Тайна следствия

— Чтобы меня задержать необходима санкция Генеральной прокуратуры. Она у тебя есть, щенок?

— У меня есть постановление суда. Одевайся или голым поедешь. Прокурор в трусах будет отлично смотреться на страницах газет.

Появиться перед прессой в трусах прокурор явно не желал. Помнил ещё генерального, когда того засняли с девицами и сняли с должности. Кто-то из своих сдал. И это явно Чайка, который в то время работал замом. Так считал Меерсон.

Меерсона увезли, а Михайлов остался в усадьбе. Необходимо было допросить всех домочадцев и девочек, конечно, тоже в присутствии педагогов. Он позвонил Зельдовичу и попросил его допросить прокурора в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. А также прислать на виллу педагога и детского гинеколога.

Он начал с мажордома, который, на удивление Михайлова, рассказывал потрясающие вещи.

— Девочек регулярно привозят из детского дома. Меерсон любит слегка полненьких, они до четырнадцати лет более привлекательны, чем худышки. Редко, но иногда привозят десятилетних, у кого уже месячные начались. Привозят две, а иногда и четыре, когда к Меерсону ещё один любитель малолеток приходит — Баранов. Тот, являясь олигархом, как раз и спонсирует директора детского дома, некую Кобылкину Елизавету Петровну.

— В прошлую пятницу Баранов был здесь? Если был, то в какое время, постоянно или уезжал куда?

— Конечно, был. В прошлую пятницу привезли из детдома четырех девочек и они развлекались по полной программе до утра. Баранов не отлучался, а Меерсон уезжал на несколько часов. Куда — не знаю.

— В котором часу? — спросил Михайлов.

— Примерно, с семи вечера до двенадцати или одиннадцати.

— Кто это ещё может подтвердить? — спросил капитан.

— Никто. Когда привозят девочек, прислуге не рекомендуют гулять по территории. Я один машины запускаю и выпускаю. Детдомовская "буханка" становится прямо у дверей сауны. И когда девочки выходят, их не видно со стороны. Горничные, конечно, догадываются по следам на постельном белье. И повариха, которая готовит еду не только на Давида Абрамовича.

Девочек Михайлов опрашивал в присутствии педагога. На поставленные вопросы одна из девочек пояснила:

— Я Лариса Кулагина, мне одиннадцать лет, и я приезжаю сюда не первый раз. Конечно, мальчик бы на мне смотрелся лучше, чем этот пузан Меерсон или Баран, друг его. Но меня всё устраивает: здесь можно покушать и даже вина выпить, фрукты там разные. А старички попыхтят на мне и слезут, потом долго поглаживают, а у них всё равно не встает, приходится в ротик брать. Так что у нас всё по согласию. И резинки я с их членов иногда сдергиваю, чтобы залететь. Тогда они меня из этого противного детдома возьмут. И стану я жить в роскоши, детей растить...

Педагог от мечтаний Ларисы приходила в ужас. Более привычный ко всему Михайлов тоже был ошарашен рассказом. И всё это творили не какие-нибудь работяги, а элита, прогнившая уже не первый день насквозь.

Вторая девочка, Елена Брызгалова, 13-ти лет, рассказала тоже самое. Она тоже хотела забеременеть от прокурора и жить в достатке. А он заставлял девочек пить витаминки перед сексом, но, как оказалось, противозачаточные.

Эксперты собрали вещдоки — простыни, презервативы, таблетки. Врачи осмотрели девочек и пока увезли их в стационар на более полное обследование.

Михайлов вернулся в Следственный комитет. И сразу прошел к Зельдовичу.

— Ну и заварил ты кашу, Михайлов, разворошил осиное гнездо, — резюмировал полковник.

— Моисей Маркович, какая каша, какое гнездо... Всего-то прокурор с олигархом, да гнусный адвокатишка. Кстати, как он там, дает показания?

— Видишь ли, Илья Борисович, — философски начал Зельдович, — Либерман многих преступников от наказания спас. Умел, сволочь, находить ошибки в следствии, заносить денежку, давить на свидетелей. Со многими жил вась-вась. И поставил условие, что если его не вытащат, то один он сидеть не будет. Подлый и умный был, а под конец дурака свалял.

— Удавился в камере?

— Видимо, так, — констатировал полковник, — кто же ему позволит рот где не надо и когда не надо раскрывать. Жизнь... её он купить не смог.

— Что Меерсон показал? — спросил Михайлов.

— Сначала ерепенился, конечно, типа, на его задержание нет одобрения Генеральной прокуратуры и так далее. Но наш генерал позвонил и одобрение было мгновенно получено. Кто же будет такого идиота защищать, взятого с поличным? Признал, что Кобылкина, директор детского дома, регулярно поставляла ему девочек до четырнадцати лет. За каждую ей платил Баранов по десятке. Кстати, уверенно утверждает, что Баранов в ту пятницу у него в сауне развлекался и никуда не отлучался. Типа, девочки подтвердят и его дворецкий тоже.

— Да, меня это тоже напрягает. Я этого дворецкого мажордомом назвал, но суть дела не меняет. Он утверждает, что Баранов безвылазно находился в сауне, а вот Меерсон исчезал на время изнасилования и убийства Светланы Миловановой.

— Это всё слова, капитан, и суд посчитает ДНК экспертизу фактом.

— Это верно, товарищ полковник, но я бы хотел разобраться в этом вопросе более тщательно. Еще Кобылкину надо задерживать и допрашивать, девочек из детдома, дворню меерсоновскую.

— Согласен, бери себе в помощники Колобова. Создадим оперативно-следственную группу. От полиции прикрепим Пилипчука, он, вроде бы, толковый мужик.

— Есть, — ответил Михайлов.

IV

Дома, вернее в соседней квартире, Илья с удовольствием поглаживал длинные и стройные ножки Любы. Её муж, как и сосед, любил тоже поглаживать её ножки в чулочках с ажурными ободками.

— Жениться на тебе что ли, Люба, — то ли в шутку, то ли всерьёз произнес Илья.

— Думаешь, что я соглашусь? Да ни в жизни, меня всё устраивает вполне. Муж меня любит по-настоящему, а ты ведь только имеешь. Еще будут предложения?

— Конечно, но только в постельке...

Оперативно-следственная группа собралась в кабинете Михайлова.

— Геннадий Яковлевич, — он обратился к Пилипчуку, — надо привезти в комитет мажордома меерсоновского. Это Климкин Андрей Степанович, в наручниках привезти, как задержанного, а после опросить всех слуг в доме на предмет отлучек Климкина в ту пятницу вечером. Отдельное поручение я вам выпишу. И установить, есть ли у него автомобиль зеленого цвета. Или имел ли он возможность воспользоваться чужим. Действуйте, майор.

— Есть, — ответил Пилипчук.

Тебе, Данил Егорович, необходимо задержать Кобылкину, директора детдома, опросить персонал и девочек. Детдомовский куст на тебе.

— Есть, — ответил Колобов.

Сам Михайлов уехал в морг.

— Сара Михайловна, — обратился он к судебному медику, — наверняка мы рано успокоились, обнаружив сперму в органах Светланы Миловановой. Возможно, это чистой воды подстава. Поэтому мне необходимо установить следующее: были ли следы использования презерватива у девочки и какие потожировые имеются у нее на теле и одежде.

— Я поняла, Илья Борисович, необходимо провести дополнительную экспертизу. Сделаю. Постановление подвезете?

— Конечно, оно с собой, — Михайлов передал его Абрамович.

Капитан вернулся в Следственный комитет и сразу направился к камерам. Пилипчук уже доставил мажордома и уехал допрашивать других слуг в доме прокурора.

— За что меня задержали? — возмущенно и в тоже время испуганно заявил Климкин, — за то, что я открывал и закрывал ворота?

Михайлов ничего не ответил и подошел к дежурному, объявил:

— Минут через десять этого перца в комнату для допросов.

Мажордома привели и пристегнули наручниками к вмонтированному кольцу на столе. Михайлов сразу же понял, что не ошибся — Климкина потряхивало от волнения и испуга. Чего же трястись, если ни в чем не виновен?

— Гражданин Климкин, вам сейчас предоставляется уникальнейшая возможность написать чистосердечное признание. Вам ещё не предъявлено постановление о задержании и три часа у нас есть. Вы как будто пришли сами и признались честно в совершённом преступлении. Изнасилование и убийство малолетней — это пожизненный срок. Думайте, время осталось совсем немного. Думайте, когда предъявим постановление, пригласим адвоката, то суду на ваше признание будет плевать, образно говоря. Что скажете, Климкин, надо подумать? У вас есть ещё полчаса.

Климкин минут пять сидел молча и было видно, как дрожат его руки и даже губы. Потом попросил воды и пил, клацая зубами о стекло стакана. Заявил:

— Мне признаваться не в чем, я никакого преступления не совершал.

— Это твой выбор, Климкин, и поздно будет рвать волосы на заднице. Есть адвокат или пригласить госзащитника?

— У меня денег нет. Позвоните Меерсон Клавдии Ивановне, она пришлет мне адвоката.

— Меерсон? — удивился Михайлов.

— Она моя любовница, — ответил Климкин.

— Ясно, теперь ваш мотив понятен, я позвоню. А теперь ознакомьтесь с протоколом о задержании.

Мажордом ознакомился и его увели в камеру. Михайлов посчитал, что допрашивать его рано, да и адвоката ещё не было. Капитан позвонил:

— Клавдия Ивановна, это капитан Михайлов, Следственный комитет области. Мы задержали Климкина, и он просит вас организовать ему адвоката.

— Это с какой стати? — ответила она.

— Он утверждает, что является вашим любовником. И потому просит вашего адвоката, — пояснил капитан.

— Бред сивой кобылы, — ответила она и отключила связь.

"По-другому и быть вряд ли могло", — прошептал Михайлов.

Теперь был понятен мотив мажордома Климкина. Он надеялся занять место Меерсона. Не в прокуратуре, конечно, а в доме, в семье. Но прокурорской женушке муж из прислуги явно не подходил. Любовник — это другое дело.

Климкин решился на дерзкое и гнусное преступление, после совершение которого подкинул сперму из презерватива. Но перепутал и взял сперму Баранова, а не Меерсона после их развлечений с малолетками. Но пока это только версия, требующая серьёзных доказательств.

Михайлов прошел в кабинет Колобова. Майор как раз допрашивал директора детдома Кобылкину.

— Какие успехи, Данил Егорович?

— Так вот, начал допрос, но похоже гражданка Кобылкина не осознает тяжесть совершенного преступления и очень надеется на защиту, то есть на помощь одного из главных фигурантов дела, — пояснил Колобов.

— Я протестую, — мгновенно заявил адвокат, — на допросе присутствует постороннее лицо, что явно противоречит процедуре этого мероприятия.

Колобов усмехнулся, хмыкнул и ответил:

— Это не постороннее лицо, а старший следователь по особо важным делам Михайлов, руководитель оперативно-следственной группы по данному уголовному делу. И вашего разрешения на его присутствие не требуется, господин адвокат.

— Вы, гражданка Кобылкина, зря не желаете сотрудничать со следствием. Надеетесь на помощь прокурора области Меерсона, которому вы регулярно поставляли малолетних девочек для разврата? Зря, Кобылкина, зря. Меерсон задержан нами и арестован судом по статье 134, части четыре и пять УК РФ. А там до двадцати лет лишения свободы. Вы тоже будете привлечены по этой статье, но со ссылкой на сатью 33 УК РФ — пособничество. Двадцать лет вам вряд ли дадут, но двенадцать впарят обязательно. А если сотрудничать не станете, то можете получить по полной.

— Я протестую...

— Хватит, адвокат, хватит, — перебил его Михайлов, — я только разъяснил гражданке суть дела, то есть выполнил вашу работу. Вот и пусть она теперь думает и знает, что её ждет: двенадцать лет или все двадцать. Систематическое использование малолетних девочек с целью собственного обогащения ей не простят.

Михайлов встал и ушел. Теперь он знал, что Кобылкина молчать не станет. Из своего кабинета он позвонил Кулёмину:

— Виктор Игнатьевич, есть что-нибудь интересное?

Эксперт-криминалист ответил довольно:

— Есть, Илья Борисович, на одежде Климкина обнаружена пыль. Именно та самая пыль, которая была на полу, где насиловали и убивали девочку. А на изъятых пустых бутылках около этого дома под снос обнаружены отпечатки этого самого Климкина. Это он принес спиртное бомжам. Те и пили в стороне, не мешая ему творить злодеяние.

Михайлов поблагодарил эксперта и связался с Абрамович.

— Сара Михайловна, уже что-то есть?

— Безусловно, — ответила судебный медик, — дополнительные исследования показали, что девочка изнасилована с использованием презерватива. А это означает одно — сперму принесли с собой в другом презервативе и просто вылили её на органы девочки. На сосках грудей обнаружена слюна, принадлежавшая Климкину, образцы слюны переданы мне заранее. Однозначно — он изнасиловал девочку, размер пальцев его рук совпадает со следами на шее ребенка. Но выводы делать вам, Илья Борисович, я лишь могу констатировать факты, хотя и высказала соображения, не имеющие юридической силы, не удержалась.

Суд однозначно вынес постановление об аресте Климкина.

V

Этим вечером Михайлов домой не спешил. У соседки Любы из рейса вернулся муж. А это означало одно — даже ужином его никто не накормит. Идти в кафе не хотелось и он отправился в специализированный физкультурно-спортивный комплекс. Кимоно с собой не взял и просто сидел, поглядывая на тренирующихся людей. Посторонних здесь не было. Потому как тренировались здесь сотрудники силовых и правоохранительных структур. Здесь, в этом зале, боевое дзюдо, а в соседнем боевое самбо.

Эти два вида единоборств, естественно, отличались друг от друга. В самбо, например, упор делается на физическую подготовку, а в дзюдо на тактику ведения поединка и технику выполнения приёмов. В самбо разрешены болевые приёмы на верхние и нижние конечности, а также захваты за элементы одежды, в то время как в дзюдо такие действия запрещены. Но это в спорте. Некоторые говорят, что в реальных боевых ситуациях или смешанных единоборствах самбо часто оказывается более эффективным. Но Михайлов так не считал. Маленький дзюдоист по весу мог победить большого самбиста. Потому, что техника выполнения приёмов в дзюдо была другая и использовалась сила противника. Но это мнение, а в жизни побеждал более тренированный и кому повезло.

Михайлов заметил тренирующуюся девушку, которую раньше не видел, просто прелестное создание с замечательной фигуркой. А алые губки бантиком и большие голубые глаза элементарно сводили с ума. Она села на скамеечку отдохнуть и Михайлов не удержался, спросил:

— Вы из какого подразделения, красивейшее создание природы? Я вас здесь раньше не видел.

— Давно тренируетесь здесь? — ответила она вопросом.

— Давно или недавно — это философия. Спецназ ФСБ? — снова спросил Михайлов.

— А вы американский шпион? — с улыбкой спросила девушка.

— Капитан юстиции Илья Михайлов, Следственный комитет, — представился он.

— София, — кратко ответила она.

— Древние греки сказали бы мудрая. Скажите, София, в ЦРУ ответили бы на мой запрос о вашей биографии?

— Конечно, но другие бы заинтересовались вами больше. Хотите пригласить меня в кафе или ресторан?

— Да, сегодня был непростой день и я ещё не ужинал. Пришел в спортзал, чтобы проветрить мысли.