Гарольд Поттер и философский камень

— Я... Я не хочу... Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он... Он всегда все по-по-портит!

Тетка обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись ко мне, состроил отвратительную гримасу.

В этот момент раздался звонок в дверь.

— О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние.

Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач.

Полчаса спустя я, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк. Тетя с дядей так и не придумали, на кого меня можно оставить. Но прежде чем я сел в машину, дядя Вернон отвел меня в сторону.

— Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества!

-Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово...

Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил.

Проблема заключалась в том, что со мной часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что я тут ни при чем.

Однажды тетя Петунья заявила, что ей надоело, что я возвращаюсь из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала меня почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, "спрятать этот ужасный шрам". Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и я не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем я стану в школе, где надо мной и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков.

Однако на следующее утро я обнаружил, что мои волосы снова успели отрасти и выглядит он точно также, как выглядел до того, как тетя Петунья решила меня подстричь. За это мне запретили целую неделю выходить из чулана, хотя я пытался заверить Дурслей, что понятия не имею, почему волосы отросли так быстро.

В другой раз тетя Петунья пыталась заставить меня надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на меня, тем меньше он становился, и, в конце концов, съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на меня. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и я избежал наказания.

Был еще случай, когда я натерпелся неприятностей из-за того, что меня заметили на крыше школьной столовой. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за мной. И когда я пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент я, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. Классная руководительница нашего класса послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что я лазаю по крыше школы.

Я пытался объяснить дяде Вернону что я всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в чулане и ушел. Самому себе я объяснил, что, когда прыгал через баки, меня подхватил порыв ветра — потому так все и получилось.

Но сегодня все должно было пойти просто отлично. Я даже не жалел о том, что нахожусь в компании Дадли и Пирса, — ведь мне посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность я готов был дорого заплатить.

Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на меня. Банк и я были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мотоциклы.

— Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мотоциклист.

— А мне на днях приснился мотоцикл, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнес Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу.

Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами.

— МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали.

— Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон.

Я уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда я задавал вопросы, но еще больше они ненавидели, когда я говорил о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи.

Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а мне достался фруктовый лед с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести меня от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но Гарри и этому был рад, я с удовольствием лизал фруктовый лед, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами.

У меня давно не было такого прекрасного утра. Правда, я был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить меня. Но пока все обходилось.

Мы пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались мне.

Впоследствии я говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец.

После обеда мы пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Мне было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях.

Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами.

Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца.

— Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу.

Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея продолжала спать.

— Давай еще! — скомандовал Дадли.

Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась.

— Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся прочь, громко шаркая ногами.

Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тетя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому.

Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с моей головой.

Змея качнула головой и облизнулась.

Я смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Я снова повернулся к змее и подмигнул ей.

Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: "И так каждый день".

— Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает.

Змея энергично закивала головой.

— Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался я.

Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и я тут же перевел взгляд на нее. "Боа констриктор, Бразилия", — прочитал я.

— Наверное, там было куда лучше, чем здесь? — Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и я прочитал:

"Данная змея родилась и выросла в зоопарке".

— А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии?

Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, я со змеей подпрыгнул от неожиданности.

— ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ!

Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли.

— Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро.

Я, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса.

Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума.

Гарри готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчетливо прошипела:

— Бразилия — вот куда я отправлюсь... С-с-спасибо, амиго...

Владелец террариума был в шоке.

— Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло?

Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для меня было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес:

— А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарольд? — Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся ко мне, хотя до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом.

— Иди... в чулан... сиди там... никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди.

Много позже, лежа в темном чулане, Гарри пожалел, что у меня нет часов. Я не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, что Дурсли уже уснули. Я готов был рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли.

Я думал о том, что прожил у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Я жил у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда мои родители погибли в автокатастрофе. Я не помнил ни самой катастрофы, ни того, что я тоже был в той машине. Иногда, часами лежа в темном чулане, я пытался хоть что-то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя я и не мог объяснить, откуда там взялся зеленый свет.

И своих родителей я тоже не мог вспомнить. Тетя и дядя никогда о них не рассказывали, и, разумеется, мне было запрещено задавать вопросы. Фотографии моих родителей в доме Дурслей отсутствовали.

Когда я был младше, я часто мечтал о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь мой родственник, далекий и неизвестный, и заберет меня отсюда. Но этого так и не произошло — моими единственными родственниками были Дурсли, — и я перестал мечтать об этом. Но иногда мне казалось — или мне просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо меня знают. И ведь наблюдали за нами сволочи и хоть бы кто вмешался в наши отношения между собой.

Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда мы вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, мне поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила меня, знаю ли я этого коротышку, а потом схватила меня и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе мне весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к мне подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть.

Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у меня не было никого — и друзей у меня тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться.

В общем, я был одинок на этом свете, и, похоже, мне предстояло оставаться таким же одиноким еще долгие годы. Много-много лет...

Глава 3 ПИСЬМА НЕВЕСТЬ ОТ КОГО

Меня никогда еще так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда мне наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы, а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание.

Я был рад, что занятия в школе закончились, но зато теперь мне негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к нам домой. И Пирс, и Деннис, и Малкольм, и Гордон — все они были здоровыми и безмозглыми, но Дадли был самым здоровым и самым безмозглым, и потому именно он считался их предводителем и решал, что будет делать вся компания. И вся компания соглашалась с тем, что следует заняться любимым спортом Дадли — охотой на Гарри.

По этой причине я проводил как можно больше времени вне дома, шатаясь неподалеку и думая о том, что не так уж много времени осталось до конца каникул, откуда мне светил крошечный лучик надежды. В сентябре я должен был пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли. Дадли перевели в частную школу, где когда-то учился дядя Вернон, — в "Вонингс". Кстати, туда же устроили и Пирса Полкисса. А меня отдали в самую обычную общеобразовательную школу, в "Хай Камеронс". Дадли это показалось невероятно смешным.

— В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз, — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и попробовать?