырвать. Но как ты это сделал, Ваня? Дорогой ты мой Ванечка, как?

— Так он сам всё подписал, добровольно. И нотариус подписи заверил, всё, как полагается.

— Я хозяйка "Альтаира"... Это вообще что-то заоблачное.

Она продолжала обнимать его, но Иван отодвинул её.

— Извини, Вероника, но я всё же мужчина, и в объятиях такой красавицы устоять невозможно.

Она в начале не поняла, а потом улыбнулась, притянула его к себе и впилась в губы. Позже пришлось менять простынь: Вероника оказалась девушкой. Потому и оказалась, что красавицу хотели все, а она себя берегла, не размениваясь на разочки.

Михайлова не увольняла всех подряд из окружения Алекперова, сотрудников "Альтаира" и домочадцев. Она лишь уволила тех, кто не знал русского языка, кто не знал историю России и не поддерживал её законов, кто считал себя вправе убивать неверных, как они выражались. Таких непросто увольняли, таких выдворяли из страны. И очень жаль, что никто не пострадал, не был наказан из сотрудников ОВИРа и других организаций, допустивших в страну таких иностранных лиц и позволившим им проживать здесь.

Иван с Вероникой переехали в коттедж, который ранее занимал Алекперов. Ковалев Ивана некоторое время не трогал, не звонил и не общался с ним. Давал возможность завершить порученное дело и одновременно проверял его, его возможности и методы действий. Он понял, что Иванову можно доверять.

Иван слово своё держал и как только Алекперов покинул страну, сразу же выложил в интернет видео. Сотрудники уголовного розыска видео просмотрели. Молча, без лишнего трёпа зашли в кабинет к начальнику и через какое-то время вышли. Позже заглянула секретарша и завизжала от страха: вместо лица полковника на плечах покоилось кровавое месиво, а вырванные яйца с членом были впиханы в его рот. Естественно, УСБ проводило расследование, но, как оказалось, безрезультатно — никто ничего не видел и не знал. Но и гестаповцы особо не старались.

Ковалев позвонил и встретился с Иваном в кафе.

— Лихо ты разделался с Алекперовым, лихо. Да и начальника полиции не забыл, — сразу же высказался Ковалев.

— О чем это вы, Николай Иванович? Я не в курсе, — ответил Иван.

— Не в курсе... Это хорошо, что не в курсе. Но надо бы делом заняться. Есть информация, что в город должна прибыть фура с героином и синтетикой. Точный вес неизвестен, но несколько тонн точно. Надо бы сохранить жизни горожан. Как ты на это смотришь, Ваня?

— Мог бы не спрашивать, Николай Иванович. Подробности есть?

— Трафик курирует полковник Умаров, заместитель начальника УМВД по области, начальник тыловой службы. Более ничего неизвестно и даты прибытия нет. Очень бы не хотелось видеть эту наркоту в городе и воевать с Карацупой тоже.

— Карацупа — это же знаменитый пограничник ещё старых советских времен. У него много задержаний нарушителей границы.

Ковалев усмехнулся, пояснил:

— Этот тоже известный авторитет, лидер левобережных. Он тут в своё время нескольких погранцов грохнул, приехавших в отпуск. Убийство не доказали, а его в усмешку Карацупой прозвали.

— Значит, наркоту должны доставить Карацупе?

— Верно, Ваня, но у него масса всяких там разных складов. Замучаешься искать.

— Зачем искать? Я фуру на трассе возьму.

— Будешь неделю или две на трассе стоять? — усмехнулся Ковалев, — а фур по трассе много идет. И какая будет с наркотой? У тебя даже оружия нет...

— Это элементарно, Николай Иванович, ты мне поручил — я выполню и доложу. — Хотя, — он усмехнулся, — сам всё из прессы узнаешь. Но и я сообщу, конечно.

Ковалев пожал плечами и ушел. Не понимал он действий Ивана, но верил ему. Не понимал, потому что мыслил по старинке: завести крота у Карацупы, который назовет дату и номер машины, бросить "ежа" на трассе и остановить фуру. А дальше с оружием забрать или уничтожить всё. Отработанная годами схема действовала всегда. А Иван какой-то не от мира сего. И с Алекперовым он разобрался непонятно как. Но разобрался же!

Ковалев несколько дней размышлял о предстоящих действиях Ивана. Всё-таки не утерпел и позвонил ему:

— Ваня, нет желания отдохнуть у меня, в баньке попариться?

— Так меня теперь Вероника парит, — ответил он.

— Приезжай с Вероникой, не проблема.

— Хорошо, буду, — ответил Иван.

К концу дня он заехал за Вероникой в "Альтаир". По дороге объявил:

— Заедем домой, ты возьмешь с собой купальник и поедем к Ковалеву, он приглашал.

— Ковалев... Ковалев, не его ли ЧОП охраняет "Альтаир"?

— Верно, его ЧОП, — согласился Иван.

— Но он же авторитет, бандит...

— Это его ярлык из девяностых, а был бы бандит — сидел бы. Хотя у нас в России бандиты из элиты и не сидят вовсе, они уважаемые люди, бизнесмены, депутаты, артисты и прочее. Вот я, например, разобрался с Алекперовым: теперь я бандит?

— Ну что ты, Ваня, какой же ты бандит? — возмутилась Вероника, — ты лучший человек на свете, мой любимый!

Она осторожно прижалась к его плечу, чтобы не мешать вести машину.

— Но по закону я преступник, а по справедливости ЧЕЛОВЕК! Я детдомовец, Ника, и когда мне исполнилось восемнадцать, меня выставили на улицу. Положенное жилье не дали, конечно. И мыкался я так годами: летом в заброшенных домах жил, зимой подъедался в кочегарках. Там тепло и помыться можно. Недавно встретился с Ковалевым, он дал мне жилье и работу. Он вытащил меня из ямы, как и я тебя. Теперь мы с ним бандиты?

— Ваня, — сказала она с упреком, — я же не знала ничего. О Ковалеве все так говорят...

— Потому, что это кому-то выгодно, а настоящие у нас в фаворе, в элите общества, — пояснил Иван. — Я, например, уважаю законы природы. А человеческие меняются, как и общество. Были ведьмы — теперь экстрасенсы, — Вероника засмеялась, — были спекулянты — теперь бизнесмены. А ты с кем, Ника?

— Однозначно с тобой, — ответила она уверенно.

Они подъехали к коттеджу Ковалева. На воротах охрана заглянула в салон, вежливо поздоровалась и пропустила машину во двор. Ковалев встречал их у крыльца. Знакомились. Иван сразу же заявил:

— Надеюсь, что теперь вы друг друга знаете и будете дружить в бизнесе. Все солидные бизнесмены общаются между собой.

— Конечно, Ваня, Вероника Андреевна очень солидный бизнесмен и наверняка побогаче меня будет. Я рад знакомству.

— Просто Вероника, — объявила она.

— Конечно, — ответил Ковалев, — а я всё-таки Николай Иванович.

— Бесспорно, — согласилась она.

Шестидесятилетний возраст требовал уважения.

Стол был накрыт в гостиной, но чуть позже они всё-таки переместились в сауну. У Ковалева была прелестная сауна с бассейном. Михайлова удивилась, увидев там двух явно голых девушек, обернутых простынями. Она вопросительно посмотрела на Ивана. Он пояснил:

— Николай Иванович не женат, поэтому приглашает для себя двух девиц. Не беспокойся, не для меня, у меня есть ты.

— Зачем вообще девушки в бане?

Иван улыбнулся, хотел рассмеяться, но не стал. Ответил:

— В старину крестьяне всегда детей в бане делали... Прошу в кроватку, принцесса, — он указал рукой на комнату с кроватью.

Она покраснела, но пошла... После снова сидели за столом, но уже в баньке-сауне. Кушали шашлыки, пили водку и вино, ели фрукты. Иван понимал, для чего его пригласил Ковалев. Он пояснил завуалированно, чтобы девушки не поняли ничего.

— Я тут дело одно задумал, Николай Иванович, но старым проверенным методом не воспользуюсь, а применю новейшие технологии и другую методику. Сделаю — расскажу, а пока рано об этом говорить.

Вроде бы ответил Иван на интересующий вопрос, но и ничего не пояснил толком. Какие тут могут быть новейшие технологии, если фуру на трассе можно остановить, перегородив дорогу или расстелив "ежа"? Еще можно переодеться в гаишников, но фура вряд ли остановится, там с гайцами всё повязано. Других путей нет. Придется ждать.

Через неделю Ковалев услышал в новостях, что на трассе взорвалась фура, водитель и пассажир погибли. В ходе следствия установлено, что фура была буквально нашпигована наркотиками, которые сгорели. Устанавливается отправитель и получатель. И в тот же вечер полковник Умаров, заместитель начальника УМВД по области, начальник тыловой службы, "захлебнулся" героином и умер от передозировки.

Ковалев на ночь не поехал, а утром сразу же примчался к Иванову. Вероника уехала на работу, что вполне устраивало его.

— Ты взорвал фуру, но как? Как ты мог это сделать, если не знал даже марку машины?

— Я ничего не взрывал. Это дебильные фейки журналистов, но наркотики действительно сгорели. Не понимаю, ты их себе хотел взять что ли? — спросил Иван.

— Я же не идиот, Ваня, я против наркотиков. Ты обещал рассказать всё, начинай с нуля.

— С нуля, так с нуля. Если наркотрафик курирует полковник Умаров, то я сообразил, что фура пойдет в сопровождении ментов. Я подключился к компьютеру гаишников на трассе и в своё время увидел фуру с сопровождением экипажа ГИБДД. На ровной и прямой трассе они ехали со скоростью до ста километров в час, вполне прилично, надо сказать. И у фуры лопнуло переднее колесо, она мгновенно свалилась в кювет и врезалась в толстое дерево. Водитель даже не успел тормознуть и фура действительно взорвалась. Гаишники, поняв, что потушить фуру сами не смогут, быстро ретировались, чтобы не объясняться, чего они тут делали. Сгорело всё. А Умаров решил в своем кабинете понюхать героин в пакете. Зачем он это решил — не понятно. Но открыл пакет, сунул туда свой нос и непроизвольно сильно вздохнул, заглотив в горло и нос полпакета сразу. Умер от передозировки. Я вообще тут ни причём. Ни с фурой, ни с Умаровым. Это судьба, Николай Иванович.

— Судьба, — повторил медленно Ковалев и расхохотался до коликов в животе.

— Может быть, немножко водочки? — спросил Иван.

— Пожалуй...

Иван достал из бара водку и Веронике мартини, налил всем. Выпили.

— Что теперь будет с Карацупой? — спросил Ковалев. — У меня есть человек в его окружении, который сообщает, что Карацупа беснуется и не верит, что просто так колесо лопнуло у фуры. Он считает, что это я всё подстроил. И знает прекрасно, что я наркотики не приемлю. Значит, будет делать ответный ход.

— Сделать он ничего не успеет. Когда вернешься от меня — собери свой ближний круг, у тебя там тоже стукачок имеется. Но не от Карацупы, а от органов, от отдела по борьбе с организованной преступностью. Ты же у нас лидер ОПГ Правобережных.