Бесфамильный

— Но под бревном доски с гвоздями, — возразила Вероника, — там высота метров десять, и если упасть, то мало не покажется.

— Так ты не падай и всё, тренируй вестибулярку. Давай, давай, не сачкуй.

Вероника поднялась на вышку и встала на бревно. Гвозди на досках внизу впечатляли, но она очень осторожно прошла по нему. А потом вернулась обратно.

— Ника, ты не сачкуй, ходи, ходи туда-сюда и с каждым разом побыстрее. Тренируйся.

Вероника пока не понимала метода Олега. Причем здесь навыки рукопашника и хождение по бревну? Но на следующий день он завязал ей глаза, произнес:

— Ты должна ощущать, чувствовать бревно и своё тело на нём, чувствовать пространство.

Идти по бревну с завязанными глазами, под которым в десяти метрах лежат доски с гвоздями — это страшно и очень рискованно. Но Вероника пошла осторожно, каждый раз нащупывая ногой бревно. Её вестибулярный аппарат уже не колебался при неуверенной ходьбе. И она прошла, вернулась обратно. И так сделала многократно. Её нога уже не ощупывала бревно, а словно чувствовала его всей ступней.

Затем она прыгала на этом бревне с завязанными глазами, а на вышке её раскручивали в разные стороны. Она должна была по окружающим звукам сориентироваться, по запаху, который приносил легкий ветерок с залива. Олег учил её не только видеть окружающее пространство, но и чувствовать его.

Спарринг с завязанными глазами. Конечно, первое время она получала немало оплеух, но со временем научилась слышать и чувствовать окружающее пространство, определять направление удара и уклонятся от него или ставить блок. Теперь она могла противостоять любому рукопашнику, кикбоксеру или каратисту даже с завязанными глазами. И считала это высшим профессиональным достижением. Но так не считал Олег и как-то заявил ей:

— Некоторое время назад ты сказала, Ника, что пистолет против кулака — это ноль. Так вот — станем твой кулак укреплять.

— Не поняла. Это как?

— Завтра и начнем обучение. А пока отдохни. Сегодня девушки приедут из моей городской квартиры. Я тебе уже говорил о них. Одна, Люси, будет на кухне, другая, Ольга, горничная, а ты, Вероника, телохранительница. Есть вопросы?

— А-а...

— Вас трое, а инструмент у меня один, но никто в накладе не останется, — ответил Олег.

— И ты потянешь троих?

— Так я скромно, по одной, — с улыбкой ответил он.

— Ну да, философия, — бросила Вероника, — некоторые или многие пузанки, называемые элитой, имеют не по одной любовнице или не по одной семье с детьми. Особенно наша культурная богема. Всё в тайне, конечно. А ты действуешь открыто. Это хорошо или плохо? Ведь каждая женщина желает знать, что она единственная. Кроме проституток, конечно. Впрочем, к чему тут философствовать, если мы на завуалированном содержании, — усмехнулась Вероника. — И на султана ты совсем не похож, и уходить от тебя вовсе не хочется. Вот так вот, Олежек. Если провести негласный опрос населения, то почти вся богема и элита будет за тебя, а коммуняки против, хотя тайно вечерком потянутся к проституткам или любовницам. Я так думаю, но кто знает фактуру?

В зале появились две девушки и Вероника сразу поняла, что это Люси и Ольга. Чужих бы дом внутрь не пустил.

— Знакомьтесь, это Вероника, мой охранник, а это Люси, повар, и Ольга, горничная. Хочу сразу предупредить вас, девушки, если начнете ссориться или строить козни друг другу, то нам придется расстаться. Вероника всегда ночует в моей спальне, а к вам я буду приходить сам. Вопросы есть? — спросил Олег.

Девушки пожали плечами. Люси с Ольгой ушли в свои комнаты.

III

Люси с Ольгой наблюдали за тренировкой Вероники.

— Я что-то не пойму — она ученица или телохранитель? — спросила Ольга.

— Видимо, два в одном, — ответила Люси. — Да и не бывает в жизни такого, чтобы били палкой, а она с завязанными глазами уклонялась от ударов.

— Но почему же, я в кино видела, — возразила Ольга.

Но это были только цветочки. Через недельку девушки наблюдали, как Вероника ловит голыми руками стрелы, выпущенные в неё из арбалета, а потом и пули ловила, что в обычном человеческом понятии не укладывается никак. А ещё через некоторое время они наблюдали, как Вероника подпрыгивает и зависает в воздухе. А после и летит на небольшое расстояние. Небольшое — это тоже вопрос философский, но на сотни метров летать может. Девушки это четко видели.

— Вот так Вероника! — воскликнула воодушевленно Ольга, — даже летать может! Супер!

Люси махнула рукой.

— Причем здесь Вероника? Это наш Олег её всему научил. Вот он супер-пупер! Такого в сказках не бывает и даже в фантастике.

Каждая из девушек занималась своим делом. Люси еду готовила, Ольга убиралась в доме, Вероника тренировалась. А Олег поехал в город, решил пообедать в ресторане. Пообедать он мог, конечно, получше дома, но он решил в ресторане. Этот ресторан располагался неподалеку от телевещательной компании. И её сотрудники это заведение общепита посещали нередко.

Олег подсел к столику, где уже сделала заказ очень привлекательная дамочка. Она посмотрела на него с осуждающим удивлением — мест-столиков свободных много, а он к ней. Молодой человек ничего из себя не представлял. В смысле положения в обществе, ей ничего не было о нём известно. Но мужчина симпатичный и даже очень. И дама внутренне заметалась — как женщина "за", а как тележурналистка "против". Внутри неё заспорили мнения: одна сторона хотела освоить этого молодого мужчину, а другая возражала категорически, мотивируя отсутствием перспективы, остатками морального кодекса. Она удивилась даже сама себе.

— Хочу купить ваш телеканал. Вы со мной, Валерия? — услышала она внезапно вопрос.

Насчет канала она не изумилась — трепаться могут даже зайцы, которые это делать не любят. А вот откуда он узнал имя? Её взгляд говорил о многом, но она так ничего и не произнесла. Просто пересела за другой столик и всё. Но Олег подсел и туда, заявив, что побег из подвала в светёлку считает удачным.

Валерия не понимала, что несет этот симпатичный молодой мужчина, чего он хочет? Какой подвал, какая светелка?

— Мне снова пересесть? — спросила она.

— Разве можно убежать от себя? — с иронией спросил Олег, — канал я куплю без вашей помощи, естественно. Но хотел предложить вам место управляющего директора.

— Это за какие заслуги? — спросила с ехидцей она, — за будущую постель на Марсе?

— В постели вы бы смотрелись архи прелестно. Но вы зубр тележурналистики и не боитесь давать в эфир острый материал.

— Vous voulez allier travail et sexe? Mais cela n'arrive qu'avec des prostitu?es. (хотите совместить работу с сексом? Но это бывает только у проституток), — спросила она по-французски.

— Согласен, за секс я вам платить не стану, — ответил он по-русски.

— Хам! — бросила она.

— Это моя визитка. Надумаете — звоните.

Олег ушел, так и не пообедав. Валерии тоже было не до еды. Кто он, этот молодой мужчина? Приезжий бизнесмен? Возможно. Сынок не хило богатеньких и знает французский? Но на покупку канала требуются сотни миллионов и кто-то жаждет власти? И явно этот молодой выполняет чью-то волю.

Валерия повертела визитку. Ничего информативного. Только номер телефона и имя Олег. В моем положении остается только ждать, решила она. Такому пареньку я бы отдалась с удовольствием, но он полез в бизнес, в опасный и дорогой бизнес, который может его раздавить без остатка. Значит, мне необходимо ждать.

Элитный поселок на берегу залива усиленно охранялся. И абы кто в него заехать не мог. Дома в нем, примерно, походили друг на друга и особой изысканностью не отличались. Разве что у одного на крыше располагалась башенка в виде купола с полумесяцем. Это усадьба уважаемого Ахмеда Ибрагимовича Алиева, собственника одного из местных и весьма популярного телеканала. Усадьба огорожена высоким забором и усиленно охраняется.

Раз в неделю на эту закрытую от посторонних глаз территорию заезжал микроавтобус с тонированными стеклами. Зачем заезжал, что было внутри — никто не знал. Даже домочадцы и охрана. Но так не бывает, кто-то же всё-таки знал. И это правда. Раз в неделю в усадьбу привозили девочку 11-13 лет, которую обычно крали в соседних областях. И здесь её не искали.

В этот раз привезли слегка полноватую девочку двенадцати лет с ранним половым развитием. Груди у неё уже почти сформировались, и по некоторым мусульманским меркам, она была готова к соитию. Её выкупали в ванне с благовониями, одели прозрачный халатик и чулочки на ножки, доставили в специальную спальню с хорошей звукоизоляцией и наручниками, прикрепленными к кровати. Девочка понимала происходящее и дрожала от страха, хлопала изредка мокрыми глазками, молящими о пощаде, а сердечко было готово выпрыгнуть из груди.

Но вот в спальню зашел пожилой дядька и скинул с себя халат. Весь волосатый, он рассматривал девочку и довольно улыбался.

— Ты, главное, не сопротивляйся и полюби меня. Тебе понравится и мы будем занимать с тобой любовью очень часто.

Девочка, находясь в наручниках, подогнула ноги и сжалась в комочек. Она вся дрожала, а из больших округлившихся глаз бежали слезы.

— Не надо, дяденька, не надо! — жалобно молила она, сжимала ножки и пыталась вырваться из наручников.

Алиев схватил её за лодыжки и с силой вытянул ноги, сев на них, поглаживая растущий свой инструмент. Погладил ножки и коснулся промежности, пальчиками касаясь и лаская губы и клитор.

— Не-е-ет! — закричала девочка в неистовстве, — не-е-ет!

Чья-то рука скользнула под волосатым дядькой и сжала мошонку. Теперь уже дико закричал Алиев. Появившаяся в спальне женщина расстегнула наручники и унесла девочку с собой. Теперь в наручниках оказался сам Алиев, с ошеломленным страхом смотревший на видеокамеру. Он не понимал, почему вместо лица мужчины, снимавшего его на видео, оказалось какое-то размытое пятно. И он знал, что кричать бесполезно: звукоизоляция здесь делалась специально для подобных случаев. Боль в мошонке ослабла и Алиев спросил:

— Чего тебе надо, мужик? Ты уже труп и пришел попросить о достойных похоронах?

Боль в промежности снова стала невыносимой и Алиев заверещал:

— Ладно, мужик, ладно — говори, чё надо.

— Подпишешь договор купли-продажи твоего телеканала, акт о получении денег. Всё, естественно, через нотариуса. И живи свободно, никто тебя трогать не станет. В противном случае останешься без яиц и видео с девочкой появится в интернете. Сколько ты после этого проживешь? Час или два?

— Какие у меня гарантии? — спросил Алиев.

— Гарантии тебе даст патологоанатом. И мне важно, чтобы ты не вякал после сделки.

— Хорошо, — согласился Алиев, — к какому нотариусу завтра едем?

— Рассчитываешь на освобождение? — усмехнулся мужчина, — зря, нотариус заверит все бумаги прямо здесь. И даже внесет в реестр, он захватил его с собой.

Как в тумане Алиев подписал все бумаги и вдруг понял, что остался один. Он выскочил в зал, увидел охрану и сообразил, что совершенно голый, а на полу валяются его охранники. Вернулся в спецспальню и оделся. Только затем пошел осматривать свои владения с целью обнаружения присутствия посторонних лиц. Но ничего не выявил. Просмотрел запись видео и тоже ничего не обнаружил. Он не понимал, как сквозь его усиленную охрану могли просочится этот мужик с бабой без лиц? Он же воочию смотрел на них, а не через телевизор, где могли затуманить лица. Он ничего не понимал, но начал осознавать, что остался без телеканала. И мужик не убил его только потому, что к нему могут появиться вопросы в случае смерти теперь уже бывшего владельца. А ему самому важно молчать, чтобы народ не четвертовал его ещё до суда.

А в этот момент в районном отделении полиции происходил настоящий ажиотаж. В отдел вошла заплаканная девочка в прозрачном халатике восточного типа без трусиков, бюстгальтера, но в чулках. То, что она рассказала, привело полицейских в шок. С девочкой работали психологи. Немного успокоили её, но информации о похищении и загадочном освобождении не получили никакой. Её поместили в детскую больницу на обследование и сообщили родителям в соседнюю область, где она уже была объявлена в розыск. Уголовное дело по факту похищения и покушения на изнасилование возбудили на неустановленное лицо. То есть по факту совершения преступления.

Вечерком Олег, поглаживая ножки Вероники, говорил:

— Мы с тобой сегодня сделали очень доброе дело, Ника. Предотвратили ужасное преступление, освободили девочку из лап насильника. Ты молодец, Вероника!

— Но почему ты не захотел вызвать полицию? — недоуменно спросила Вероника.

— Полицию? Этих недоделанных ментозавров? Чтобы они нас там же и задержали? И как бы мы с тобой стали объяснять им причину нашего незаконного проникновения на частную территорию уважаемого господина Алиева? Кто бы нам поверил, что информацию воробушек чирикнул, и мы пришли предотвратить страшное преступление? Ты смеёшься, Вероника, или под дурочку косишь, извини, конечно? Вопросов бы к нам было больше, чем к этому подонку Алиеву.

— Но похищенная девочка рассказала бы всё, — возразила Вероника.

— Чтобы она рассказала? Что увидела в спальне нас троих? Любой адвокат бы заявил, что девочка находилась в эмоциональном шоке и её показания не могут служить доказательствами.

— Но она оказалась в доме у Алиева, а не у нас. И из другой области ещё к тому же, — всё еще возражала Вероника.

— Вот ты бы в камере СИЗО и объясняла ментам, что не крала девочку из другой области. Осудили бы нас или нет — неизвестно. Но задержали бы, арестовали и нервы мотали — это точно. Ты сейчас со мной дома сидишь, а в другом варианте сидела бы у ментов и, возможно, с целлофановым пакетом на голове.

— Не поняла, это как?

— Чего ты не поняла, — уже озлобленно бросил Олег, — так менты признание выбивают, чтобы следов на теле не оставалось. Всё! Тему закрыли, а Алиев от наказания не уйдет, не переживай. Просто возникла необходимость это наказание отсрочить немного по времени.

Вероника задумалась. В принципе, всё сделано правильно. Но Алиев не сидит в камере — это плохо. Хотя Олег успокоил — наказание отсрочено, но обязательно будет. Значит, зачем-то ему эта отсрочка нужна. А так бы мог оставить этого волосатика в наручниках и ментов вызвать. А мы бы тю-тю. Ладно, много невероятного и очевидного происходит в этом доме. И даже информативное чириканье воробьев. Она улыбнулась.

Олег подъехал к ресторану и увидел там Валерию Вертинскую: тележурналистку, блогера и так далее. Он подсел за её столик.

— Вы за мной следите что ли, Олег? — спросила она удивленно, — я сейчас случайно зашла сюда.

— Зачем следить? Мне просто птичка шепнула на ушко, что вы здесь. Поэтому я зашел узнать: какая сторона мыслей у вас победила? Желание отдаться мне или профессиональный снобизм, но не таким путем.

— А вы порядочный хам, Олег. И про какой путь вы изволили упомянуть?

— Так простой — все поднимаются по лестнице, а вам предложили сразу в дамки. Так вы согласны, Валерия?

— Спать с вами? — решила уточнить она, — вы же этого добиваетесь.